Немного об инфантилизме, литературе, фантастике и прочем. - Лариса Ворошилова - Каталог Статей

Литература, едва вылупившись на белый свет в ее современном виде, сразу же стала делиться на множество жанров и, надо заметить, границы их были вполне четко очерчены с самого начала своего развития. Еще в девятнадцатом веке наряду с серьезной литературой, имеющей философскую направленность, издавались так называемые бульварные или, как их еще называли, французские романы, — прообразы тех самых дамских романов, над которыми страдают и плачут современные домохозяйки, стремящиеся оторваться от «грязных мужниных носков», кастрюль и детских пеленок. Но в отличие от теперешних бульварных романов, те читались как женщинами, так и мужчинами, имели большой спрос и издавались невиданными тиражами.

Уже тогда литераторы, как и издатели, отлично разбирались в том, что и кому требуется. Серьезных людей, умеющих воспринимать глобальные философские идеи, всегда было мало, прямо надо сказать — единицы. Их процентное соотношение к общему числу читающих остается всегда примерно одинаковым. Отсюда и закономерное разделение на литературу для масс и литературу для избранных. Другой разговор, что общий уровень ментальности за последние пару сотен лет сильно подрос, и среднестатистического читателя девятнадцатого века никак нельзя сравнивать со среднестатистическим читателем сегодняшних дней. Но остается всегда одно: о чем бы ни писался роман, какие бы герои не действовали, и какие бы события не происходили, — любое произведение обязано чему-нибудь учить. И оно учит. Всегда. Только некоторые учатся на примерах высоких трагедий и воспринимают слог Ломоносова, Карамзина, Стейнбека, Апдайка, Саган, Керуака и Петрарки, а кому-то нужны зубодробительные приключения супергероев Бушкова и Головачева. И не только для того, чтобы ощутить себя сверхчеловеком и почувствовать вкус мордобоя. Нет. Просто такие герои — прямолинейно правильные, положительные и искусственно добрые с огромными кулаками — тоже учат светлому и хорошему. Но не назиданиями, не притянутой за уши моралью, а просто своими действиями и тем, как смачно и со вкусом сворачивают скулы всем этим «противным дядькам», которые обижают безвинных и беззащитных девушек, старушек и пр. Эти светлые образы героев нами наследованы из античной мифологии. Прометей выкрал огонь у богов, чтобы одарить им людей и сделать тем самым их жизнь счастливей и светлей. Вот откуда в нас неистребимая тяга к подобным героям, которые придут, сокрушат, накажут и восстановят…

И дело совсем не в том, что современный человек деградирует и становится год от года все более инфантильным. Не с той точки зрения на это нужно смотреть. Чем сложнее жизнь — а с каждым днем она становится все сложней, поскольку информационный поток нас захлестывает с головой — тем больше требуется человеку психологической разгрузки. Если раньше, в том же девятнадцатом веке читатель мог со спокойной совестью при свете свечей в течение двух месяцев — или двух лет, кому как нравится — наслаждаться полюбившимся романом и восхищаться главными героями, то сейчас поток художественной литературы таков, что трудно отследить даже сотую часть его. А уж быть в курсе всех событий книгоиздания — вообще нереальная задача даже для профессионалов. Огромный наплыв информации со страниц прессы, с экранов телевизоров, со страничек интернета такой интенсивный, что приходится невольно снижать планку качества этого потока, иначе современный человек просто не успеет даже вникнуть в то, что видит перед глазами. Это неизбежное зло, и оно будет прогрессировать дальше до тех пор, пока не произойдет резкий качественный скачок развития мыслительных способностей у самого человека. То, что он произойдет в самое ближайшее будущее, сомнений нет, а до тех пор мы — обычные читатели — будем по старинке выбирать себе чтиво полегче, поспокойней, иногда — для ума, а иногда — для души. И чем легче такое чтиво, тем лучше.

Самым легким жанром являются комиксы. Доступные яркие образы, наглядные примеры. Они тоже учат доброму и светлому, только в отличие от обычной литературы, к которой мы давно привыкли, комиксы максимально гротескны. Они доносят собственные идеи до читателя быстро, наглядно и красноречиво. Не надо тратить неделю на прочтение толстенного романа, в котором судьбы главных героев переплелись настолько, что с трудом прослеживается общая канва повествования. Не надо следить за развитием характеров, за психологией отношений, за философией существования самих образов, если все, в конечном итоге, сводится только к простому житейскому уроку, что добро обязано победить зло. И оно побеждает. В очередной раз. Но занятому на работе человеку, по самую макушку утопающему в собственных проблемах, нет дела до чужих философий и психологий, ему хочется разрядиться.

