– Минута до старта!
Денис кивнул, не отводя взгляда от обзорного экрана. От пристыкованного перед ними собрата только что отошли захваты. Пару секунд спустя такшип пыхнул маневровыми и довольно резво отскочил от носителя. Отплыв по инерции на полсотни метров, он задействовал главный двигатель, выбросивший настолько яркий факел, что комп даже притушил изображение. Ну вот, скоро стартуют и они.
Так и есть, снаружи лязгнули, отходя, захваты, и почти сразу голос Вики скомандовал:
– Один четыре, старт!
Денис слегка приподнял левую руку с зажатым сектором газа. Маневренные двигатели на концах крыльев крутанулись соплами «вниз», отбрасывая его от «Авера» на положенное расстояние.
Стюарт забормотал по внутренней связи:
– Дэн, десятисекундный импульс на треть мощности. Вывожу маркер.
На экране, огибая застывший жилой модуль «Авера», возникла пологая дуга траектории. Халява автоматического управления в бою, увы, недопустима. Сколько не совершенствуй программы, но человеческая непредсказуемость гораздо надежнее любого генератора случайных чисел.
Отработав положенные десять секунд, смолк двигатель, и только редкие, едва заметные толчки маневренных показывали, что они все таки движутся. В космосе, если ты летишь по прямой, невозможно заметить движения, по крайней мере, пока не начнет сказываться доплеровское смещение световых волн. Но до таких скоростей еще никто и никогда не разгонялся. Смешно: человек добрался до звезд, так и не освоив околосветовых скоростей. Рекорд был поставлен лет триста назад – тогда разогнались почти до одной сотой скорости света. Естественно не на серийном корабле, как читал Денис, а, по сути, на большой цистерне сжиженного водорода, которая, разогнавшись, так и канула в вечность. Рабочего тела на торможение в ней уже не оставалось. И с тех пор почти никаких подвижек. Зачем торопиться, если виртуальный тоннель снял любые ограничения в расстояниях.
Они огибали спутник Иллиона – каменистый шар чуть крупнее земной Луны. Он выполнил свою роль щита. По данным постов наблюдения на поверхности спутника, флот аспайров уже почти вошел в зону действенного огня. Через два часа флоты окажутся в каких то пятидесяти тысячах километров друг от друга, уже не прикрытые ничем. И за эти два часа тактические корабли должны были занять свои позиции в ордере.
– Тяга сто до отмены.
– Принял.
Денис передвинул сектор тяги до первого ограничителя и шумно выдохнул, прижатый к спинке ложемента полновесными шестью гравами. Это надолго.
На радаре он видел, как от зеленой отметки «Авера» один за другим отделяются близнецы его кораблика. Отделяются и тут же начинают разгон, за каждую минуту увеличивая скорость на три с половиной километра в секунду. Стоп!
Денис, натужно работая легкими, прохрипел:
– Стю, сколько продлиться ускорение?
– Двадцать минут.
– Мы же обогнем спутник раньше остальных!
Вместо Стюарта ответил командир:
– И что?
– На нас сконцентрируют весь огонь!
– Так маневрируй, пилот!
Черт! Денис быстро прогнал пару несложных расчетов. Так и есть: штурмовая группа будет одиноко маячить в прицелах врага без малого четыре с половиной минуты. Печально, хоть и разумно. Разумно поставить под удар не драгоценные тяжелые корабли, а дешевую мелочь. Что об этом думают экипажи «мелочи», спросить как всегда забыли.
– Получаем данные.
Флагман с самого начала следил за противником сенсорами на противоположной стороне спутника, а теперь, видимо, отцы командиры сочли возможным поделиться кусочком информации с ударной группой. Фиолетовый шар спутника стал слегка прозрачным, и за ним замерцали обведенные красной рамкой очертания ордера аспайров. Еще совсем маленькие очертания, буквально пару градусов. Но до них около двухсот десяти тысяч километров! Значит, они еще в походном строю – иначе как объяснить растянутый на тысячи километров ордер? Неужели маневр за спутником застал их врасплох? Если так, шансы весьма неплохи. Разделенные сотнями километров корабли не смогут создать надежного противоракетного строя!
Кшиштинский, похоже, сообразил это еще раньше, и один из участков экрана, скопировав изображение аспайров, начал прибавлять увеличение. Быстро стали заметны отдельные искорки кораблей. Комп, проанализировав информацию, пометил векторы движения. Увы, все оказалось не столь радужно, как надеялся Денис. Вектора шли на сближение – противник выстраивал довольно непривычный, но явно боевой строй. Два больших корабля отставали, а остальные выстраивали кольцо вокруг еще одного здоровяка – повернутое плоскостью к спутнику кольцо. И к моменту, когда такшипы вырвутся на линию огня, построение уже должно завершиться.
