Вернуться: Серия книг «Неистребимый»

Неистребимый-3: Сила желания

Сергей Зайцев, Лариса Ворошилова

Неистребимый: сила желания (книга 3)

Все книги серии «Неистребимый»:

  1. Паломничество к врагу, 2. Разбудить Зверя, 3. Сила Желания

Аннотация:

Сагиб Кримсарт, ветеран-диверсант, выходец с уникальной планеты Шелта, благодаря богатому жизненному опыту и своим редким для человеческой расы ментальным способностям, давно научился избегать нежелательных приключений. Но у судьбы иные планы. Находятся силы, по воле которых, Сагиб оказывается втянут в поток смертельно опасных событий…

Пролог

Тихо звереть в ожидании неминуемой развязки – занятие не для слабонервных.

Страх и бессилие многотонным прессом давят на психику, стискивают глотку цепкими холодными пальцами, отравляя и без того безысходное существование…

Чтобы хоть как-то отвлечься, Унгус Орт как заведенный вышагивал взад-вперед в крошечном карцере, где находился уже несколько дней. Кличка Бешеный Капрал, намертво прилипшая к нему за время службы в карательных войсках монопланетного государства Оаллари, вполне отвечала его характеру. Сверхактивный по натуре, он просто не умел сутками валяться на жестком полу в состоянии бездействия, как удается некоторым. Спятить легче. Карцер… Скорее уж – просторный высокотехнологичный гроб, два с половиной на полтора метра. Не особенно-то разгуляешься, но движение приносило хоть какое-то облегчение…

Его окружали только голые гладкие стены из металлопластика, вызывающие лишь глухую тоску и желание разбить о них голову. Никакой мебели, спать приходится прямо на полу. Пища подается через щель в стене – в посуде, которая распадается в пыль через несколько минут. Не успеваешь пожрать – и объедки шлепаются на пол. Гадишь прямо в небольшое углубление в углу карцера. А затем, чтобы не воняло и не портило вид, встаешь в «мышеловку» – круглую нашлепку на полу, расположенную рядом с «очком», – включая тем самым режим утилизации. Несколько секунд призрачного горения, и пол снова девственно чист – ни дерьма, ни объедков, ни пыли.

Вот и все развлечение. Тоска.

Как-то раз, поднявшись с «очка», он попробовал не убирать грязь – любопытно было проверить реакцию контролирующей автоматики, заменявшей здесь и охрану, и обслуживающий персонал. Через пятнадцать минут болевой импульс пси-охранника ржавым гвоздем ввинтился ему в правый висок. Ни могучая воля, ни понимание субъективности ощущений – ничего не помогло. Боль была сумасшедшей, невыносимой, убийственной. И она нарастала. Он чувствовал этот проклятый гвоздь, чувствовал, как ржавое, зазубренное железо все глубже погружается в башку, оставляя черную окалину в развороченной плоти, как крошатся края отверстия в височной кости, словно от вставшего ежом рашпиля, как под напором тупого конца в бесформенное месиво сминаются мозговые клетки… Полуослепнув от разрывающей череп боли, почти теряя сознание, Капрал наконец наступил на «мышеловку». Боль прекратилась. Благостное мгновенье полного бездумья и наслаждения. После которого Унгус Орт обнаруживает, что его тюремная роба буквально смердит, насквозь пропитавшись липким холодным потом, а все его ранее безотказное, тренированное тело безвольно сотрясается крупной, безостановочной дрожью, как у какого-то паршивого эпилептика. Столь жалкого, убогого вида он еще никогда не имел. Израсходовав весь запас общевойсковых матерных выражений, Капрал заказал себе впредь подобные эксперименты. Церемониться с ним здесь явно не собирались, наглядно продемонстрировав, что здесь он – лишь кусок плоти, предназначенной для выполнения какой-то утилитарной цели…

Развернувшись, он в бессчетный раз тупо послал себя к противоположной стене. Три шага – туда, три – обратно. Поворот. Тоже бессчетный. Вот и вся толика отпущенной свободы. Кстати, дверь, через которую он сюда водворен, в данный момент отсутствует. От нее остался только контур, обозначенный едва заметной канавкой. Высокие нано-технологии, мать их… Такую дверь с молекулярно сращенными краями ничем не вышибешь, со стеной она составляет единой целое. Ее можно только вырезать, выжечь, взорвать как кусок стены… Трудно даже представить, сколько стоят все эти прибамбасы на субклеточной автоматике, что окружают его только в этой камере. Пожалуй, если бы его заставили платить за «проживание», то размера бывшего жалованья не хватило даже на пару дней. Сбежать из такой камеры невозможно.

Три бессмысленных шага, поворот…

Ноги двигались практически независимо от разума. И все же… Еще не было случая, чтобы Капрал жаловался на отсутствие силы воли. Воля – единственное, что у него осталось. Вопреки бешенству, туманящему разум, вопреки страху, издевательски скалящему зубы и настойчиво вползающему внутрь ледяными костлявыми лапами, он заставлял сердце биться ровно. И пусть этот ублюдочный страх сколько влезет твердит о том, что отсюда ему живым уже не вырваться, так просто он не сдастся…

После того, как охранник, не говоря ни слова, вывел его из камеры смертников военного форта-тюрьмы Тинастар – безжизненной планеты-спутника Оаллари, и грубо впихнул в мобильный блок на магнитной подушке, предназначенный для перевозки заключенных, – с этого момента Капрал больше не видел ни одного человека. Запечатанный в глухой стальной ящик, о дальнейшем пути он мог судить только вслепую, полагаясь на собственные ощущения и жизненный опыт. Его доставили в космопорт и погрузили на некое транспортное космическое средство, после чего последовала жесткая перегрузка старта, подтвердившая его умозаключения и едва не размазавшая по полу. Несколько суток – опять же лишь по внутренним ощущениям, которые так и норовят сбойнуть, когда мозг длительное время не получает никакой дополнительной информации, никаких новых ориентиров, несколько суток тюремный блок кормил, поил и убирал за ним испражнения, пока не доставил сюда. И если это то самое место, о котором он думает, то лучше б уж эти подонки прикончили его еще в форте…

Себя, кстати, подонком он не считал, сколько бы его ни хаяли на суде высокие военные и гражданские чины. Нет, в самом деле, он же просто исполнял свою работу. И исполнял бы ее до сих пор, если бы его ублюдочному начальству, лижущему жирные задницы вышестоящих чиновников, не понадобился козел отпущения, на которого можно было бы свалить ответственность за события в Оултонской заварушке. Пока в том пришахтовом поселке, где произошло восстание горняков, полиция и спецвойска наводили порядок, на методы карательного взвода Капрала смотрели сквозь пальцы. Довольно жесткие методы, чего скрывать, но ведь действенные. А вот когда порядок был восстановлен… Суд был так скоротечен, что не оставил сомнений в показушном фарсе даже у законченных идиотов. После того, как Унгусу Орту и двум его заместителям впаяли по «вышке», а остальным в его команде – пожизненное заключение, овации присутствовавших в зале суда гражданских лиц длились дольше, чем вся процедура. Его заместителям, потерянным и жалким, раздавленным приговором, досталась целая буря насмешек и оскорблений. Капрал же такого удовольствия окружающим не доставил, его так и вывели из зала с едва заметной пренебрежительной усмешкой на губах, казалось, застывшей на окаменевшем от напряжения лице.

Несколько лишенных всякого смысла дней в камере смертников форта Тинастар показались ему самыми долгими в жизни. Но все познается в сравнении. Когда он попал в эту безликую тюрьму, то понял, как ошибался. Крупно ошибался. Потому что здесь, в пластиковом гробу карцера, время даже не тянулось – оно стояло на месте, окоченев и покрывшись трупными пятнами. Резиновая тишина, нарушаемая лишь ватным звуком шагов по звукопоглощающему полу, ровное постоянное освещение, без малейшей имитации смены дня и ночи – хуже этой пытки придумать невозможно. Душа словно выгорает изнутри…

Монотонность существования заставляет забыть о чем угодно, даже о сумасшедшей боли, пару суток назад пережитой за нарушение – так и внезапный импульс пси-охранника все-таки застал его врасплох. Боль пробуравила мозг все тем же ржавым гвоздем – Унгус Орт, споткнувшись на ровном месте, словно налетел на невидимую стену и замер. Пальцы судорожной хваткой вцепились в «монету» пси-охранника, намертво сращенного с правой височной костью молекулярной присоской – словно этот жест отчаяния сам по себе был способен защитить, принести облегчение…

Взгляд резко прошелся по камере.

Дьявол вас задери, в чем дело?! Пол чист – он недавно уже убирался. На этот раз наказание свалилось без очевидных причин. Не найдя другого варианта, Капрал с позорной для себя поспешностью вступил на «мышеловку», запустив процедуру утилизации. Огибая ноги, по металлопластику пола пронеслась бледная беззвучная вспышка… Боль, вопреки ожиданиям, не пропала. Но и не усилилась. Значит дело не в чистоте… Ах вот оно что! На стене перед лицом, в качестве подсказки, красной нитью проступили контуры человеческих ладоней. Кажется, в его жизни наконец наметились какие-то сдвиги… Но размышлять было некогда, ведь боль еще никуда не делась.

Едва он прижал ладони к указанному месту, как из стены тут же стальными змейками вытекли гибкие захваты, обвили запястья и бесследно срослись. Такие же захваты зафиксировали голени. Перед тем как пси-охранник снова вырубил ему зрение, Капрал еще успел заметить, как прямо из той же стены и пола под ногами выделилась и приподнялась над общим уровнем некоторая транспортная структура с вертикальной стойкой, вроде погрузочного гравиката. А затем синтезированный камерой мобильный блок потащил его куда-то в душную непроглядную тьму…

Доставлен сюда он был точно таким же способом.

Лучше уж сдохнуть, чем постоянно выносить подобные унижения – после бесконечного ожидания и изнурительной неизвестности даже такая мрачная перспектива казалась отчасти привлекательной. Но лишь отчасти. Придушить бы еще кого напоследок… для успокоения души… чтоб вспоминали почаще. К сожалению, того чиновника-ублюдка, непосредственного виновника его ареста, ему уже не поиметь… Капрал четко осознавал, что возможности вырваться на свободу самостоятельно не существует. По крайней мере, в данный момент. Пси-охранник, неразрушимые кандалы, полная обездвиженность – с этим не поспоришь. И все равно безотчетно раз за разом напрягал мышцы. Со страхом, прочно обосновавшимся внутри, тоже спорить было трудно. Его хваленая воля дала основательную трещину.

Некоторое время спустя, судя по изменившемуся характеру окружающих звуков, можно предположить, что мобил доставил его в просторное помещение. Неизвестность явно близилась к концу. Слабое жужжание отъехавшей двери. Теплый воздух, дохнувший в лицо…

Капрал напрягся.