Почему в Японии, с ее древней культурой, вдруг возник культ комиксов? Казалось бы, этот жанр пришел с Запада, и тем более кажется странным, что вдруг люди с древнейшей историей восприняли подобное изобретение, точно родное. Но если разобраться, именно комиксы, с их гротескным максимализмом как нельзя лучше отвечают требованиям японцев. Нация контрастов. Даже поведение японцев в повседневной жизни иной раз ставит многих европейцев в полнейший тупик. Совершенно невозмутимые и спокойные на первый взгляд, они вдруг оказываются способными на настоящую бурю эмоций, доведенных до абсурда в своем выражении. Если начальник гневается на своего подчиненного, он не просто выскажет ему свое замечание, он наорет на него, унизит, что не характерно в целом для европейцев. Поэтому излишняя гротескность и картинность комиксов, так скажем, импонирует среднему японцу. Но это только одна причина. Вторую, как ни странно, приходится искать не в самой культуре, а в истории, развитии и экономике государства.

Имея маленькую территорию, Япония с древнейших времен всегда нуждалась в природных ресурсах, которых у других стран изначально было гораздо больше. Давление популяции приводило к постоянным захватническим войнам, которые Япония вела многие столетия вплоть до конца Второй Мировой войны. Капитуляция 1945 года поставила страну на колени в прямом смысле этого слова, на нее были наложены такие санкции, какие не налагались ни на одну другую страну. Японии запрещалось развивать военно-промышленный комплекс и иметь большую армию. С одной стороны, обороноспособность страны резко упала, с другой — высвободились колоссальные средства и ресурсы для развития экономики в целом. Но сырья как не было, так и нет. Поэтому Япония ориентируется на разработку новых технологий и зарабатывает на этом немалые средства. Отсюда очень высокие требования к любому работающему, начиная с главы корпорации и вплоть до уборщика на улице. Японцы — профессионалы, они отдают себя работе с невероятным фанатизмом, у них не принято подыскивать себе новую работу, не распрощавшись со старой. Да такого «перебежчика» никто и не наймет. Предал один раз, предаст и другой. Люди работают по двенадцать(!) часов в сутки, и еще поощряется сверхурочная работа вплоть до самой ночи. Один раз в год работающий имеет право на оплаченный отпуск дней так на пять (все зависит от того, сколько лет человек проработал на данном месте), и выходные бывают в лучшем случае два раза в месяц. Скажите на милость, много ли у нас людей, которые работают подобным образом? И еще, как и когда такому занятому человеку увлекаться серьезной литературой с ее изысками философского и психологического толка? Некогда.

Чтобы одолеть серьезное произведение, хотя бы даже произведение художественное, требуется немало часов вдумчивых размышлений, отрешения от ежедневных проблем, связанных с элементарным выживанием. Вот почему большинство людей, как бы мы ни сетовали, стремится читать именно развлекательную литературу, несложные фабулы, простые идеи, доступные для понимания, и самое главное — никакой зауми. Комиксы не прижились в нашей стране не потому, что они сами по себе плохи. Просто, как и у большинства европейских народов, у нас сохранилась тяга к чему-то более сложному, что займет наши мозги, а не только душу.

Большинство нашей молодежи почему-то в основном знают фамилии и имена американских актеров, но не знают наших. Культ американского кино, как и культ американского образа жизни, насаждается поголовно. Но если взять все фильмы, которые США выпускает ежегодно, то серьезных, психологических фильмов окажется не так уж и много. И еще меньше актеров, способных сыграть сложные многоплановые роли. А у нас таких актеров — не перечесть. Серьезные актеры, такие как Де Ниро, признают превосходство нашей системы Станиславского, а мы об этом забываем. Приблизительно то же самое происходит и с литературой. Серьезных работ стало меньше. Середина и вторая половина двадцатого века ознаменовалась яркими именами американских авторов: Стейнбек, Фолкнер, Сэлинджер, Апдайк, Керуак, Воннегут, Тортон Уайлдер, Теннеси, Пен Уоррен… всех и перечислить-то невозможно. Да, они не были фантастами в прямом понимании этого слова, но тот же роман Апдайка «Кентавр», считаясь чисто психологической вещью, заключает в себе элементы фэнтезийные, связанные с древними греческими легендами.