– Четко рассчитали, твари!
Заремба присовокупил к возгласу Стюарта пару выражений на родном языке. Одно из них Денис смутно узнал, и к собственному удивлению понял, что краснеет.
– Догоняем флот. Конец ускорения через пять минут.
– Понял.
Их траектория проходила в каких то пятистах километрах от основной части флота, и постепенно яркие звезды факелов стали вытягиваться. Ударная группа обходила флот выше и справа. Факелы все вытягивались и вытягивались, превращаясь в длинные, тонкие веретена ионизированной плазмы. Флагман, идущий на полном ускорении, оставлял за собой шикарный след – длинный, многокилометровый, постепенно темнеющий шлейф. Такие следы в ночном небе чертовски красивы, но редки даже в небесах развитых миров. Так что сейчас жители ночного полушария Иллиона могли любоваться воистину редкостным зрелищем. Жаль только, что от зрелища этого сейчас тянуло изготовившейся к жатве смертью.
– Двигатель ноль!
– Понял.
Стальные тиски перегрузки сменились тошнотворной невесомостью. Денис уже привычно хихикнул от мгновения щекотки и сглотнул, возвращая на место всплывший желудок. Ну вот, им оставалось чуть более полутора часов до схватки.
Постепенно флот остался позади, а шар спутника перестал расти, и они поплыли над фиолетово серебристой, укутанной тончайшей атмосферой поверхностью. С такой высоты уже различались детали рельефа, и Денис, завороженный зрелищем, почти отвлекся от пилотирования, лишь иногда дрожью джойстика возвращая такшип в границы коридора. Пару раз он замечал даже легкое свечение – свидетельство обитаемых мест или же легкой вулканической активности. Сирилл был крупнее земной Луны и порой выдавал довольно сильные извержения.
– Дивизион, построение «стена»! Кораблям занять свои места в ордере!
Денис мгновенно отбросил расслабление. Начинается! Они перестраиваются в боевой порядок! Ну да, метки чужого флота уже почти подплыли к границе планетарного диска.
Он заиграл педалями и джойстиком, заставляя тяжелую машину чуть притормозить и словно кирпичику встать на отмеченное светящимся кубиком место. Почти идеально. Теперь

Добавлено (18.07.2011, 18:40)
---------------------------------------------
между соседними такшипами оставались каких то полсотни километров, и факелы соседей различались невооруженным глазом, как длинные сияющие спицы, с крошечной тусклой искоркой на конце.
Кшиштинский, видимо не отрывая азартного взгляда от мониторов, горячо воскликнул:
– Получаем данные наведения. Вот она, наша крошка!
Денис, как раз уравнявший скорость с остальными, воспользовался передышкой и полюбопытствовал. Крайний верхний корабль противника обрамляла багровая рамка, усеянная по краям вереницей бегущих цифр. Явно ребята на Сирилле включили активный радар, для собственных сенсоров такшипа расстояние оставалось еще великоватым. Таких подробностей маломощный радар корабля выдать не мог. Да, радиолокаторщики на спутнике храбрые парни, теперь их постараются погасить в первую очередь. Или, по крайней мере, повредить антенные поля. Никто в здравом уме не оставит противника зрячим, если есть возможность его ослепить.
– Приготовиться к выпуску атмосферы!
Денис потянулся к забралу.
– Господи, помоги! Десять секунд до выхода из под прикрытия спутника!
Голос Стюарта заметно дрожал, но его перекрыл удивленный рык Зарембы:
– Это что еще за черт?!
На экране радара и правда творилась какая то чертовщина. От крупного корабля в центре вражеского построения вырастала расширяющаяся клякса чудовищных размеров. Денис прикинул масштаб и присвистнул. Непонятная хреновина уже превысила сто километров в диаметре и продолжала увеличиваться, одновременно уплощаясь, превращаясь в довольно тонкий блин. Заремба все столь же удивленным голосом стал зачитывать поступающие данные:
– Температура объекта две тысячи триста кельвин и продолжает расти. Диаметр сто тридцать километров, растет. Толщина полтора метра, стабилизировалась. Плотность оценить не могу. Массу оценить не могу. Сильное напряжение ЭМ поля. Напряжение ЭМ поля полтора миллиона гаусс, быстро растет. Что это за хрень?!
– Это щит.