Мать вашу, еще одна такая же камера? Только не это…

Едва он подумал об этом, как жесткие клешни манипуляторов, обхватив его за плечи и поясницу, оторвали от транспортника. Несколько секунд парения в воздухе, затем жесткий удар, отдающийся в копчике и спине. Голову он успел отдернуть. По всем ощущениям – голое пластиковое кресло без всякой обивки. Сбоку послышалось шипение и липкое чмоканье захлопывающихся створок. Новые захваты с готовностью хорошо выдрессированных змей тут же фиксируют руки на подлокотниках, хватают и притягивают поясницу, пришпиливают ноги к неподвижному основанию. Затем прохладная, но неприветливая лента резко обвивает лоб, и затылок все же впечатывается в твердый подголовник – почти до боли. Не шевельнуться.

Свет.

После кромешного мрака вспыхнувший свет бьет по глазам с физически ощутимой силой. Веки захлопываются сами собой, выжимая слезы. Ублюдки… Сколько же можно издеваться… Его что, так и прикончат, вслепую? Капрал заставляет себя приоткрыть глаза. Проклятые веки так и норовят снова сомкнуться… Несколько секунд он просто смотрит на то, что его окружает. Сквозь резь, влажную муть и слепящий свет.

И понимает, что самые черные опасения подтвердились.

Место, где он сейчас находился, могло быть только лабораторией, испытательным полигоном. Над ним нависал прозрачный колпак, высотой около трех и диаметром около пяти метров в основании – глухо замкнутый со всех сторон и, судя по толщине стенок, наверняка повышенной прочности. Его кресло окружали жутковатого вида манипуляторы, утыканные скальпелями, иглами, точечными хоботками лазерных резаков и еще черт знает чем. Унгус раньше не видел такой дряни и не знал, как все это называется. Верх колпака щетинился стволом боевого лазера, тоже подвешенным на гибкой ложноножке. Перемигивающиеся желтые огоньки на кожухе охладителя свидетельствовали о холостом режиме, уж это-то ему, бывшему вояке, было понять под силу. За стенами колпака, на специальных рабочих платформах, приподнятых над полом с помощью телескопических штанг, в мягких креслах возле интерактивных голопультов, расцвеченных чистыми красками рабочих режимов, замерли двое спецов в легких вакуумных скафандрах с зеркальными лицевыми щитками. Сами люди были почти неподвижны, лишь иногда дрожали и дергались пальцы в утыканных сенсорами перчатках, в основном в управлении участвовало сознание. Подобная техника Капралу тоже была знакома не понаслышке, многие боевые машины в войсках Оаллари оснащены такой же. Сам колпак, под который его засунули, находился в огромном ангаре – плоском цилиндре диаметром метров в шестьдесят и высотой в десять. Других людей в комплексе, кроме этих двоих яйцеголовых спецов, в данный момент не наблюдалось.

Унгус Орт сомкнул веки, выжимая влагу на скулы. Челюсти сжались. Он чувствовал каждой клеткой своего тела, что с ним собираются сотворить что-то жуткое. С каким удовольствием он бы вырвал сейчас им глотки, этим шакалам, да не дотянуться…

Едва ощутимое жужжание и слабый ток воздуха справа заставили его снова открыть глаза. Манипулятор, увенчанный наконечником совершенно зловещего вида, пришел в движение и плавно приближался к его голове…

Лейтенант Ромэк поерзал в кресле, устраиваясь поудобнее, развернул информационную консоль пульта, считал стартовые данные. И, забывшись, потянулся почесать затылок, но рука в перчатке натолкнулась на жесткое покрытие шлема. Похоже, понял ассистент, он так никогда и не привыкнет к необходимости работать в скафандре.

– Господин майор, а на кой ляд так гнать? У нас же еще масса не систематизированных данных по опытам с животными, над ними еще сидеть и сидеть…

– Знаю, – грубо оборвал Гигсон, не отрываясь от изучения диаграмм на голопанели.

Ромэк бросил удивленный взгляд на своего шефа – коменданта орбитального лабораторного комплекса «Призрак», в данный момент занимавшего кресло нейрооператора, располагавшегося справа от лейтенанта. Что-то майор сегодня не слишком приветлив. Хотя понять его можно – незапланированное форсирование исследований у кого угодно испортит настроение.

– Но, господин майор, неужто нельзя было объяснить! Зачем же переходить на человека, когда еще не ясно, что, собственно, мы имеем по опытам с животными?..

– Не сотрясай эфир зря, лейтенант, – майор досадливо дернул плечом. – Не я отдал этот приказ и не мне его отменять.

Понятно, неодобрительно скривился Ромэк. Видимо, майор пытался объяснить, да ничего не вышло. Лорд Джафас, наверное, здорово намылил ему шею за наглость иметь собственное мнение. Лорду Джафасу требовались результаты, результаты быстрые и положительные. Упертый тип. Совершенно отказывается понимать, что эксперименты должны проводиться планово и неторопливо. Плевать ему, что даже отрицательный результат – тоже результат. Но спорить с начальством, что против ветра плевать – себе дороже.

Ромэк глянул в сторону лабораторного реактора. Резкий свет словно едкой кислотой обливал распятого в кресле человека, заставляя выглядеть его силуэт испорченным негативом. Под два метра ростом, с широченными плечами, с внушительными мускулами груди и рук, этот тип производил на худосочного лейтенанта неизгладимое впечатление. Длинные иссиня-черные волосы, стянутые в «хвост» на затылке, подчеркивали необычную бледность кожи массивного лица. Глаза закрыты. На лице никаких эмоций. Самообладанию можно только позавидовать. Лишь пару раз дернулся, напрягая тело, и все. Не сдался, нет – затаился, выжидая удобного момента. Все его подспудные реакции на нейрограмме медицинского планшета – как открытый лист. Бедолага. Удобного момента ему не представится…

– Уж слишком ты сентиментален, лейтенант, – неожиданно смягчившись, проворчал Гигсон, продолжая заниматься вводом необходимых параметров и кодов, переводящих в рабочий режим аппаратуру в реакторе. – Пора уже научиться смотреть на вещи реально. Не слишком умно с твоей стороны думать о подопытном образце, как о человеческом существе. Это всего лишь материал, но никак не человек…

Выпуклая зеркальная поверхность лицевого щитка, по которому непрерывно бегали мягкие всполохи света, делала его похожим на киборга, а скорость, с которой пальцы майора в нашпигованных сенсорами перчатках так и мелькали над сотканными из света клавишами, меняя при соприкосновении цвет или тональность, выдавала в нем виртуоза своего дела. Лейтенант знал, что и сам выглядит так же. Знал также и то, что сравнение с киборгом в отношении Гигсона процентов на пятьдесят оправдано. Самого Ромэка Небесные Сферы пока миловали от несчастных случаев во время исследований, а вот у шефа искусственных органов хватало…

Ромэк хмыкнул, наблюдая за действиями майора. Ему вдруг пришло в голову, что если сейчас к цветовому ряду клавиш интерактивно подцепить какую-нибудь мелодийку из его личного сиглайзера, то можно вполне устроить дискотеку. Только что за тусовка без женщин? На этой мысли Ромэк загрустил. Отпуска уже не было давненько. Более того – в ближайшем будущем тоже ничего не светило… Лорду Джафасу нужны были конкретные результаты.

– К тому же, если судить по досье, – продолжил майор, кивнув на распятого под стеклянным колпаком человека в кресле, – насилие этому законченному садисту приносит небывалое удовольствие. Во время Оултонской заварушки на Оаллари капрал Орт без всяких видимых причин замучил массу народа чудовищными пытками… например, прибивал какого-нибудь бедолагу гвоздями к столу, вспарывал ему живот, а затем устраивал внутри крысиные бега, пока жертва была еще жива… Крыс для развлечений, кстати, он конфисковал из ближайшей разгромленной лаборатории повстанцев. Дай ему волю, он и нас всех почикает без особых раздумий. Так что выбрось всю это чепуху о человеколюбии из головы и приступай к делу…

Ромэк в который раз хмыкнул. Похоже, сам майор, вопреки собственному совету, эту «чепуху» выкинуть из головы не смог, раз так разговорился. На специальном проекционном планшете между двух управляющих терминалов уже развернулась медицинская голограмма подопытного в полный рост – кости, кровеносные сосуды, нервные ткани, мышцы, все детали наглядно высвечивались базовыми цветами.

Лейтенант снова покосился в сторону реактора и вздрогнул.

Подопытный смотрел на него. Прямо и вызывающе. Невзирая на резкий свет, бьющий в лицо. Смотрел, безошибочно отыскав его глаза сквозь зеркальный лицевой щиток. Наткнувшись на пляшущие искорки в зрачках «объекта», лейтенант передернул плечами от внезапно накатившего озноба и торопливо опустил лицо. Пальцы сосредоточенно замелькали над голотурой. У Орта был взгляд хищника, стремящегося во что бы то ни стало вырваться на волю из ненавистной клетки. Голодного хищника… Видимо, прозвище Бешеный Капрал он получил в карательных войсках Оаллари именно за эти красивые «глазки». У лейтенанта даже возникли скверные предчувствия по поводу предстоящего эксперимента. Не слишком ли сильный образчик отбросов человеческого общества попался им для данного дела? Впрочем, тут же успокоил он себя, какая разница? Какая разница, если через несколько минут этот тип перестанет быть человеком и станет просто куском живого мяса с атрофированными инстинктами? Судя по тому, во что превращались во время экспериментов с материалом обычные крысы и кролики, ничего человеческого в этом типе уже не останется, только гипертрофированная звериная сущность, а зверь, даже с развязанными конечностями, из защитного периметра выбраться не сможет. К тому же всегда имеется возможность ликвидировать последствия неудавшегося опыта. Например, выжечь лазером. А уж совсем на крайний случай есть средства и помощнее.

Майор Гигсон выпрямился, закончив подготовительную работу, пальцы правой руки замерли над ярко-зеленой клавишей ввода.

– Ладно, начинаем. Готов, лейтенант?

– Так точно, господин майор! – бодро отрапортовал Ромэк.

Клавиша вспыхнула красным. Процесс пошел.

Манипулятор в реакторе шевельнул хоботом, приблизился к объекту опыта, по-змеиному изгибая металлопластиковые сочленения, прижал пенал с дозами материала к его шее. Присоска пневмоинъектора слабо чмокнула, обхватив и заблокировав указанный участок кожи от внешней среды. Капрал даже не дернулся. Словно окаменел. Тут же ожил второй манипулятор, вспомогательный, смахивавший на голый гибкий хвост от здоровущей крысы. Этот метнулся к правому виску объекта и пристегнул поверх серого диска пси-охранника черный – эмлот. При соприкосновении с виском эмлот мгновенно выдвинул из диска-основания пакет контактных ножек и вцепился ими в плоть молекулярными захватами. Теперь, преобразившись, прибор смахивал на глянцевито-черного паука, выглядевшего весьма угрожающе, а вспыхнувшие по окружности красные глазки индикаторов записи, по одному на каждую из восьми ножек, лишь добавили правдоподобия. «Паук» принялся за работу.