Они давно считаются классиками мировой литературы и внесены в списки писателей, рекомендованных для прочтения в учебных заведениях всего мира. Только не надо закатывать глаза и говорить: «вот опять эта классика!». Речь сейчас не об этом. Я не желаю уподобляться людям с закоснелой психикой, у которых только одна отговорка на все перемены, которые происходят в обществе: «вот, были люди в наше время, не то, что нынешнее племя…» Меняется все, и литература, будучи реальным отражением жизненных процессов, тоже меняется. К худшему? К лучшему? Да ни к тому, и не к другому. Она просто меняется вместе с нами. И это нормально.

Первоначально, в древнюю эпоху, все литературные произведения писались в поэтической форме. Читать умели единицы, писать толково — и того меньше. Отсюда избранность литературы, как таковой. Возвышенным стилем писалась трагедия, поскольку именно трагедия считалась «высокой» литературой для избранных аристократов Древней Греции. К комедии требования предъявлялись гораздо ниже, поскольку считалось это чтиво для менее развитого в духовном отношении плебса. Но и то, и другое всегда слагалось исключительно стихами. Только научные трактаты писались обычной прозой, но сочинялись они опять-таки для избранного числа людей, которые были вообще способны воспринять те или иные философские и физические идеи, связанные с основанием мира.

Со временем литература сильно изменилась, став более глубокой по содержанию — с этим трудно поспорить — и менее сложной по форме. Не стоит забывать: в Средние Века почти вся литература писалась на латыни, а Шекспир, живший в эпоху Возрождения, хоть и обратился к своему родному английскому, но продолжал творить в стихотворной форме, и если кто-то полагает, что смог бы запросто прочесть его трагедии в оригинале, то глубоко ошибается. Все его произведения мы знаем только в переложении на современный русский язык. Они сложны не только старо-английским, но и стилем. Даже знаменитый критик и эстет восемнадцатого века Александр Поп писал свой «Опыт о критике» в стихотворной форме. Рывок произошел в начале девятнадцатого века, когда проза окончательно укоренилась, как разновидность литературной формы. Если разобраться проза, как таковая, существует не так уж и давно, по сравнению с общей историей художественной литературы. Но уже в девятнадцатом веке она приобретает массовый характер и начинает делиться на множество различных жанров, существование которых совершенно оправдано.

И вновь намечается тенденция к усложнению сути и упрощению формы написания в сторону демократизации. Это связано со многими факторами. Большинство авторов: Свифт или тот же Пушкин, в своих произведениях использовали высокий стиль, оттачивали каждое слово. Множество аллюзий на события и факты того времени. Много ли мы сейчас понимаем из того, что тогда писалось для аристократии, и ей одной было понятно? Почти ничего. Мы все помним знаменитую фразу Пушкина, с которой начинается «Евгений Онегин»: «Мой дядя самых честных правил, когда не в шутку занемог, он уважать себя заставил…», мы сейчас с трудом представляем, что в действительности имел в виду поэт, когда писал данные строчки, и расшифровать нам это может только профессионал-литературовед, знаток той далекой эпохи.

В дальнейшем, уже в середине прошлого столетия, романы потеряли свою фундаментальность и те классические правила, на которых основывался роман, перестали признаваться, как таковые. Если судить строго, то по классическим канонам современные романы с их быстрым действием — а нередко повествование охватывает всего несколько дней из жизни главных героев, на протяжении которых и происходят все события, — и единственным главным героем, на роман не тянут. Но опять-таки, это уступка демократизации литературы в частности и ускоряющемуся темпу нашей жизни, в общем.

Основоположниками научной фантастики по всем канонам считается Жюль Верн, впервые в истории создавший уникальный сплав технических идей и романтически-авантюрного жанра. Перед ним стояла цель — просветить закоснелое общество, расшевелить его и заставить думать. Ни тогда, в конце девятнадцатого века, ни позже, в начале двадцатого, никому бы и в голову не пришло называть Жюля Верна подростковым писателем. Его идеи долгое время считались передовыми, и остаются таковыми, даже не смотря на то, что большинство из них уже давно воплотились в жизнь. Однако тогда, во второй половине девятнадцатого века, свою задачу он выполнил.