Денис не сразу узнал собственный голос. Да, больше всего это напоминало щит, прикрывший ядро вражеского флота. А пару секунд спустя, когда они наконец выскочили из за спутника, он увидел этот щит собственными глазами: тусклое пятнышко, совсем маленькое с пятидесяти тысяч километров.
Кшиштинский не менее азартным голосом поинтересовался:
– Торпеды пробьют?
– Откуда я знаю! Если у этой штуки плотность хотя бы в одну атмосферу, то посчитай сам, что останется от торпеды, влетевшей в нее на полусотне километров в секунду!
– Меняй программу наведения! Если получится, пусть торпеды обогнут щит, нельзя рисковать! Стю, перехвати наблюдение!
Заремба заскрежетал зубами, но, судя по звуку, забегал пальцами по клавиатуре. Не самое простое дело, когда ты в перчатках, даже если на борту атмосфера. Если на других такшипах уже сравняли давление с забортным, то их бортинженерам не позавидуешь. В раздувшихся перчатках даже по адаптированной клавиатуре особо не постучишь.
– Это «один четыре». «Один один», прошу довести до остальных. Враг выставил щит, думаю не рисковать, а перепрограммировать торпеды, чтобы они обошли его. Мой инженер закончит программу через…
Кшиштинский сделал маленькую паузу, и Заремба, не прекращая программировать, прорычал:
– Две минуты!
– …две минуты.
Командир дивизиона отреагировал почти мгновенно:
– «Один четыре», добро. Скинь программу мне. Аут!
Расстояние сокращалось. И что самое печальное, они уже наверняка были во вражеских прицелах. Чего тянет Заремба? Медлительный тюфяк! Пора начинать маневрировать!
По ушам резанул напряженный, как перекаленная сталь, голос Стюарта:
– Фиксирую сильные электромагнитные всплески со стороны противника! По нам стреляют, ребята!
– Чем?
– Скоро узнаем! Заремба?
– Почти готово!
– Быстрее, черт!
– Все!
– «Один один», скидываю программу!
– Пакет принял. Огонь по команде.
– Понял.
Денис зажмурился до боли в веках и тут же открыл глаза снова. Хватит раскисать, пилот!
– Вакуум!
Команда вызвала рефлекторное движение. Левая рука метнулась к забралу, герметизируя костюм, и тут же вернулась на место, на сектор тяги. Почти сразу зашипело, скафандр раздулся, и вокруг установилась мертвящая тишина. Вакуум. Нет атмосферы, нет пожаров. Правда, пробитый костюм при этом почти наверняка означал смерть. Пусть даже умная ткань заделает пробоину, остановит внешнее кровотечение и введет препараты, нормальной медицинской помощи при нулевом давлении не оказать. Но что такое смерть одного по сравнению с целым кораблем, пусть и таким маленьким? Ничтожная величина.
– Наведение завершено!
– Все, пуск!
Тряхнуло преизрядно. Противокорабельная торпеда «Люцифер», имея одиннадцать метров длины, весила порядка двадцати тонн, и пуск даже одной выбивал у экипажа искры из глаз.
Денис успел заметить с краев главного экрана вытянутую тушу «Люцифера», отброшенную бустером на несколько метров в сторону. Потом у торпед сработали собственные двигатели, и экран слегка затемнился. В отличие от магнитно плазменных корабельных движков, на «Люциферах» стояли прямоточно ядерные. Грубо говоря, двигатель торпеды представлял собой простой цилиндр с тритием, в котором мощный лазер запускал почти неуправляемую термоядерную реакцию. Тягу такой движок давал сумасшедшую, но, увы, единожды запустив реакцию, до выгорания трития остановить ее не представлялось возможным даже теоретически.
Такшипы отстрелялись почти одновременно, выпустив тридцать два десятимегатонных подарочка. Летящих с двадцатикратным ускорением по хаотическим траекториям подарочка. Очень умных. Кто нибудь да угоститься. Но особые надежды командование возлагало на три торпеды, которые не содержали боеголовок. Дальние системы наблюдения, которые уже сейчас установили связь по лазерному лучу с флагманом. Подойдя ближе, они позволят наблюдать за врагом с предельно близкой дистанции.
– Наведение второй!
– Дэн! Маневрируй!
Денис встрепенулся и легкими движениями кисти заставил такшип танцевать, все время держась носом в сторону врага. Увы, пользоваться приходилось только вспомогательными дюзами, если он отвернет нос в сторону, радар потеряет наведение. А они потеряют драгоценные секунды, пока система захватит цель заново.
– Заремба, чем по нам выстрелили?