– В штаны еще не наложил, – насмешливо заметил Ромэк, «скосив» взгляд на данные терминала, поставляемые тактическим лоцманом прямо в зрительный нерв и распложенные визуально на периферии зрения справа.

Началось самое интересное – пневмоинъектор изрыгнул содержимое в шею «объекта» и отвалил в сторону, словно обожравшийся питон. Вот теперь от внешней невозмутимости Капрала не осталось и следа – вызов в его взгляде задуло, словно слабый огонек резким порывом ветра, взамен проступило недоумение и нарастающий ужас. Спустя всего пару секунд после ввода он рванулся, пытаясь высвободиться из захватов, но, понятное дело, не смог. Импульсов боли датчики не регистрировали, насколько лейтенант понимал, дело было в другом – в особых ощущениях, которые тот сейчас испытывал. Весьма особых. На медицинской голограмме было видно, как введенный материал начинает прорастать внутри «объекта», стремительно распуская веер рыхлых, дымчатых псевдоподий, выделенных программным интерфейсом для наглядности ярким синим цветом – проникая, обволакивая, перекраивая ткани. Все то же самое, что и в предыдущих опытах с животными. И в то же время – не совсем. Ромэк затаил дыхание, сообразив, что процесс пошел иначе. Активнее. Глубже.

Капрал все еще не оставил попыток вырваться, похоже, утратив всякое соображение и целиком отдавшись животным инстинктам. Заходившие ходуном по всему телу мускулы вспухали прямо на глазах, жутко искажая пропорции и грозя переломать кости, от запредельных, неистовых усилий лицо страшно побагровело, а черты словно поплыли, перекраивая человеческий облик во что-то жуткое, нечеловеческое. Из глотки вырвался то ли хриплый стон, то ли вой. Не разобрать…

Лейтенанта передернуло от отвращения. Ну и мерзость… По показания датчиков Унгус Орт по-прежнему не испытывал боли, и все же курочило его изрядно. Любопытно будет после просмотреть запись эмлота, фиксировавшего все реакции нервной системы «объекта»…

Бешеный рывок, встряхнувший все кресло до основания.

Куда там. Все оборудование специально проектировалось на…

Раздумья лейтенанта прервал странный треск в наушниках, послушно спроецированный микрофонами из реактора. Что за черт? Мысленной командой он «наехал» на изображение, выделив кадр и увеличив масштаб. При приближении облик Орта показался ему особенно отталкивающим. Ничего человеческого в нем уже не сталось. Лицо оплыло бесформенной маской, щеки и губы обвисли, приоткрыв заострившиеся зубы… заострившиеся? Ничего себе…

Тот же протяжный треск. Теперь он не прекратился, а начал нарастать.

– Да что он там ломает? – Майор Гигсон заметно обеспокоился.

– Сам не пойму, господин майор. Приборы никаких неполадок не регистрируют.

Лейтенант скользнул взглядом по контрольной таблице на мониторе, демонстрирующей состояние нано-фиксаторов, снова уставился на картинку с корчащимся в кресле «объектом», чуть больше увеличил масштаб «лупы» и начал осматривать кресло визуально, участок за участком.

Снова сильный треск.

Ромэк остолбенел…

Левая рука «объекта» взлетает над подлокотником, вырвавшись из фиксатора… да нет, черт, фиксатор в порядке, он оторвал его с куском самого подлокотника! Да это же невозможно… Из глотки Капрала вырывается вибрирующий рык, с губ срывается клочья желтой пены. Кресло уже ходит под ним ходуном до самого основания, будто металлопластик разом утратил свою сверхпрочность, превратившись в хлипкую фанеру. С гулким хлопком разом освобождается вторая рука и левая нога, клочья разорванных креплений с пронзительным взвизгом скачут по полу и по бронестеклу колпака реактора, словно пули после рикошета.

Лейтенант как ужаленный разворачивается в кресле, кричит:

– Господин майор! Врубайте станнер! Он же вырывается!

Гигсон от волнения даже поднялся на ноги, застыв возле своего терминала напряженной свечой и заинтригованно отслеживая поступающую информацию.

– Не стоит так торопиться, лейтенант. Изменения только начали происходить, а нам нужно как можно больше данных. Пусть эмлот поработает как следует. Будет, что показать лорду Джафасу…

– Да вы что, господин майор? Хрен с ним, с опытом, вы что хотите, чтобы эта тварь добралась до нас?!

Столь повышенного тона в отношении шефа Ромэк никогда не позволял себе раньше. Но тот словно и не заметил, предельно увлеченный наблюдаемой картиной. Лишь пробормотал:

– Это невозможно, лейтенант. Успокойся.

– Невозможно? Невозможно?! Да разломать кресло тоже раньше было невозможно!

– Еще один вопль, – вдруг загремел в наушниках шлема голос Гигсона, вспылившего не на шутку, – и ты вылетишь из комплекса с черным билетом! Заткнись же, наконец!

Его заглушает чудовищной силы рык. «Объект» выгибается в кресле дугой, и поясной фиксатор, вместо того, чтобы рассечь его тело пополам, с оглушительным треском рвет пополам само кресло. Унгус Орт вскакивает на ноги среди обломков, стряхивает кольца нано-фиксаторов с рук и ног, словно клочья износившейся одежды, его горящий желтым огнем взгляд обращается к мучителям. Затем делает шаг… Намерения ясны без всякой аппаратуры. Лейтенант сам вскрывает тактическую панель голопульта, лихорадочным росчерком вводит необходимые коды доступа, один за другим отключая виртуальные предохранители, ловит цель в сразу ожившую на лицевом щитке сетку прицела…

– Прекратить, лейтенант! – вопит майор. – Прекра…

…и жмет на гашетку.

Вопль майора Гигсона как отрезает.

Парализующий выстрел поражает подопытного, когда тому остается сделать до заблокированного люка реактора всего пару шагов. Капрал Орт дергается и приостанавливается. Не застывает, не падает, как должно было произойти, а лишь замедляет движение. Все его тело продолжает жутким образом струиться, плыть внутри себя, словно от него осталась одна оболочка, наполненная вязкой жидкостью. Лицо перекошено, один пылающий злобой глаз задрался выше другого, нос свернут вокруг оси набок и движется куда-то к уху… Небесные Сферы, что за жуть…

Уже чувствуя, что дело этим не закончится, лейтенант берет на себя управление лазерной пушкой, подвешенной на гибком манипуляторе под потолком реактора. Проклятый день, все наперекосяк, как и предчувствовал… Майор теперь молчит, предоставив ему полную свободу действий. Доперла-таки серьезность ситуации, излучение станнера-то не подействовало… Иногда шеф бывает таким самодовольным болваном…

Капрал, или что там от него осталось, взрыкивает и завершает шаг.

Ярко-синий луч когерентного света прошивает его череп насквозь, дымно вспыхивая во входном отверстии, и тут же давление мгновенно испарившейся жидкости в пораженных тканях взламывает череп изнутри, разбрызгивая вокруг кровавые ошметки. Тот, у кого от башки осталось лишь то, что располагается ниже надбровных дуг, а вместо мозга – кровавая каша, просто обязан сдохнуть!

И на этот раз Капрал падает.

Лейтенант давит подкатывающую истерику. Получилось. По его лицу бегут крупные капли пота, система кондиционирования скафандра не успевает своевременно удалять лишнюю влагу, воротник комбеза промокает. Получилось… Пальцы дрожат, когда он переключает систему ведения огнем на автоматику… на всякий случай. Небесные Сферы, что же за монстра они чуть не создали. И все из-за поспешности лорда Джафаса – будь он проклят от пяток до макушки…

Он оборачивается к Гигсону, все еще стоящему столбом возле своего голопульта. Лица за зеркальной поверхностью шлема не видно, но телеметрия исправно поставляет на «виртуалку» кадры изнутри – под своим шлемом майор побелел как полотно. Лейтенант косится на собственные данные. Ну, еще бы. Он тоже выглядит ничуть не лучше…

– Господин майор? – голос сел и кажется чужим. – Если теперь мое мнение вас наконец интересует, предлагаю вот что – затопить реактор к чертовой матери плазмой. Чтобы от этой дряни никакого следа не осталось и в помине. Дотла.

– Это крайний случай, – слабо протестует Гигсон, и его неуверенность, такая непривычная неуверенность в ответ на откровенную дерзость лейтенанта тешит самолюбие последнего. – Пострадает спецоборудование реактора, стоящее миллионы эталонов… мы не можем на это пойти, лейтенант…

На периферии зрения в зоне реактора возникает какое-то движение.

На Ромэка находит какой-то ступор. Отказываясь верить, он медленно, через силу перемещает взгляд, чувствуя, как на голове шевелятся волосы.

Капрал уже на ногах. Более того – вместо чудовищной раны на голове пульсирует затянувшая ее пленка розовой кожицы. Лазерная пушка под потолком колпака спокойно «смотрит» толстым стволом в другую сторону, словно ее это не касается. Оскальзываясь на ошметках собственных мозгов, разбрызганных по полу, Орт какой-то гротескной, текучей походкой добирается до периметра. Затем прижимается к бронестеклу всем телом, не сводя с людей жуткого, пронизывающего взгляда. Левый глаз сполз на скулу, правый плавает в розовой коже, затянувшей череп. Несколько секунд ничего не происходит. Только вроде как тело «объекта» уплощается, что ли… А затем стекло из сверхпрочного, неразрушимого монопенокса начинает плыть, продавливаясь под напором плоти с той стороны, точно водяная пленка…

Ромэк очнулся, с трудом преодолев странную слабость, охватившую его тело. Пальцы запорхали над голотурой, опережая саму мысль. Проверка автоматического режима пушки. В действии. Тогда почему нет реакции? Нет, этот кошмар для него уже никогда не закончится… Запуск тестирующего режима… все нутро его вопило, что уже слишком поздно.

– Почему лазер не стреляет? – откуда-то издалека доносится растерянный голос майора Гигсона.

– Похоже, сканеры не видят цель, господин майор…

– Этого не может быть!

«Разуй глаза, придурок», – мысленно советует Ромэк, окончательно растеряв остатки уважения к шефу, а пальцы уже заканчивают вводить коды доступа к плазменной установке, только что переданные майором.

Бронестекло продолжает вздуваться гигантской нездоровой опухолью. Руки Капрала уже продавили монопенокс и шевелятся за периметром, тело сантиметр за сантиметром «протекает» вслед. В голове лейтенанта словно стучат похоронные молоточки – поздно, поздно… да заткнитесь вы!