Люди, жившие без телевидения, без электричества, интернета, и даже без телефонов, находились в информационном вакууме. Любое открытие, сделанное учеными, доходило до их сознания с отставанием в годы, иногда — десятилетия. Пресса не справлялась с подобными задачами в достаточной мере. Но в то же время, возникла необходимость в появлении научной фантастики, как жанра. Почему? Да потому, что именно во второй половине девятнадцатого века в Европе сложились экономические предпосылки для быстрого развития промышленности в целом. Требовались не только квалифицированные рабочие, требовались инженеры, химики, ученые во всех областях науки с колоссальной массой специфических знаний. Университеты, какими бы передовыми программами ни обладали, не могли за пять лет обучения перестроить сознание человека и заставить его мыслить по-новому. Здесь требовалось гораздо большее: донести до всего общества идеи прогресса. С детских лет приучить человека мыслить не столь инертно. Кто, как ни писатель, мог это сделать? Но классический роман не был способен выполнить подобную задачу. И тогда родился Жюль Верн, с его авантюрно-приключенческими сюжетами и научными выкладками едва ли не на каждой странице текста.

Его талант в совокупности с необычным сплавом научных идей и романтики дали тот самый феномен, который заставил общество посмотреть на свое будущее с несколько иной точки зрения. Легче всего изменять окружающий мир, к этому мы привыкли и воспринимаем, как данность. Но вот изменить сознание — это задача гораздо более сложная. Но без такой ломки нельзя было выйти на новый уровень развития ни в экономике, ни в науке, ни в культуре. Поэтому значение, которое имели романы Жюля Верна, переоценить невозможно, хотя сейчас, спустя столетие, его читают в основном подростки, а научными идеями в нашу эпоху — эпоху развитой инфоструктуры — никого не удивишь.

Но фантастика, как таковая, всегда выполняла, и будет выполнять две задачи. Первая — развлекать население, и вторая — давать пищу для размышлений. Почему некоторые авторы обращаются именно к фантастике? Да потому, что у этого жанра, в отличие от классического произведения, нет жестких рамок, которые диктует данная реальность. Перед героем можно поставить такие проблемы, которые в нашем мире перед ним никогда не возникнут. Создать условия, которые с большей ясностью и остротой проявят все его внутренние черты и качества. Оголят их. Именно ради таких моментов пишутся все художественные произведения, и как довесок — новые идеи, новые миры с их внутренними и внешними противоречиями и так далее.

Более того, в жанре фантастики, как таковой, заложен большой потенциал. Подспудно, независимо от насыщенности идеями, он готовит обывателя — не стоит обижаться на это слово — к дальнейшим переменам в обществе. И тут мы подходим к самому главному, двум вопросам, которые сейчас чаще всего задаются любителями фантастики и самими писателями. Не является ли чтение НФ и фэнтези признаком инфантилизма? И второй: не умирает ли жанр, как таковой?

На первый же вопрос ответить гораздо сложнее, чем кажется. С одной стороны, статистика утверждает, что фантастику действительно предпочитают читать именно молодые люди. Но означает ли это, что фантастика — литература для подростков? Ни в коем случае. Подростки увлекаются НФ не в силу своей инфантильности, а потому, что их сознание еще не закоснело, не остановилось в развитии, они способны воспринимать новые идеи, впитывать их и развивать дальше.

Предполагаю, что многие сейчас возмутятся: как же так? Неужели у взрослого человека закоснелый ум? Увы мне! Зачастую — да. Английский публицист двадцатого века Сирил Норткот Паркинсон в определенной степени был прав, когда говорил: «Люди перестают развиваться, как только начинают размножаться». Природа не предполагала, что созданный ею человек будет жить по 80 и 100 лет. Отведено было homo sapiens не больше тридцати. В древние времена, когда условия жизни были катастрофически плохими, и бороться приходилось за каждый кусок пищи, именно столько он и жил. Даже сейчас люди, попадающие в крайне неблагоприятные условия, умирают быстро. Поэтому ребенку надо было очень быстро повзрослеть и быстро поумнеть, чтобы выжить. Самые продуктивные годы учебы начинаются не с семи, и даже не с шести лет, как предполагают многие педагоги, а с самого момента рождения, даже еще раньше — в утробе матери. Первые три года жизни человека — самые важные. Именно в эти годы он учится всему, что потом будет применять на практике, и что в конечном итоге отличает человека от животного. И длится это приблизительно до 20-25 лет, с небольшими отклонениями.