Тот ответил не сразу, а когда ответил, голос его дрожал от напряжения:
– Не могу понять. Рябь. Впереди одна рябь. Приближается. Слишком много отметок.
– Время до контакта?
– Сейчас!!!
Денис успел стиснуть зубы. И ничего не случилось. Все?
Кшиштинский наконец то повысил голос:
– Повреждения?
– Попаданий не зафиксировано.
– Что это было, ракеты?
– Не похоже. Странные засветки, шли без ускорения, скорость около тысячи километров в секунду. Командир, что с другими?
– «Один три» поврежден, теряет рабочее тело. Что в других дивизионах не знаю.
– Те же отметки!
Денис снова принялся кидать такшип по двум осям, хотя прекрасно понимал всю бесполезность занятия. Вряд ли по ним били прицельно, слишком велико расстояние для кинетического или энергетического оружия. Дробовой сноп, вот на что это больше всего походило. От него не увернешься стандартным маневром, слишком велика площадь поражения. Но оставаться в бездействии было выше его сил.
На сей раз отреагировал комдив:
– Это «один один». Всем повторять за мной!
Денис вперился в радар, следя за маневрами лидера. Видимо, и до него дошла неэффективность «пляски на месте». Залпы следовали с периодичностью в четверть минуты, следовательно, если площадь поражения не слишком большая, то на максимальной тяге маневренных, есть шанс убраться с вектора «дробового снопа». Но боже, сколько же они сожгут рабочего тела! И хватит ли его потом, чтобы добраться до танкера прежде, чем иссякнут ресурсы системы жизнеобеспечения?
Лидер косо пошел влево вверх, Денис тут же слегка накренил такшип влево и приподнял джойстик на максимально возможный уровень. Снизу ощутимо поддал ложемент. Маневровые на пределе выдавали почти восемь десятых грава. Сразу же все легли на правый бок. Черт, скорее бы прошло наведение, уходить от снопов на маневровых было почти бесполезно. И когда наконец выйдет из за спутника флот?!
Из двух следующих залпов ни единого попадания в них не случилось, зато один из такшипов второго дивизиона, когда пришла пора менять вектор, продолжил полет в прежнем направлении. Подбит. Денис на секунду прикрыл глаза, прощаясь с парнями. Если кто и выжил, вряд ли их будут спасать прямо в бою, а к тому времени, как все закончиться, догонять разгоняющийся такшип будет уже поздно. Минус один.
В скафандре включился кондиционер, обдувая разгоряченное лицо потоком прохладного воздуха. Денис только теперь с удивлением заметил, что глаза ему заливает пот. Однако!
– Флот!
– Ну, наконец то!
Флот шел классическим «грибом», шляпкой которого служил рой истребителей, два дивизиона такшипов и корабли ПРО. За неимением силового щита, прикрывать ударное ядро приходилось собственными телами.
Крупные корабли, судя по всему, тоже получали наведение с Сирилла, потому что, едва они вышли на линию огня, Заремба оповестил:
– Множественные радарные отметки торпед.
По восемьдесят три торпеды в залпе, шесть лазерных башен на двух линкорах, экспериментальные протонные излучатели на новых фрегатах. Да сейчас в аду станет жарко!
– Наведение завершено!
– Залп!
Такшип, как и в прошлый раз, вздрогнул, отправляя смертоносный гостинец. Вот и все, теперь они, считай, безоружны. Мелкие ракеты с полумегатонными боеголовками на такой дальности запускать бессмысленно, да и что могут сделать пятьсот килотонн там, где ядерный взрыв лишен основного поражающего фактора, ударной волны. Все, что не попадет

Добавлено (18.07.2011, 18:41)
---------------------------------------------
непосредственно в зону вспышки, считай, отделается легким испугом. А у пятисот килотонн вспышка неполные полторы сотни метров. Попробуй попади!
И все же, как здорово подгадал тактический офицер со временем залпа, их торпеды теперь добавятся к общему залпу флота! И главное, теперь можно маневрировать по настоящему, не следя за направлением носа!
Теперь, каждые пятнадцать секунд они давали трехсекундный импульс главным двигателем. И этого хватало, чтобы выводить их из под огня. Правда, о том, что будет, когда они подлетят поближе, Денис старался не думать. Но вместо очередной порции дроби, противник преподнес сюрприз.
– Ох! Ни хрена себе!