– Великолепные результаты… – вдруг бормочет майор… – такого мы не ожидали… Отличная боевая машина из органики…

Лейтенант ожесточенно скалится в лицевой щиток, вбивая цветовые пятна клавиш, вспыхивающих и гаснущих после касания. Кто же мог подумать, что в критической ситуации шеф окажется такой некомпетентной скотиной? Мало того, что решил свалить всю ответственность за случившееся на него, передав коды доступа, так еще и инстинкт самосохранения, видимо, в задницу засунул – вон, стоит и Ортом любуется, вернее тем, во что они его превратили. В лабораторной крысе этого инстинкта и то больше…

Он замечает, как оживает манипулятор лазера под куполом реактора, и недоверчиво хмыкает. Нервное. Что, этот злоклятый лазер наконец нашел цель? Веса в установке килограмм тридцать, но манипулятор поворачивает ствол с привычной легкостью. Похоже, и впрямь увидел. Чертова аппаратура…

У монопенокса исключительная пропускная способность к свету, особенно к когерентному. В тот момент, когда ярко-синий росчерк пробивает навылет грудь майора, лейтенант успевает осознать, что целью является именно они, а не «объект».

Затем лазер настигает и его.

Дымный след, выплеск крови из отверстия на груди скафандра, микровзрыв, разворотивший грудную клетку внутри вспышкой жуткой, рвущей на части боли, и тело лейтенанта Ромэка безжизненно оседает на пол смотровой платформы.

«Допрыгались…»

Последняя мысль гаснет и осыпается пеплом.

Сканеры защитного периметра комплекса фиксируют прекращение жизнедеятельности биологических объектов, обладавших высшим командным приоритетом в контролируемой зоне. В тот же момент система безопасности реагирует в соответствии с заложенной программой, включая ответные меры на явные признаки угрозы биологического характера. Часть дна комплекса – огромная платформа тридцатиметрового диаметра, вместе с реактором и массой вспомогательного оборудования с тяжким вздохом отделяется от станции на выносных штангах и выдвигается в космос на метр. Этого более чем достаточно. Атмосфера практически мгновенно вырывается в вакуум.

Последнее, что видит существо, бывшее до начала эксперимента Унгусом Ортом – облик голубоватой планеты, громадным серпом плывущей под орбитальной исследовательской станцией «Призрак».

1. Хэнк

Многоцветный и информационно насыщенный мир виртуальности померк, возвратив Хэнка в обыденную, но уютную комнату – светлое пенонапыление ничем не украшенных стен, темная полировка рабочего стола, уставленного различными компьютерными прибамбасами, и он сам, в вертящемся кресле на колесиках возле этого стола. На периферии зрения осталась лишь второстепенная информация лоцмана, привычно высвечиваясь разноцветными символами в правом верхнем углу – так называемая панель «виртуалки». Таймер показывал три двадцать четыре, общее время – без пятнадцати пять. Отлично. Вся работа заняла чуть больше трех минут, и по всем его ощущениям, никто его так и не засек…

Вроде бы не засек, мрачно уточнил про себя Хэнк. Все дело в этом «вроде бы» – когда хакер начинает веровать в свою неуязвимость и, соответственно, безнаказанность, то, как правило, вскоре оказывается за решеткой. А то и того хуже – с проломленной головой где-нибудь в канализационном колодце…

Он вяло оттолкнулся ногами от пола, колесики кресла с тихим шелестом выкатили его по ковролину на середину комнаты. Рука юркнула в карман заранее надетой куртки, нашарила пластиковую пачку «Серебряной Крови». В обойме торчали четыре тонких длинных сигареты ядовито-красного цвета. Негусто, но пока хватит. Через тридцать минут у него будет достаточно эталонов, чтобы закупить себе сигарет на всю оставшуюся жизнь… ну, может и не на всю жизнь, это он, конечно, хватанул, но на пару лет безбедного существования хватит. При условии, что он постарается жить эти пару лет не слишком расточительно. Оттянуться слегка, отдохнуть от всей этой кутерьмы, а то уже нервы ни к черту из-за постоянного риска крупно залететь… например – пеплом в кремационную урну. Да, очень скоро должно выясниться, не прыгнул ли он выше головы, согласившись выполнить этот сомнительный заказ… А пока… пока минутка терпит. Но только минутка.

Среагировав на тепло губ и легкое сжатие, кончик сигареты задымился. Он с удовольствием затянулся, чувствуя, как первая теплая волна покатилась по артериям и венам, наполняя тело жизнью. Хэнк криво усмехнулся. Что бы он без них делал, без этих ядовито-красненьких штучек забористой дряни, давно бы уже с катушек двинулся от такой поганой жизни… Единственные сигареты, разрешенные на Нове-2 официально в качестве слабого наркотического средства, неплохо помогали от частенько накатывавшей на него депрессии. Ни для кого не было секретом, что пристрастие к ним частенько заканчивается, по меньшей мере, инсультами, а иногда – раком головного мозга и полной деградацией личности. А еще ходили слухи, что у заядлых любителей «Серебряной Крови» кожа со временем начинает приобретать серебристый оттенок, как у робота… верный признак, что бросать уже поздно. Хэнк старался думать об этом пореже. В конце концов, за все в этой жизни приходится рано или поздно платить, в том числе и за этот «тихий кайф». Без которого он уже давно не мог обойтись. Три минуты работы… и больше трех дней подготовки, пока подобрал необходимый софт, пока, отгородившись в своей конуре от всех ненужных помех, заблокировав все каналы связи, сам написал парочку новых программулек для столь специфического случая… Все-таки здорово он вымотался…

Но отдыхать еще было не время.

Он машинально коснулся пальцами пластиковой «монеты» лоцмана, привычно сцепленного с правым виском молекулярной присоской, задумался на секунду, стоит ли на всякий случай погасить и дежурный режим «виртуалки», или обойдется… Сигарета сместилась в уголок рта, кончик весело пыхнул от очередной затяжки. Решил, что не стоит. После чего порывисто встал, вскинул на плечо дожидавшуюся его возле двери легкую сумку с минимумом необходимых пожитков, и вышел из квартиры-сотовки на лестничную площадку. По давно укоренившейся привычке Хэнк не стал оглядываться, зная, что вряд ли сюда вернется. Беспокоиться о его исчезновении администрация «улья» не станет – кому это надо? По истечению восьмичасового срока с момента обнуления счета за жилье квартирка будет предоставлена новому жильцу, только и всего.

Он прошел к крайнему из трех скоростных лифтов, нажал кнопку вызова и прислонился плечом к стенке, попыхивая сигаретой и машинально прислушиваясь к многочисленным приглушенным звукам, которые просачивались из-за дверей. Старый дом, износившийся лифт и шестьдесят седьмой этаж – придется подождать, ничего не попишешь. По крайней мере, в столь раннее утро желающих воспользоваться лифтом обычно раз, два и обчелся…

Проще было, конечно, протопать на любой парковочный балкон – они расположены почти на каждом этаже, и взять воздушное такси. Но, во-первых, лишних эталонов у него сейчас нет, а во-вторых, до первой по плану остановки топать недалеко. Лишь до соседнего «улья», почти ничем не отличающегося от этого – такая же серая многоэтажная громада из стекловолокна и пластобетона. Да и потом, по опыту знал – так будет лучше. Пехом. Система компьютерной безопасности «улья», естественно, все равно отметит факт его ухода, тут ведь даже элементарное нажатие лифтовой кнопки – идентификация отпечатков пальцев, так что не отметившегося в домоуправлении чужака лифт просто не повезет, но вне «улья» затеряться весьма просто. Особенно если подсесть в частный глайдер вместо городского такси, автоматически снимавшего с банкоса и регистрировавшего в своем путевом листе все личные данные пассажира, не спрашивая согласия последнего. Хэнк так и намеревался сделать.

Хэнк вдруг поймал себя на том, что курит слишком быстро, да и затягивается чересчур глубоко. Взгляд нервно стрельнул в правый верхний угол периферии, на мелькающие цифры виртуального таймера. С момента выхода из инфосети прошло всего полторы минуты. Маловероятно, чтобы за такой короткий отрезок времени кто-то прихватил его прямо здесь. Но и мешкать не следовало, слишком крупная шла игра, и желательно было как можно быстрее и как можно дальше оказаться от этого злоклятого жилого массива – от его хаоса улиц и переулков, загаженных домов и заплеванных подъездов… Впрочем, этот «улей», пожалуй, еще не самый отвратительный из всех, где ему доводилось жить раньше. Здесь еще относительно чисто, более-менее приличные соседи. И весьма жесткие правила проживания. Стоит кому-нибудь пожаловаться в домоуправление на соседей за причиняемые тем или иным способом неудобства… В общем, горе нарушителям, если факты подтверждаются. При теперешней перенаселенности планеты, когда жилая площадь постоянно растет в цене, найти новых квартирантов – задача столь же простая, как два гига переслать…

Он швырнул окурок в урну-утилизатор – непременный атрибут на всех этажах возле лифтовой шахты, и, в глубокой задумчивости, не глядя под ноги, вошел в наконец распахнувшийся лифт… И тут же едва не свалился, запнувшись обо что-то мягкое и тяжелое. Дернувшись всем телом и с трудом сохранив равновесие, Хэнк отступил на шаг. Прямо под ногами на полу лифта лицом вниз лежало тело какого-то мужика в мятой, измаранной одежде. Возможно – мертвого. Сердце неприятно екнуло. Воображение мгновенно нарисовало картину, в которой стража Службы Общественного порядка потрошит его в качестве свидетеля, обнаружившего этот труп, и картина эта ему весьма не понравилась. Тогда о спокойной жизни придется забыть, да и потерпевшая от взлома фирма вполне может выйти на него через СОПовские сводки.

Он тихо развернулся, собираясь выскочить наружу и попытать счастья с другим лифтом этажом ниже, просто чтобы не светиться лишний раз здесь, когда «труп» за спиной неожиданно застонал, тяжело завозился на грязном полу и что-то промычал хриплым басом. Хэнк обернулся и выругался вполголоса, только сейчас узнав своего соседа, извечного забулдыгу и пьяницу, который то и дело надирался до такой степени, что переставал соображать, где находится. Только этого идиота ему не хватало.

– Ты хто? – отреагировав на голос, сосед кое-как повернул голову и тупо уставился на Хэнка стеклянными глазами.

– Пегас в пальто! – раздраженно отрезал хакер. Наклонившись над неприкаянным телом на полу, имени которого, хоть убей, не помнил, он довольно жестко похлопал алкаша по плечу. – А ну подымайся, засранец, и побыстрее!