Родители, возможно, сейчас в вашей душе уже родилась некая форма протеста, и вы резонно захотите с негодованием высказаться в адрес автора этой статьи. Но если у вас есть ребенок-школьник, вспомните, с каким трудом вы помогаете ему делать уроки. Вы сетуете на учебную программу и ворчите: «В ней ничего не поймешь! Это же надо, как загружают детей! В наше время такого не было!». Случалось такое? Случалось. Потому что многие мои знакомые, кто столкнулся с подобной проблемой, жалуются. Так вот, программа ни при чем. Да, она стала другая. Я не говорю, что она сильно усложнилась, это только наше субъективное мнение, на самом деле, если бы мы были школьниками и сидели за партами, то никакой особой трудности в усвоении программы не испытывали бы — при надлежащем старании, естественно.

Молодой, развивающийся организм с легкостью воспринимает новые стандарты, пересматривает старые, приспосабливается к чему-то не похожему на то, к чему привык раньше. Вот почему фантастические идеи в первую очередь находят отклик именно в молодых умах. И только люди, у которых сознание остается гибкими в психологическом плане, способны с интересом впитывать новое. НФ, как и фэнтези заставляет читателя включать воображение. А недостаток этого качества — главная беда современного общества.

Для того чтобы работать экономистом, статистом, бухгалтером, менеджером, да кем угодно… не требуется много фантазии и воображения. Эти качества здесь не нужны. Нужен опыт, знания и способность аналитического мышления. Все. Взрослые сознательно гасят в себе это самое воображение, полагая, что данное качество — чисто детское. Как часто родители своим детям говорит: «не выдумывай!» А ведь это главное качество ребенка — создавать в своем сознании что-то, чего нет в реальности. Осадив свое чадо несколько раз подряд, родители, сами того не замечая, ставят колоссальный барьер между собой и ребенком. Бедное дитя полагает, что он — не такой, как все, и у него начинает развиваться комплекс неполноценности. Он видит, что родители им недовольны, но поскольку в ребенке очень сильно стремление понравиться родителям, он подсознательно будет испытывать дискомфорт. И из этого положения два выхода: либо ребенок будет выполнять требования родителей и станет «как все», то есть лишится своего воображения начисто и сломает себя, как личность, раньше времени превратившись в закоснелого человека, либо же он пойдет на конфликт со взрослыми и будет отстаивать свои убеждения любым способом, вплоть до объявления войны.

Мы удивляемся, откуда появляются до мозга костей прагматичные молодые люди, которых не интересует ничего, кроме денег. Откуда взялись девочки, которые ставят перед собой единственную задачу — выйти замуж за миллионера, словно миллионеры стоят в очереди, готовые в любую секунду сделать ей предложение руки, сердца и толстого кошелька? Такими они становятся под влиянием своих родителей, взрослых, со своей неумной страстью всех побыстрее «остепенить», и школы, с ее закоснелой системой обучения.

Такой ребенок если и берет в руки книгу, то только по большой необходимости, если ее надо прочесть по программе. Удручает, если человек в свои восемнадцать говорит: «Ненавижу литературу!». Верю. Школа, чаще всего, воспитывает именно отвращение и ненависть к литературе. Хотя именно литература, как никакой другой вид искусства развивает воображение и заставляет мыслить. Слова и предложения, складываясь в конкретные картинки, вызывают в нашем сознании яркие образы. И чем более мастерски написано произведение, тем сильнее это воздействие.

Ребенок — существо непосредственное. Он, что думает, то и говорит. Если нет, значит, он уже, в сущности, перестал быть ребенком. Взрослые заставили. Дети все прекрасно понимают, только не всегда им хватает мудрости выразить собственные мысли и чувства. Взрослые глубоко ошибаются, если полагают, будто ребенка можно обмануть, особенно в том, что касается чувств. В то же время, ребенок наивен, в силу своей неопытности, и эта слабость одновременно является и его силой. Когда взрослый сталкивается с чем-то нестандартным, он ведет себя стереотипно, пытаясь спрятаться за привычные стандарты, и если это не помогает, то здесь два выхода: либо учится действовать иначе, либо продолжает хвататься за привычное и проигрывает.