Эти штуки Денис уже видел. В записях «Бастиона». То самое энергетическое оружие, что уничтожило два крейсера в рекордно короткое время. Военные эксперты согласились с выводами научников. По ним стреляли мощными сгустками плазмы в магнитных коконах, не дававших ионизированному газу рассеиваться на пути к цели. Имея массу около килограмма и скорость под семьсот километров в секунду, они даже кинетической энергии несли достаточно, чтобы пробить броню крейсера.
Эти заряды уже явственно различались на радарах. Боевая сеть обработала информацию со спутника и с собственных сенсоров группы, и главный экран украсили около тысячи стремительно приближающихся ярко белых точек. И эти сгустки, имея сходную массу, были гораздо быстрее, около тысячи километров в секунду! Боже, какова же их кинетическая энергия?! Что если ее окажется достаточно для пробоя брони линейных кораблей?!
– Денис, уворачивайся!
Конечно, целью этих сгустков были тяжелые корабли, но такшипы находились как раз перед ними. Такшипы брызнули в разные стороны, моментально сломав строй. Пронесло, никого не задело. А ведь такой заряд мог пробить тактический корабль насквозь, от пилотской кабины, до главных дюз, и полететь дальше! В погоне за огневой мощью конструкторы пренебрегли броней.
А несколькими секундами спустя, капсулированная плазма нашла первые цели.
Аспайры сконцентрировали огонь главного калибра на «Гордости Лиги», новейшем линейном корабле, сошедшем со стапелей в этом десятилетии. Девятисотметровый красавец с тремя спаренными орудийными башнями главного калибра, пятнадцатью пусковыми установками для противокорабельных торпед, плюс семьсот человек экипажа. Он был бронирован по стандартной схеме, когда основная масса брони размещалась спереди, прикрывая жилой модуль и наиболее часто поражаемые в линейном бою части корпуса. Из двадцати трех сгустков, в него попало аж три. Отличная точность, учитывая, что едва обнаружив летящие гостинцы, линкор сразу же начал маневр уклонения. И за тридцать шесть секунд, прошедших с момента обнаружения ответного залпа, он успел довольно сильно изменить первоначальную траекторию.
Главный броневой пояс имел толщину восемьсот шестьдесят миллиметров слоеной брони. Зеркальный слой, неплохо отражающий лучи видимого диапазона, слой титанокерамики, специальный пластик, который, испаряясь, рассеивал прорвавшуюся сквозь предыдущие слои энергию, керамика и еще один слой титанокерамики. Чтобы прорваться сквозь такой «пирожок» требовалось немало энергии. У сгустков ее хватило. Несколько ослабленные «зонтиком», два заряда вонзились в остановивший вращение жилой модуль. Пока они пробивали «пирог», то лишились магнитной оболочки, и в тонкие внутренние переборки влепились два расширяющихся облака раскаленной до звездных температур плазмы и газообразных остатков броневого слоя. Удар был страшен. Две зияющих дыры по паре сотен квадратных метров каждая, уходили вглубь на несколько десятков метров, разворотив и расплавив все на своем пути. Жертв, правда, было немного. Боевые посты, где сейчас располагался экипаж, находились в самом сердце корабля, до которого не так то просто докопаться. Так что пока погибло лишь несколько космонавтов из аварийных партий.
Но вот третье попадание, хоть внешне оно выглядело безобидным, нанесло больше урона, чем оба предыдущих. Уходящий с линии огня линкор был чуть чуть повернут относительно вектора подлета, и третий сгусток играючи перебил основание штанги, на которой крепился лес радарных решеток. Линкор на какое то время ослеп. Теперь он мог стрелять, пользуясь только внешним наведением или вспомогательными антеннами. Представьте боксера тяжеловеса, которому рассекли бровь. Кровь заливает глаза, и он может ориентироваться только по крикам зрителей или по тяжелому дыханию соперника. В такой ситуации, если тут же не остановить бой, нокаут неизбежен. Увы, сейчас бой останавливать никто и не думал.
Тяжелый корабль неповоротлив. И пусть его маршевый двигатель может выдать почти два грава, развернуть линкор – задача не из легких. Еще трудней идти зигзагом уклонения, не ломая строй. И все таки экипажи старались, на первый взгляд хаотично, но на диво слаженно. Первый ударный стал танцевать, меняя траектории практически непредсказуемым образом. Когда подлетное время снаряда около тридцати секунд, попасть в маневрирующий подобным образом корабль можно только случайно, или насытив пространство совершенно неимоверным количеством выстрелов.
Аспайры пошли по второму пути.