– Мне и здесь хорошо…

Тем не менее, сосед тяжко вздохнул, собрал в руку разъезжающиеся конечности и попытался приподняться. Хэнк бесцеремонно подхватил его за шкирку и вытащил в коридор, заставив семенить на заплетающихся ногах до дверей, располагавшихся всего в двадцати шагах от лифта – по соседству с собственным жилищем… уже бывшем. Дешевые мышечные импланты в бицепсах позволяли прилагать усилия не по его хилой комплекции, но все же он немного запыхался. Не то, что одна его давняя знакомая – Ксарра по прозвищу Менгийская Кошка. Мало того, что сама по себе рослая и крепкая женщина, так еще и импланты по всему телу. Да и по характеру – огонь. Чуть что поперек – враз размажет по стенке. Во время любовных упражнений иной раз так стискивала, что ребра трещали. Так что когда они расстались, Хэнк наряду с досадой испытал и изрядное облегчение… Сперва. А потом затосковал, поняв, чего лишился. Как это обычно и бывает…

Прислонив соседа спиной к двери сотовки, Хэнк нажал кнопку звонка и, не ожидая ответа, заторопился обратно, пока лифт не смылся. Если бы этот тип не выручил его как-то деньгами на пару дней, вряд ли его потянуло бы на подобную благотворительность. И все равно – он неоправданно терял время на всякую ерунду.

Лифт не смылся.

Хэнк поехал вниз. Вытащил еще одну сигарету, затянулся, но особого удовольствия от наркотика уже не ощутил. Он был слишком встревожен. Не нравилась ему вся эта задержка. Не нравилось и то внутреннее чувство отрешенности, которое сгущалось где-то в глубине души. Будто все это происходит не с ним, а кем-то посторонним, а он лишь наблюдает за событиями со стороны, как в пси-фильмах, когда события настолько реальны, что с трудом осознаешь собственное «я». Взгляд снова скользнул по «виртуалке» лоцмана. 04:48:32. Силы зла, а такое ощущение, что с того момента, как он закончил перебрасывать информацию, прошло часа два, а не эти сраные три минуты. Нервы. Он покосился на окошко торгового модуля, встроенного в стенку лифта, но решил пока воздержаться от покупки новой пачки «Серебряной Крови». Позже.

Наконец лифт дотащился до первого этажа.

Выскочив в коридор, Хэнк сбежал по последнему лестничному пролету вниз, на ходу поправляя сползшую с плеча сумку, и шагнул на улицу – в густой и неприветливый утренний сумрак, подсвеченный слабыми огнями уличных светильников. Здесь его ждал новый сюрприз – из дорогого такси, припаркованного к тротуару в паре шагов от входа, неторопливо выбиралась его старая знакомая Кильж. И проскочить мимо нее незамеченным, естественно, не удалось.

– А, Хэнк! – известная всему «улью» проститутка заулыбалась всеми тридцатью двумя зубами, а ее чуть скошенные, миндалевидные глаза с золотисто-рыжей радужкой, уставились на него испытующе-пронзительно. Эта дамочка знала цену мужчинам, уж при ее-то профессии это качество было для нее самым главным.

Изобразив на лице скорее вымученную, чем вежливую улыбку, Хэнк притормозил.

– Привет… Ты чего это с утра пораньше? От клиента сбежала? Да еще в такой шикарной тачке? – наркотическая сигарета задергалась в углу рта, точно припадочная: того и гляди выскочит и запрыгает по асфальту.

– Представляешь, я себе такого парня отхватила! – она восторженно закатила глаза, пропустив его реплику мимо ушей. – У него дом в Осенней Роще! Он его снял специально для меня!

Хэнк оценил, слегка присвистнув и удивленно вскинув брови. Кильж не числилась в списках самых дорогих проституток Тиртиниума. А потому один тот факт, что кто-то из богатых дуралеев потратил кучу денег и снял для нее дом в престижном районе, говорил сам за себя.

– А в такую рань-то зачем сюда поперлась?

– Да пока мой парень спит, я решила преподнести ему кой-какой сюрприз.

– Сбежать, что ли? – хмыкнул хакер, затягиваясь и выпуская изо рта колечко голубоватого дыма.

– Да ну тебя, – Кильж с деланной обидой надула пухлые губки, блестевшие в уличном освещении живым серебром. – Я там теперь как сыр в масле катаюсь, а сюда наведалась только затем, чтобы старые вещички забрать, из тех, что еще могут пригодиться. В том числе и те сексуальные штучки, которые мы пробовали с тобой в прошлый раз. – Она игриво подмигнула. – Никогда не мешает воспользоваться проверенными средствами, верно?

Силы зла, неужто он покраснеет перед этой разбитной стервочкой?

Желая, чтобы лицо как можно скорее оказалось в тени, он попятился за пределы светового пятна уличного светильника.

– Слушай, Кильж, я бы с удовольствием с тобой поболтал, да жутко тороплюсь…

– Да ладно, беги, чего уж там, – снисходительно разрешила деваха.

Махнув на прощание рукой, Хэнк развернулся и стремительно зашагал вдоль «улья» в нужную сторону. Вот уж истинно: когда тебе требуется незаметно смыться, то стоит только переступить порог дома, как повстречаешь всех своих знакомых, и к тому же все они желают вывалить на тебя самые свежие, по их мнению, новости. Но если честно, ему действительно было приятно поболтать. Для своей профессии Кильж обладала чересчур добрым сердцем, и у Хэнка с ней сложились отличные отношения… Вот только лучше бы вместо нее он сейчас повстречал Титу, от которого уже несколько дней не было никаких весточек. Если даже его лоцман навернулся, так кругом полно других средств связи, только руку протяни. Что-то было нехорошее в этом молчании. Подозрительное. Тревожное. Может быть, это и совпадение, что Титу умолк сразу после передачи заказа ему, Хэнку, а может… Зло его задери, да просто загулял с девочками в Веселом квартале, как уже не раз бывало, к чему думать о плохом?

Но упрямая тревога не оставляла…

Затянувшись в последний раз, Хэнк отшвырнул окурок. Итак, осталось две красненьких. Надо бы немного потерпеть. Он прибавил шагу, стараясь не обращать внимания на встречавшихся по пути редких прохожих, одним своим существованием возбуждавших в нем манию подозрительности ко всему и вся. Над головой, в узком пространстве рукотворного каньона между соседствующими громадами жилых ульев с тихим гулом время от времени проносились не менее редкие воздушные такси – глайдеры на антигравах, добавляя ко все той же мании свою толику остроты.

Еще пару минут ходьбы, и он будет на месте…

Титу был его лучшим приятелем. Он не являлся хакером, да и в компьютерах разбирался слабовато, плавая в элементарных понятиях и терминах, как малек в заросшем ряской пруду – то есть ни фига не видел дальше собственного носа. Не говоря уже о хакерском жаргоне. Когда ему требовалось установить какой-нибудь новый софт, он неизменно обращался к Хэнку и трепал ему нервы. Но у Титу было одно неоспоримо положительное качество – когда бы Хэнк сам ни обращался к нему за помощью, тот прямо из кожи вон лез, чтобы ему эту помощь оказать, причем совершенно искренне. В общем, немного бестолковый парень, но хороший… Оба они зарабатывали на жизнь одним и тем же, только по специализации немного отличались друг от друга. Хэнк был хакером, Титу – посредником. Он находил заказчика и исполнителя, и в числе последних частенько оказывался Хэнк. У Титу была своя клиентура, и он всегда законно (если забыть на минутку о незаконности подобных операций) имел свой процент с таких дел. Но если говорить честно, бизнесмен из него был никудышный, хорошей репутации в кругах посредников он не имел, а потому заказы ему обычно доставались мизерные и чаще всего бестолковые, как и он сам.

Этот заказ Титу где-то откопал четыре дня назад.

Заказчик предлагал скачать определенную информацию с накопителей некой конторы, окутанной флером секретности не хуже, чем иная служба безопасности Правящего Дома. Когда выяснилось, о какой сумме вознаграждения идет речь, Хэнк задумался не на шутку. Дело скверно попахивало для такого маленького человечка, как он. Но проблема в том, что когда ты на мели, то щепетильничать особо не приходится, и согласие вскоре было дано. Тем более что заказчик, естественно, пожелавший остаться анонимным, не собирался долго ждать положительного ответа. В своих силах Хэнк был уверен, поэтому единственным серьезным недочетом в их сотрудничестве было лишь то, что Титу, не имея достаточного опыта и имени в качестве посредника, не мог сварганить хакеру соответствующего прикрытия, «ширму». А обеспечить защиту сам он был просто неспособен, ввиду хилой комплекции и полной моральной неприспособленности к роли охранника как такового. Поэтому обычно работать приходилось очень быстро и, «срубив» несколько сотен эталонов, не менее быстро сливаться в другое место, где можно было бы спокойно отсидеться и выяснить, не поднялся ли шорох.

Что неизменно сказывалось на все тех же злоклятых нервах…

Сам процесс у Хэнка был отработан давно и надежно. Чтобы научиться собственной осторожности, ему вполне хватало примеров приятелей по ремеслу, залетевших за решетку по беспечности. Работу Хэнк проворачивал обычно ночью, ближе к утру. А так как ему не впервой было «делать ноги», то дежурная сумка с необходимыми шмотками всегда стояла наготове. Он не сомневался, что всякий раз, когда он взламывает коды и все на первый взгляд вроде бы идет гладко, на самом деле его все-таки вычисляют. Не дураки же там сидят, в конце концов! Вопрос заключался лишь в том, как быстро они это делают. Иногда для этого требовался день, иногда – пара часов. Совсем плохо выходило, когда счет шел на минуты. И по всем ощущениям, сегодня был именно такой случай. Честно говоря, он уже жалел, что ввязался в это дело, но изменить ситуацию уже было невозможно. Топай, приятель, топай и получай денежки, чтобы уж все было не зря.

Хэнк безотчетно потянулся за третьей, предпоследней сигаретой, но, обнаружив неприятный горьковатый привкус во рту, решил все-таки перетерпеть. Шагая по еще дремлющим улицам, вглядываясь в предрассветные сумерки, он вдруг попытался представить, что с ним станется через несколько лет, если он будет продолжать жить в том же духе. И желание свалить отсюда – не только из «улья», а вообще с этой планеты, желание, которое до этого лишь смутно бродило на задворках сознания, на этот раз всплыло на поверхность и окрепло. Точно. Сюда он уже больше не вернется. Нова-2 – не та планета, на которой стоит гробить свою жизнь. Есть и места получше… не в смысле – гробить, слабо улыбнулся Хэнк мысленному каламбуру, а с лучшими жизненными условиями. Ведь в индустриально развитых мирах вроде Новы-2 таких хакеров, как он – хоть в штабеля складывай. Дешевки. А на какой-нибудь патриархальной сельскохозяйственной планетке, например, вроде Элти, благодаря своим продвинутым навыкам компьютерщика он наверняка смог бы найти прилично оплачиваемую работу. Официальную, на которой не приходилось бы еженощно трястись за свою шкуру. Он не гнался за пресловутой романтикой, и, несмотря на свою относительную молодость, не испытывал особых иллюзий на этот счет. Он просто устал от такой жизни и хотел лишь одного – спокойствия. Спокойствия и стабильности в завтрашнем дне.