Ребенок, не имея такого опыта, с готовностью воспринимает все, что происходит вокруг него как нечто само собой разумеющееся. Его пластичная, еще не консервативная психика, готова приспособиться к любым условиям. Что он и делает. Но! Эта черта ребенка — готовность учиться и воспринимать новое — так ли уж она плоха? Если человек на всю жизнь сохраняет это качество, если способен удивляться шмелю, жужжащему над цветком, восхищаться заходом солнца и каждую секунду познавать мир, разве такой человек не достоин восхищения? Возможно, кому-то такой чудак может показаться странным, но именно такие люди, заглядывая чуть дальше собственного носа, способны создавать нечто новое. Норбеков прав, когда утверждает, что в первую очередь необходимо в себе развить Личность — именно с большой буквы.

Теперь несколько слов об инфантилизме. Полагаю, что это определение не совсем корректно. Оно не отражает всей глубины создавшейся ситуации. Мы называем взрослого инфантильным, совершенно не вдумываясь в смысл, вложенный в это слово. Если человек проводит на работе восемь часов в день, работая абы как и ненавидя собственную работу, если он дует пиво или водку в свободное время, таращится в телевизор или забивает козла со своими приятелями, он инфантилен или нет? Нет. А почему? Да потому, что большинство людей живет именно так. Что бы ни делать, лишь бы ничего не делать. Вот лозунг «нормального» по всем понятиям взрослого человека. Почему так распространены американские фильмы, где симпатичный грабитель хапает миллион долларов и смывается, оставив полицию в дураках? Да потому, что о халявных деньгах мечтает почти каждый. Это нормально? Нормально! Еще как нормально. Но вот спросите такого человека, а что он будет делать с этими деньгами, и услышите стандартный ответ: дом, яхта, машина, бассейн, джакузи и т.д., и т.п. Воображения не хватает придумать более интересное применение таким деньгам. В лучшем случае хватит фантазии отправиться путешествовать по странам мира, и лишь единицы пустят эти деньги на собственное обучение. Получить второе образование, научиться играть на фортепьяно или танцевать фокстрот. И уж совсем немногие потратят эти деньги на то, чтобы написать роман, снять фильм или заняться писанием картин.

Творческих людей мало, они составляют приблизительно десять процентов от общего населения, но именно они «творят» и создают нечто новое. И именно такие личности, сохранившие в себе способности ребенка, становятся в конечном итоге незаурядными учеными, режиссерами, актерами, писателями, поэтами. Так что, когда про кого-то говорят — «он инфантилен», то стоит задуматься, какой конкретно смысл вкладывается в это определение. Возможно, это не осуждение, а наоборот — похвала.

Я — не лингвист, и, вероятно, профессионального литературоведа моя статья привела бы в ужас, но мне кажется, что слово «инфантилизм» надо определить, как неспособность взрослого человека решать возникающие проблемы; неготовность и нежелание его взять на себя и нести определенные обязательства, как перед обществом, так и перед людьми. Если разобраться, чаще всего ребенок, не имея богатого жизненного опыта, вынужден в решении своих проблем полагаться на старших друзей или родителей. Многие всю свою жизнь проживают именно так — перекладывают свои заботы на чужие плечи. Это люди — крайне эгоистичные и эгоцентричные. Их интересует только их собственный мир, с их раздутым «Я», и никакие беды мира не способны столкнуть это эго с центральной оси.

Ребенок поступает так потому, что иначе он не выживет в обществе взрослых, взрослые — потому что так легче жить. Не давая себе труда развиваться в моральном и умственном плане, такие люди очень быстро превращаются в филистеров . И вот такой человек, действительно инфантильный, не станет читать Лукреция Кара «О природе вещей», не станет размышлять о философских проблемах, выдвинутых Кантом, Лейбницем или Гельвецием, и НФ с ее передовыми идеями и техническими разработками тоже не для него. Как правило, такие люди читают только сводки новостей в газетах да сплетни о звездах эстрады, где все ясно и понятно, и думать не требуется. На большее у них не хватает воображения.