Денис только крякнул, увидев на радаре цепочки тянущихся к флоту зарядов. Комп походя рассчитал траектории их подлета. Большинство шло к линкорам, перекрывая практически весь коридор ухода. Аспайры быстро определили маневренность линейных кораблей, и теперь, куда не дернись, все равно один два заряда были гарантированы. Несмотря на обстрел вражеского флота протонными излучателями с фрегатов, огневая мощь врага нисколько не пострадала. А до подлета торпедных роев оставалось еще полторы и пять с половиной минут соответственно. Чертовски много!
Флот, даже маневрируя, не прекращал обстреливать аспайров. Но, похоже, особых результатов стрельба не имела. То ли лучи не пробивали щит, то ли броня чужих кораблей оказалась существенно эффективней предположений разведки. По крайней мере, радар не показывал снижения плотности ответного огня, каждый залп аспайров нес более полутора сотен плазменных сгустков. И только отчаянное маневрирование позволяло пока получать лишь единичные попадания.
А потом обстрел флота прекратился, зато отметки торпед стали гаснуть одна за другой. Всю огневую мощь аспайры бросили против подлетающих «Люциферов». Теперь, с неполных тридцати тысяч километров стало заметно, как из за щита выныривают принятые за эсминцы кораблики. И после каждого такого выныривания в сторону людей летели очередные плазменные сгустки. Получалось, что пока по ним вели огонь не главные орудия флота? Странно, неужели главный калибр аспайры приберегают как козырь? Но какова же тогда их мощь, если даже эсминцы способны поразить линкор!
Накаркал! Денис в этот момент не смотрел на радар, поэтому обратил внимание на преподнесенный аспайрами сюрприз только после гортанного возгласа Зарембы:
– Они наращивают щит! Ставят заслон перед нашими торпедами!
Это было паршиво. К тому времени «Люциферы» уже сожгли все ядерное топливо, и теперь летели по инерции. Так что перенаправить их на новую траекторию было уже невозможно, скудной мощности вспомогательных движков хватало максимум на мизерное финальное донаведение. Денис провел пальцем по экрану, увеличивая кусок изображения. Сорокасантиметровый телескоп такшипа с такой дистанции давал вполне приемлемое изображение. Рос не основной щит. Подобно лепесткам ромашки рядом с краями центрального вспухали его миниатюрные копии. И насколько мог судить Денис, они возникали аккурат на векторах подлета торпедного роя. Дерьмо!
В видимом свете это было даже красиво. Багровый диск щита окружали шесть лепестков, словно на курсе вырос непредставимо гигантский цветок. Лепестки успели вырасти почти до максимума, когда в них начали сгорать не сбитые ПРО торпеды. С такого расстояния естественно никакой телескоп не мог показать, как влетающие в раскаленную

Добавлено (18.07.2011, 18:41)
---------------------------------------------
плазму торпеды моментально обугливаются, как выгорает сложная электроника, как под действием кинетического удара сминается тонкая оболочка торпеды. Сминается и летит дальше мертвым куском опаленного металла. Уже безобидная, опасная только в случае прямого попадания. Ведь даже простой кусок железа на скорости в полста километров в секунду пробьет насквозь даже самый большой и бронированный корабль. Только ни один конструктор не мог добиться прямого попадания на таком расстоянии. Поэтому и ставили на торпеды мощные боеголовки.
Из всего первого залпа сработала только одна торпеда. Она рванула в двух километрах от «эсминца», как раз вынырнувшего для очередного выстрела из под защиты щита. Похоже, кораблик действительно оказался почти не бронированным. По крайней мере, выстрела после детонации торпеды он не произвел и прекратил маневрирование, отдаляясь от основной группы аспайров. Теперь «эсминцев» осталось пятнадцать.
Радарный дальномер выдавал до врага еще чуть меньше тридцати тысяч километров. Флоты преодолели уже почти половину разделявшего их в начале схватки расстояния, а ни единого торпедного залпа от земного флота, кроме первого, так и не последовало.
И тут Денис понял почему. Перезарядка пусковых установок занимала минуты. И обычно торпеды шли волнами. Этого хватало, чтобы прорваться через хлипкую ПРО сепаратистов. Но теперь им противостояли не наспех переделанные из транспортов боевые внутрисистемники. И командование прибегло к довольно нестандартному ходу.
Торпеды отстреливались из пусковых, и зависали рядом с кораблями, ожидая сигнала на запуск. И если Денис хоть что то понимал в тактике, команду на старт торпеды получат, когда до вражеской эскадры останется пятнадцать, максимум двадцать тысяч километров. Столько, чтобы торпеда не успела выработать все топливо и смогла обойти щит. Значит, их торпеды были не более, чем пробным шаром, проверкой технологии пришельцев. Разумно, поскольку лучевые удары щит просто игнорировал.