Сразу после взлома, следуя полученным инструкциям, Хэнк по лоцману отослал в инфосеть на нейтральный сайт уведомление о выполненной работе. Через полчаса он должен был послать еще одну записку из какого-нибудь нейтрального места, где можно будет без помех «слить» полный блок информации и получить подготовленную оплату по договоренности. Сервис-терминал в закусочной Чена, куда он и направлялся, вполне годился для этой цели. Тихое, спокойное местечко, где практически не бывает чужаков, и где, кстати, можно прилично перекусить. Все-таки всю ночь провел без сна, пробавляясь пивом из пластиковых банок. Хэнк понимал подобные меры предосторожности заказчика – хотя он и проверил всевозможными утилитами спертый блок на предмет встроенной защиты, всего не доглядишь – мир не стоит на месте, и информационные технологии непрерывно совершенствуются. Так что какой-нибудь «жучок» мог остаться, и стоит начать перекачку, как он сразу пошлет сообщение фирме-владельцу, где это происходит. А из закусочной свалить куда легче, чем из «улья», где прямая директива из административного центра может заблокировать электронный замок любого жилища, тем самым задержав преступника до прибытия соповцев.

Возле перекрестка он вынужден был остановиться, чтобы пропустить парочку наземных машин, и поневоле хмыкнул. Вот ведь фигня какая – стоит возникнуть необходимости перейти улицу, как тут же словно из ниоткуда появится какая-нибудь тачка и перекроет путь. Особенно когда спешишь. Словно где-то там впереди, вне пределов видимости, выстроившись в очередь, они специально выжидают этого момента.

Причем – для него, Хэнка, лично…

2. Сагиб Кримсарт

Когда Менга объявила, что на этот раз мое очередное возвращение будет отмечаться в необычном для этих мест заведении, то я уж подумал, что она собирается показать мне какое-нибудь экзотическое зрелище. Например, что-то вроде боя алиарских пауков – этаких забавных десятиногих тварей размером с кошку, столь мохнатых, что когда из вороха жестких черных волос вылетают бритвено-острые жвалы, то замечаешь это только тогда, когда у противника отваливается какая-нибудь конечность. Всегда приятно посмотрелось на работу профессионалов. Ни одного лишнего движения, удар – только наверняка… Но на сей раз, как оказалось, подруге захотелось особой, «тихой» экзотики – не для развлечения, а для отдыха.

Как обычно, Менга встретила меня в зале ожидания Пассонского космопорта возле таможенного барьера. Пока сумка с личными вещами проверялась на сканере, я успел полюбоваться ее видом – с немалым для себя удовольствием. Рослым женщинам далеко не всегда удается выглядеть женственно, у Менги же это получалось без проблем: ее облегающая одежда темно-синих тонов – курточка и брюки в обтяжку, весьма впечатляюще подчеркивала все ее соблазнительные, тщательно выверенные пластической хирургией и поддерживаемые физическими упражнениями формы. За всем этим стояла большая работа над собой, усилия, достойные уважения.

Не спуская с нее взгляда, я одной рукой подхватил сумку с транспортера, а другой в жесте безмолвного восхищения коснулся указательным пальцем полей соро – национального головного убора, без которого ни один уважающий себя шелтянин не покажется в общественном месте. После чего зашагал в ее сторону. Менга в ответ улыбнулась с видом сытой кошки, только что слопавшей целое мышиное семейство, а когда я добрался до нее и, не останавливаясь, двинулся дальше, молча пристроилась рядом. При встрече мы всегда немногословны. Здесь, надо признаться, она подстраивалась под мой привычный стиль – я ведь по природе молчун и не особенно люблю женскую трескотню. А Менга – женщина с понятием, вот и не старается сразу вывалить на меня ворох восклицаний, вопросов и новостей, как, между прочим, делают иные – не спрашивая твоего согласия все это выслушать.

Уже вместе мы забрали из подземного гаража космопорта мой трассер – старенькую, но все еще надежную «Бегущую пантеру», неизменно дожидавшуюся моего возвращения во время отлучек с планеты, и отправились в Тиртиниум – нынешнюю политическую столицу Новы-2, где я проживал последние несколько лет.

Следующие полчаса мы провели в дороге.

Разгоняя воздушной подушкой мелкую дорожную пыль, трассер несся по многорядному наземному шоссе навстречу громадинам мегаполиса, медленно выраставшим вдали на фоне нежно-розовой линии восхода… В городе такого восхода уже не увидишь, есть районы, в которых на нижние этажи солнце не попадает даже в полдень. Царство вечного сумрака, разбавленного светом уличных фонарей, торговых и офисных витрин… С открытым верхом было прохладно, но мне нравится такая погода, так как больше всего в жизни я не люблю жару. Справа и слева мелькали сребролистые деревья ладжи, своими треугольными стволами стального цвета вызывая во мне, некоренном жителе, привычное недоверие в своем естественном происхождении. Через каждые пятьсот метров мимо проносились размещенные вдоль обочин голографические экраны размером пять на пять метров, по которым шла запись веселящихся в общественных парках в честь Праздника Власти толп народа. Нынешний фестиваль по искусству Мобра закончился приходом к власти координатора из Правящего Дома Коллок, так что на эту радугу в моде будут преобладать шафрановые цвета и оттенки этого Дома – одежда, мебель, расцветка машин и интерьеров зданий. Плюс цвет года – красный. Естественно, мода коснется только простонародья, аристократы никогда не меняют своих родовых цветов. Сверху на ярусах воздушных трасс мелькали глайдеры самых различных модификаций, на что я привычно не обращал внимания – люблю прокатиться по-простому, наземным транспортом, и никогда не отказываю себе в столь малом удовольствии. После сорока лет относительно благополучно завершившейся службы мне некуда было торопиться…

Руководствуясь указаниями Менги, я остановил трассер возле неприметного ресторанчика, разместившегося в полуподвале ничем не примечательного стодвадцатиэтажного здания-«улья», и поставил управление «пантеры» на блокировку. За дверью под вывеской, как выяснилось, скрывался маленький уютный зал, в котором бродил приятный полумрак вкупе с не менее приятной тишиной. Шесть столиков – простых, без электронной начинки, поверх – аккуратные скатерти. Редкостная картина. Чуть дальше располагалась высокая стойка с многочисленными стеклянными полками, на которых красовались старинные бутылки с разнообразными спиртными напитками. Развешанные по стенам экраны – имитаторы «окон», транслировали живописные виды природы с разных точек планеты. Дешевка. Лично мне приглянулась левая стена, полностью отведенная под прекрасно выполненную имитацию известнейшего водопада западного полушария планеты – Асопкого Переката. Тонкие струйки воды сбегали по причудливо изрезанной «скалистой» поверхности и с тихим журчанием вливались в небольшой бассейн, устроенный в полу.

Проклятье галтов, да мне понравилось здесь с первого взгляда.

Ресторанчик на поверку оказался таким тихим и уютным, точно располагался не в центре грязного, зачумленного района, носившего вполне соответствующее имя – Серый Утес, а посреди какого-нибудь зажиточного пригорода, вроде Осенней Рощи или Восходящего Солнца, в небоскребах которых целые этажи отведены под прогулочные зоны вечно цветущих парков с зелеными лужайками и искусственными водоемами.

Да уж, когда из года в год приходится мириться со стесненными жизненными условиями, то поневоле начинаешь ценить комфорт и уют где бы то ни было. Я одобрительно хмыкнул, перехватил насмешливо-вопросительный взгляд Менги, молча ожидавшей моей реакции, а затем отправился прямиком к крайнему столику, располагавшемуся возле бассейна. Оказавшись рядом, я обнаружил черепах и рыбок, неторопливо плававших в кристально чистой воде, сквозь которую отлично просвечивало дно, выполненное в виде миниатюрного садика с настоящими цветами, камешками и ракушками. Надо же, подобной роскоши мне еще не доводилось видеть в столь захудалом районе. Интересное местечко эта «Закусочная Чена» – явно под чьим-то влиятельным патронажем. Уж не Немета ли, «хозяина» Серого Утеса?

– Когда-то я частенько здесь бывала, – пояснила Менга, обводя помещение рукой.

Я сдержанно кивнул. Царившая в ресторанчике атмосфера всеобъемлющего покоя импонировала моему внутреннему состоянию, не хотелось нарушать ее лишним словом. Как я уже говорил выше – не люблю попусту открывать рот, предпочитаю обходиться минимумом слов и жестов. Так что подруге частенько приходилось говорить за нас обоих.

Логично было предположить, что раз здесь все выполнено под «старину», то и обслуживать посетителей должен живой официант. Пока я никого не видел и ничьих эманаций не ощущал – что ж, подождем. Мы ведь никуда не торопимся.

Я не спеша уселся за столик лицом к бассейну, чтобы лучше видеть обитавшую в нем живность, а Менга села напротив, спиной к «водопаду», но обзора все равно хватало. Утро начиналось славно. Журчание воды и неспешные, плавные движения животных привносили некую умиротворенность. Здесь и впрямь неплохо будет оттянуться. А раз Менга знакома с порядками в этом заведении, то пусть она и распоряжается…

А потом случилось нечто, заставившее меня инстинктивно насторожиться.

Должен заметить, что я – природный эмпат, как почти каждый уроженец Шелты. Чувствовать эмоциональный фон окружающих для меня все равно, что для других – дышать. И при этом мне совсем не обязательно видеть объект своего восприятия – будь то человек или чужой из негуманоиов. Но тут то ли мои природные способности решили подремать, то ли хозяин ресторанчика тоже принадлежал к числу эмпатов, умевших гасить личный эмофон, не знаю уж – но только что в помещении никого, кроме меня и Менги, не было, и вдруг, возле столика, вежливо улыбаясь, стоит невысокий старикан, седой и морщинистый. Испещренная пигментными пятнами кожа, серовато-землистого цвета, красноречиво свидетельствовала о том, что работать ему приходилось много, а бывать на свежем воздухе – редко. Но белый накрахмаленный передник поверх новенькой серой робы слегка освежал его замшелый вид.

– Это Чен, хозяин заведения, – небрежно, в своей обычной манере представила Менга, чуть двинув подбородком в сторону старикашки.

Чен молча кивнул, вежливая улыбка не сходила с его лица, словно приклеенная раз и навсегда. А я продолжал настороженно «принюхиваться» к своим ощущениям. Кажется, я поторопился с выводом насчет хозяина заведения. Эмофон у него присутствовал. Но такой необычный, что именно эта необычность и заставила меня пропустить миг его появления. С чем бы это сравнить… от него словно исходила призрачная, размытая тень, как от разлапистого куста в жаркую солнечную погоду – укрыться можешь, но прохладу вряд ли получишь. Чем-то похоже на эманации андроида, однако старик к числу искусственных созданий явно не относился, здесь меня обмануть было невозможно.