Тем временем, как ни странно, плотность огня противника стала падать. Теперь «эсминцы» выныривали из за щита вдвое реже, чем вначале, и у Дениса возродилась надежда в успешном окончании боя. К тому же пришло время второй волны торпед.
Командование успело сделать вывод из бездарно потраченного первого залпа. Поэтому ко времени подлета второго роя, в тактике произошли некоторые изменения. Пять вырвавшихся вперед торпед получили команду на подрыв в считанных километрах от раскаленной поверхности щита. Настолько близко, что одна из пятерки не успела подорваться и вонзилась в щит, повторив судьбу своих товарок из первой волны. Увы, расстояние было слишком велико, и дистанционное управление оказалось чересчур медленным для таких скоростей. Зато четыре других рванули почти как надо.
Ядерный взрыв в космосе не более, чем жалкое подобие великолепной симфонии разрушения своего наземного собрата. Всего лишь слепящая вспышка, и все. Нет ни рева ударной волны, ни багровой грибовидной тучи, лишь клочок расширяющегося, тускнеющего газа, что был материей боеголовки. Он почти безопасен за пределами сферы вспышки.
Но в этом случае взрывы вышли почти столь же завораживающими, как и наземные. Тут была ударная волна! Сотни тысяч тонн плазмы, удерживаемой и разогреваемой магнитным полем ничем не хуже воздуха среагировали на бурлящую мощь термоядерных взрывов. Плазму, разорвавшую невидимый кокон магнитных полей, разметало в стороны, открывая проход для основного торпедного роя. Конечно, у многих из них от близости взрывов и их электромагнитного импульса, выгорела электроника, и они тоже превратились в безобидные болванки. Да и из уцелевших немногие попали в узкую прореху, большинство угодило в рассеивающиеся остатки щита. Те же счастливчики, что угодили точно в пробоину, ослепленные буйством энергии, не смогли навестись, и были подорваны дистанционно. Но главное свершилось, второй залп пробил и разметал щит.
Денис восторженно заорал, увидев, как тускнеет лишенный магнитного кокона диск основного щита, как маленькое черное пятнышко прорехи увеличивается, расползаясь и деформируя идеальный диск. Где то за ним, одна за другой рванули шесть прорвавшихся за барьер торпед. Один «Люцифер», выпущенный с такшипа, и пять двадцатимегатонных «Демиургов» корабельного базирования.
Флот использовал представившийся шанс на все сто процентов. Суммарный лучевой залп флота нес примерно полукилотонный эквивалент в секунду. И все эти пятьсот тонн ударили в образовавшуюся прореху. Остатки щита мешали определить, попали они в кого или нет, но плотность строя аспайров теперь работала против них.
– Враг ставит второй щит!
Стюарт насмешливо прервал монолог бортинженера:
– Толку то? Первые торпеды пробивают шит, остальные делают дело!
Кшиштинский снова охладил пыл навигатора:
– Не считай врагов полными дураками, Стю. Меня больше интересует, сколько еще щитов они смогут поставить.
– Командир, они усилили огонь!
На таком расстоянии подлетное время плазменных сгустков составляло всего двадцать с небольшим секунд. И за это время тяжелый корабль выйти из коридора поражения уже не успевал.
Многострадальной «Гордости Лиги» не повезло вновь. Два попадания. Одно начисто выжгло третью башню главного калибра, второе, проделав еще одну дыру в броне, сохранило достаточно энергии, чтобы пропороть внутренности левого борта на протяжении почти полусотни метров. Как раз там, где размещались пять из пятнадцати пусковых установок «Демиургов». Линкор разом потерял треть своей огневой мощи.
Один из зарядов поразил ракетный фрегат «Нигон». Его броневая защита существенно уступала броне линкоров, поэтому, преодолев ее, сгусток, даже не потеряв первоначальность формы, врезался в жилой модуль и пробил его почти насквозь. Теряя энергию, сгусток расширялся, круша и испаряя переборки, оборудование, людей. На своем пути он сокрушил несущую конструкцию жилого модуля и врезался в центральную ось фрегата. Как раз в том месте, где находилась боевая рубка. К тому времени он уже в достаточной мере остыл и замедлился, так что в рубку ворвался просто поток багрового пламени. Уже неспособного испарять металл, но заставляющий его растекаться каплями быстро застывающей жидкости. Из пятнадцати офицеров уцелело двое, прикрытые аппаратурой и теми, кому не повезло. Впрочем, одному из них такое везение вряд ли пришлось по вкусу. Пламя лишь лизнуло его, спалив скафандр с левой стороны и причинив страшные ожоги. Лишившись левой руки и большей части кожи, в разгерметизировавшемся скафандре, где воздух сохранился лишь в шлеме, он умирал от болевого шока и декомпрессии достаточно долго, чтобы проклясть свое везение. Второй, придавленный рухнувшей стойкой, ничем не мог помочь своему товарищу, и долгие минуты слушал его предсмертные хрипы, не имея возможности выключить локальную связь. «Нигон» на четверть часа вышел из боя. На кораблях такого класса не имелось полноценного дублирующего центрального поста.