– Скажи… эти рыбы и черепахи, они настоящие?

Я и так знал, что живность в бассейне настоящая, но мне вдруг, против собственных правил, захотелось поговорить. Чен с его загадочным эмофоном меня здорово заинтересовал.

– Они настоящие, сай, – вежливо ответил хозяин ресторанчика. – Те, кто приходят сюда впервые, часто задают мне этот вопрос. Позволю себе маленькую просьбу…

От старика веяло ровной благосклонностью – ни к кому конкретно, но ко всему и всем сразу. При таком отношении к миру неудивительно, что он дожил до столь седых лет. Положительно, он нравился мне все больше, а заслужить постороннему человеку мои симпатии – вот так, с ходу, – нелегкое, подчас безнадежное занятие.

– Да? – Я вопросительно приподнял бровь.

– Не надо их кормить и пытаться трогать руками. Слизистый покров рыб очень тонок и нежен, любое прикосновение человеческих рук нарушает хрупкую оболочку, они заболевают и умирают. И едят они совсем не то, что я обычно подаю на стол своим гостям.

Я понимающе кивнул.

– Но если вы желаете заказать себе на завтрак что-нибудь нетрадиционное, сай, – любезно предложил Чен, – то я могу отвести вас в специальный зал, где у нас в живом виде хранятся…

Менга прервала его коротким движением руки, показавшимся мне грубоватым. Впрочем, судя по тому, как она воспринимала Чена внутренне, он действительно являлся ее старым знакомым, так что некоторые вольности в его отношении понятны.

– Пожалуйста, Чен, принеси «Алые паруса». Что-нибудь поесть мы закажем попозже, когда нагуляем аппетит, а пока мы просто хотели бы посидеть и поболтать о своих секретах, если ты не возражаешь.

– Я всегда рад желаниям своих гостей, сайя, – с той же непоколебимой приветливостью ответил Чен и степенно удалился выполнять заказ.

Следующие полчаса мы провели за беседой, сдобренной дегустацией «алых парусов». Точнее, Менга «беседовала», а я, не выпуская из рук высокого тонкостенного бокала с пронзительно-алым содержимым, смаковал маленькими глотками вино, терпкий, кисло-сладкий букет которого пришелся мне по вкусу, и продолжал рассматривать живность в бассейне. Там как раз наметилось нечто забавное – одной из маленьких коричневых черепашек вздумалось завязать близкое знакомство с крупной золотистой рыбиной, в сонной полудреме жевавшей водоросли на дне. Особь щеголяла пышными алыми плавниками, – за которые черепашка, собственно, и попыталась ухватиться роговым клювом…

Не знаю, в какой момент я понял, что что-то идет не так. На первый взгляд, Менга вела себя как обычно и трепалась тоже как обычно – ни о чем и обо всем сразу, но ее мысли были поглощены чем-то иным, витающим за пределом этого трепа, оказавшемся не более чем завесой. Даже учитывая то, что она постоянно пребывала в состоянии некой усредненной озабоченности – как почти каждый человек, я все равно должен был заметить это раньше…

В общем, она кого-то ждала. Здесь и сейчас.

Когда я это понял, настроение несколько омрачилось.

«Менга, Менга, – подумал я с легким осуждением, – я-то вообразил, что ты действительно хочешь провести время именно со мной, а ты, как всегда, пытаешься совместить приятное с полезным, отдых с делом». Проглотив недовольство, я решил подождать, как развернутся события дальше. Возможно, Менга притащила меня сюда не просто так, и посетитель, которого она ждет, каким-то боком может заинтересовать меня? А пока просто абстрагировался от ее болтовни, пытаясь вновь вернуть себе быстро ускользающий душевный комфорт, навеянный атмосферой ресторанчика. Но – увы, увы…

Говоря откровенно, мы редко информируем друг друга о своих сугубо личных делах. Хотя мы вместе уже не меньше трех лет, каждый из нас по-прежнему сам себе «вольный охотник». Мы просто вместе проводим свободное время. И не в последнюю очередь – в постели. Менга – гордая женщина и просит помощи только в исключительных случаях. Или не просит совсем. Пару месяцев назад был случай, когда возникла ситуация с нехваткой боевиков для «ширм», и она была вынуждена прикрывать своего хакера лично. Тогда я вмешался по собственной инициативе – иначе ничем хорошим бы это не кончилось. Я всегда предпочитаю устоявшиеся привычки, и подыскивать новую подругу мне совсем не улыбалось, так что кое-кому пришлось свернуть шею, чтобы замести следы. Так вот, от этой гордячки я не дождался и слова благодарности. Она просто заплатила мне часть денег из полученной за то дело суммы, и вопрос моего участия оказался исчерпанным. Менге всегда трудно давалось признание собственных ошибок, а мне не настолько нужно было это признание, чтобы портить между нами отношения. Поэтому деньги я принял. Молча. Без комментариев. Зная, что поступил абсолютно верно в данной ситуации.

Собственно, еще с первой нашей встречи я прекрасно знал, чего стоит эта женщина, но даже не предполагал, что наши отношения затянутся на столь долгий срок. Мы не давали друг другу никаких обязательств, это устраивало меня и еще больше – ее. Одним словом, какой-то там особенной любви мы друг к другу не испытывали. Уверен, если бы меня прикончили, Менга не стала бы страдать слишком долго. И уж тем более проливать горючие слезы. Я вовсе не желаю сказать, что она такая уж плохая. Просто эта женщина знает, чего хочет, и всегда идет вперед, не оглядываясь. Хотя иногда ее самоуверенность вытекает из элементарной нехватки знаний о предмете, ситуации, из-за чего время от времени она и влипает в разные неприятные истории. Тут ничего не поделаешь, жизнь есть жизнь, так или иначе все совершают ошибки. И я – в том числе. Статистика – суровая штука. Немногие из выпускников ВАП дотягивают до пенсионной планки, и я едва не промахнулся мимо нее, когда оставалось дослужить всего два года… Но ничего, обошлось. С потерями, конечно, обошлось – нервная система до сих пор отторгает любую нейро-электронику, от того же лоцмана, вон, стоит только присобачить к черепу, шизею за пять минут… Но лучше так, чем безымянным пеплом в погребальную урну. Удобство в лоцманах и другой подобной технике, основанной на нано-технологиях, немалое, недаром на Нове-2 этой хренью все население увлечено поголовно, но лично для меня это теперь не те игрушки, в которые хочется играть. Тем более что вполне можно прожить и с обычным мобильником. Я человек не гордый…

Если за время моих отлучек по каким-либо делам Менга заводила дружков, то я всегда знал об этом. Трудновато скрыть подобные вещи от эмпата… Впрочем, ей это и в голову не приходило – скрывать. Она не чувствовала никаких угрызений совести по этому поводу. Подозреваю, что она просто не знает, что это такое. А если в ее душе и мелькало легкое сожаление, то только в том случае, если короткая интрижка оказалась недостаточно удовлетворительной для ее сексуальных запросов. Не то что бы мне это было слишком уж отвратно, нет, собственнических чувств я к ней не испытывал. Так, досадное недоразумение – не более того. Зато я знал наверняка, что в отношении меня Менга не испытывает даже этого – ей абсолютно все равно, где я бываю и с кем. Лишь бы ей это не мешало. И все же иногда, иногда где-то в глубине ее души мелькало что-то, похожее на обычную человеческую привязанность. Всего лишь легкий намек. И как бы я ни строил из себя «одинокого охотника», такие моменты, чего уж скрывать, бывали для меня приятны.

Другой разговор, чего в ней больше: достоинств или недостатков? Я и сам бы не сумел сказать в точности. Иногда она ведет себя так вызывающе бездушно, что иной раз хочется, вопреки въевшейся в плоть и кровь внутренней сдержанности, сорваться и хрястнуть этой красивой головой о ближайшую стенку. А иногда приходишь в неподдельное восхищение и начинаешь думать, будто другой такой женщины на свете не сыщешь. Одним словом, скучать она мне не дает…

После очередного глотка «алых парусов» я, наконец, почуял того, кого Менга так ждала, скрывая свое нетерпение пустой болтовней. Ориентируясь на его внутреннее состояние, я прямо видел, как быстро, нервно идет этот человек. Подсознательный страх с тревогой катили впереди него зябкой волной. И когда, брякнув колокольчиком двери, он вошел, я сразу же ощутил, какое облегчение испытала Менга: она ждала именно этого парня.

Я не стал оборачиваться, предоставив Менге разбираться с ним самой, живность в аквариуме пока мне была более интересна. В вышеупомянутой паре из рыбки и черепашки роли к этому моменту поменялись: золотистая особь, спасая свои пышные плавники от назойливых знаков внимания, развернулась и принялась долбать рылом в плоскую черепашью головенку, а когда та в испуге спряталась в свой «нательный особняк», в ярости попыталась разобрать «крышу». Только загнав несчастную в самый дальний угол, агрессивная рыбина успокоилась и вернулась к своим водорослям, чтобы закончить прерванный завтрак.

Тем временем Менга хорошо разыграла удивление по поводу «внезапной» встречи с этим типом и на весь зал отпустила «шпильку», в которой на центральном месте фигурировала костлявая задница гостя. А он в ответ заверил, что тоже чрезвычайно рад ее видеть. Лично мне это было понятно и без слов. Назвал он ее, естественно, Ксаррой. Это ее настоящее имя. Менгой ее называю только я, и только мне позволено это делать. Я не мог не обратить внимания, что, в отличие от нее, этот тип был удивлен совершенно искренне, безо всякой липы, что меня слегка озадачило. Выходит, он и не догадывался, что кто-то может его здесь перехватить… да, самое подходящее словечко – перехватить, ибо именно этим подруга и занималась, развлекая меня своими сплетнями.

Затем Менга поднялась из-за стола и шагнула ему навстречу, а тип вознамерился было ее обнять, но, видимо, глянул в мою сторону и сдержался. Несмотря на то, что я по-прежнему сидел к нему спиной. Что ж, молодец, умеет трезво оценивать ситуацию. Я бы, конечно, не полез в бутылку из-за такой ерунды, но откуда ему об этом знать? Вот я и говорю – имелось у этого парня элементарное благоразумие по отношению к незнакомым людям и к их пристрастиям.

За неимением лучшего тип отпустил Менге комплимент по поводу ее новой внешности – новой для него, что же касается меня, то этому имиджу она следовала с начала нашего знакомства. Получается, давненько он ее не видел. Она же, назвав его Хэнком, подвела к нашему столику, усадила сбоку и представила нас друг другу. На что тип, только сейчас разглядев мое лицо, с трудом выдавил в ответ пару вежливых слов, а я предпочел промолчать, так как я ему своего приглашения не посылал.