А навстречу Первому ударному уже летели очередные гостинцы. О четырех дивизионах такшипов аспайры пока позабыли, сочтя мелюзгу второстепенной угрозой.
– Дэн, первая коррекция курса! Обходим по дуге.
– Понял, выполняю!
Денис мельком оценил траекторию. Получалось, что они пройдут от вражеского флота менее чем в тысяче километров. Оптимальная дистанция для лазерного вооружения «триста пятых». Да и рой слабеньких малых ракет с тысячи километров довольно трудно перехватить. Если только они сумеют подойти так близко. Если толь…
Он чуть довернул нос корабля и дал сорок процентов тяги. Траектория на дисплее стала чуть изгибаться, обходя вражеские порядки. Такшипы разделялись на две группы, охватывающие вражеский строй подобно клещам. Это давало дополнительные шансы подобраться, рассеивая вражеский огонь, не давая ему сконцентрировать всю мощь в одном секторе пространства. Двадцать тысяч километров до врага.
А за их стеной Первый ударный вновь получал полновесные удары. Еще три попадания

Добавлено (18.07.2011, 18:42)
---------------------------------------------
в «Гордость Лиги», почти в то же место, одно за другим. Теперь плазма пробилась достаточно глубоко, чтобы добраться до несущих конструкций. Линкор практически лишился возможности маневрировать. Любое сколько нибудь значительное ускорение могло попросту переломить его пополам. Теперь гибель была лишь вопросом времени. Потеряв ход, корабль становился беззащитен, превращаясь просто в огрызающуюся огнем мишень.
Один сгусток угодил в «Деметру», приданный флоту крейсер. Он также не имел тяжелой брони, зачем она по большему счету полицейскому кораблю. Заряд пришелся немного под углом, насквозь пробив один из баков с рабочим телом. На месте попадания вспух невероятных размеров пузырь, и почти сразу обшивка лопнула, не в силах выдерживать чудовищное давление. Разогретый плазмой водород рванулся в космос. Динамический удар был столь силен, что полукилометровую тушу крейсера закрутило вокруг оси. Пробив бак, сгусток пронзил машинное отделение и серьезно повредил защиту реактора. Кое как остановив вращение, «Деметра» с зияющей рваной пробоиной, начала торможение.
Еще два попадания в «Гордость Лиги». Опаленный, с разорванной обшивкой и снесенной антенной мачтой, линкор уже не походил на сияющего противолазерной броней красавца, каким был всего несколько минут назад. Изъязвленная оспинами пробоин броня, торчащие наружу лохмотья развороченных отсеков, обломок радарной мачты. Линкор еще боролся за живучесть, но полноценно вести бой, а тем более руководить флотом, был уже неспособен. Командование передали контрадмиралу Ричардсу на «Переславль». Несколько запоздалый ход. Флот уже потерял процентов сорок огневой мощи, и каждое новое попадание снижало ее еще больше.
– Вторая коррекция!
Теперь вспомнили и о них. Денис уже сообразил, что «эсминцы», каким то образом несли и противокорабельное вооружение, и пресловутые дробовики. Чудовищная вооруженность для столь легких кораблей! Чем же они пожертвовали?
– Дэн, внимание, высунулись пять «эсминцев»! Всплески! Дробь!..
Тут же рявкнул голос комдива:
– Врассыпную!
На такой дистанции у них оставалось слишком мало времени для ухода. Секунд пятнадцать. Денис крутанул такшип на девяносто градусов и дал полную тягу.
– Десять секунд до пересечения. Дэн, выйти из конуса не успеваем! Повернись лбом!
Спереди такшип был бронирован лучше всего. Термозащита – слои керамики и металла, оберегавшие от жара при вхождении в атмосферу – служила еще и неплохой броней. По крайней мере, лучшей, чем пять миллиметров титанового сплава в остальных местах. Денис развернул такшип носом к подлетавшим зарядам и стиснул зубы в ожидании удара.
– Три секунды! Держитесь!