Этот Хэнк оказался довольно молодым парнем – лет двадцати шести, в потрепанной куртке-ветровке и застиранных до белизны брюках-всепогодках. Невысокий, худощавый, светловолосый и синеглазый. Короткая стрижка – цельная, без модных нынче выкрутасов с выбриванием полос по шевелюре вдоль и поперек. Черты лица достаточно правильные, чтобы назвать красавчиком, но нездоровая бледность кожи в компании со светлой двухдневной щетиной несколько портили общий вид. Типичная комнатная крыса, редко выбирающаяся на солнце и свежий воздух, дитя урбанизированного общества. Похоже, парень из тех, кто питается как придется, спит когда придется, и одевается во что придется. Подобная неразборчивость в вещах и поступках наводила на совершенно определенные умозаключения. Либо парень совсем полный разгильдяй – а Менга вряд ли с таким стала бы связываться, – либо просто слишком сильно поглощен собственной работой и мало думает о том, что его окружает. Насчет его работы у меня уже сложилось определенное мнение, и это мнение было не в его пользу. Особенно потому, что когда-то он питал к Менге нечто гораздо большее, нежели простую дружескую симпатию, судя по той горечи и тоске, охватившей его в тот момент, когда он ее увидел – сейчас эти чувства стушевались за натужной приветливостью…

И немного усилившейся бледностью, когда до него, наконец, дошло, кто же я такой.

Проклятье галтов, я знаю, что по местным меркам у нас, шелтян, не слишком привлекательная внешность, но иногда реакция окружающих вызывает раздражение. Совсем малость, большего бы я себе просто не позволил. Почему-то у встречных-поперечных обязательно возникает опасение, что я непременно кого-нибудь покусаю. Странные все-таки человечки, можно подумать, мне больше нечем заняться.

Менга, не теряя времени, перевела треп на новый объект внимания.

После первых же слов из их разговора выяснилось, что этот парень – самый обычный хакер. Чего-то в этом роде я и ожидал. Менга работала в небольшой фирме, кропавшей софт для дешевых низкокачественных лоцманов, так называемых «вторников», невысокая цена которых была доступна самым бедным слоям населения. И ее должность главы службы безопасности, которую она занимала в этой фирме, звучала слишком претенциозно для столь захудалой конторы. Зарплата там была невелика, поэтому неудивительно, что в свободное время подруга подрабатывала посредником среди «сословия» хакеров, взламывавших базы данных как раз таких контор, в одной из которых она отвечала за безопасность. Промышленный шпионаж – рядовое, обыденное явление для технотронного сообщества Новы-2, особенно на фоне неизменного политического и экономического соперничества Девяти Правящих Домов, заправлявших всей жизнью планеты.

Еще через несколько минут мне стало ясно, что Менга знала об этом парне все – не только то, что он сюда придет, но и с чем придет, но продолжала умело разыгрывать «случайность» встречи. Причем, обладая нужной информацией и ловко ведя нить беседы, она заставила его самому сказать все, что хотела услышать.

Я мысленно усмехнулся – с этой тактикой Менги я знаком давно. Любит поиграть на чужих слабостях и просчетах, причем никогда не делает этого без выгоды для себя. Определенно запахло деньгами, и деньгами немалыми – иначе Менги здесь бы не было, она никогда не разменивается на мелочевку.

Короче – парень только что провернул свое обычное хакерское дело и «делал ноги».

Поняв, что сболтнул лишнее, Хэнк осекся, и от него потянуло раздражением. Словно не замечая этого, Менга подозвала Чена и распорядилась насчет завтрака на троих, заказав блюдо с незнакомым названием «Утка по-пекински». Теперь парень занервничал. Он явно спешил, и постарался объяснить это Менге так, чтобы не задеть ее своим поспешным уходом. Забавно было смотреть со стороны на его потуги решить все мирным путем. Он мялся, старательно отводил взгляд, косился на виртуалку своего лоцмана, наверняка в этот момент отсчитывавшую «горячие» минуты до связи с заказчиком по сервис-терминалу. А Менга, словно не замечая его усилий свалить, продолжала подначивать разными наводящими вопросами.

Вернулся Чен с небольшой жаровней в руках, красные угли так и пламенели в полутьме ресторанчика. Установив ее посреди стола, он отправился за остальными предметами сервировки. Начало с жаровней мне понравилось. Продолжение обещало быть интересным.

Но тут Менга опять подпортила мне настроение. Она сообщила Хэнку о смерти его посредника, и новость оказалась для того настоящим потрясением. Пока он ее переваривал, снова появился Чен. Все также молча, в мертвой тишине, он водрузил блюдо с нарезанными ломтиками светлого мяса на жаровню, неспешно расставил чистые тарелки со столовыми приборами, добавил еще один бокал для Хэнка, долил вина во все бокалы из кувшина, поставил рядом с жаровней сам кувшин и тихо удалился.

Проводив Чена взглядом, Менга равнодушно пожала плечами и предположила, что посредник Хэнка перешел кому-то дорожку. Что тут было – парень прямо взвился! Начал кричать что-то вроде того, что его незабвенный Титу и мухи обидеть не мог, пока Менга его не осадила – мастерски, как она это умела – одним взглядом, и хакер снова заткнулся. Заткнулся и попытался взять себя в свои дрожащие ручонки.

Я вскользь прислушивался к разговору, стараясь уловить подтекст происходящего. Факт убийства всегда настораживает сам по себе, вдобавок, у меня возникло неприятное ощущение, довольно быстро переросшее в уверенность, что Менга каким-то боком к этому убийству причастна. Игра становилась грязной, следовательно, деньги были в ней замешаны действительно большие. Придется подруге чуть позже ответить на кое-какие вопросы…

Не теряя времени даром, Менга предложила Хэнку свои услуги по прикрытию – к чему, собственно и был затеян весь этот разговор. Менге, в общем-то, было плевать на безопасность парня, несмотря на их личную близость в прошлом. Для нее прошлого никогда не существовало. Ей просто нужны были его деньги, и только. Если хакер после выполнения заказа остается без прикрытия, любой посредник может предложить ему эту услугу.

Я это знал.

Знал это и Хэнк.

Сообразив, что ему не отвертеться, Хэнк вдруг воспылал к Менге странной враждебностью. Не ответив ни да, ни нет, он опрометью бросился к кабинкам сервис-терминалов, располагавшихся справа от стойки в задней части зала. Но я уже знал, что мышеловка захлопнулась и никуда этот Хэнк ни денется.

Ладно, пора было перекусить, а то Менга слопает все сама.

Я уже взял вилку с ножом, чтобы положить порцию себе на тарелку, когда началось самое интересное. И наверняка – непредвиденное даже для Менги, несмотря на всю ее расчетливость. Потому как я уловил присутствие новых субъектов, быстро приближавшихся к залу со стороны служебного входа в ресторанчик. Их эмофон мне здорово не понравился. А когда мне что-то так не нравится, я обычно заранее принимаю контрмеры.

3. Хэнк

Спустившись по потертым ступенькам в полуподвал, Хэнк толкнул дверь, оповестив хозяина о своем приходе мягким звоном колокольчиков, и вошел внутрь. Интересно, возникла неожиданная мысль, а сколько раз за минувший год открывалась эта дверь, имитированная под настоящее, потемневшее от старости дерево, и сколько раз эти самые колокольчики возвещали о появлении новых посетителей? К примеру, если сложить все это звяканье в один звуковой файл, то на сколько «метров» он потянет?..

– Ага, ты все-таки оторвал костлявую задницу от любимого кресла и решил почтить это убогое заведение своим присутствием!

В закусочной царила полутьма, и он не сразу сообразил, что слова относятся именно к нему. Хотя голос, этот низкий женский голос с приятной хрипотцой показался до боли знакомым…

Хэнк прищурился, замерев. И только теперь, приглядевшись, заметил Ксарру, устроившуюся за дальним столиком лицом к входу. Менгийская Кошка… Надо же, легка на помине, ведь всего несколько минут назад он о ней и думал. Бывают же в жизни совпадения… С ходу и не узнаешь, теперь вместо короткой рыжей стрижки ее лицо и плечи обрамляла впечатляюще пышная шевелюра темно-синего, почти фиолетового цвета, а тело украшала облегающая, тех же оттенков, что и волосы, одежда из синтекожи. Женщины – большие любительницы менять внешность, но надо признаться, что новый имидж ей весьма импонировал.

Ксарра, кстати, была не одна.

За тем же столиком напротив нее расположился какой-то здоровенный тип в длинном сером плаще, нижние края которого сейчас, в сидячем положении, мели пол, и в широкополой шляпе, из-под которой до плеч ниспадала темная шикарная грива, явно ухоженная. Очень импозантный тип. Кстати, о плечах – их ширина прямо-таки вызывала легкую оторопь. Кажется, Ксарра наконец нашла себе мужика по своим весьма немалым запросам… дьявол, так вот почему она поменяла прическу – чтобы соответствовать этому типу… Нехилая уступка, и надо сказать, весьма для нее нехарактерная. Этот парень действительно для нее что-то значит.

Покосившись в сторону стойки бара, Хэнк вскользь отметил, что хозяин – сухонький старикан в белом переднике поверх опрятной серой одежды, на своем обычном месте. Что ему нравилось в старикане, так это то, что Чен никогда никому не надоедал и выполнял заказы только тогда, когда к нему обращались непосредственно.

– Ксарра! – спохватившись, Хэнк развел руки и двинулся ей навстречу, в то время как Менгийская Кошка медленно выплывала из-за стола. «Когда-то моя задница не казалась тебе такой уж костлявой», – чуть было не добавил он вслух, однако невольно покосился на обладателя шляпы, продолжавшего сидеть к нему спиной, и инстинкт самосохранения заставил благоразумно промолчать. – Ксарра, да неужто это ты? Если бы ты знала, как я рад тебя видеть!

Женщина – с небрежной улыбочкой, словно второпях, на всякий случай пририсованной к темно-синим губам, – сделала пару шагов навстречу по проходу между столиками. Хэнк вдруг осознал, что уже и забыл, насколько же она выше его. Казалось бы, восемь-девять сантиметров разницы в росте – не так уж и страшно, но в совокупности с каблуками полусапожек, добавлявшими еще четыре-пять сантиметров… В общем, вознеслась на недосягаемую высоту. Зло его задери, даже боязно как-то представить, какого же роста будет этот составивший ей компанию «типус», когда встанет на ноги – учитывая все ту же ширину его плеч…

Ксарра подошла, обхватила теплыми ладонями его скулы и, слегка нагнувшись, запечатлела звонкий поцелуй на лбу. Ее движения были обманчиво мягкими, но Хэнк по своему опыту знал, какая внутренняя сила кроется за ними, сила, способная вырваться в любой миг, стоит ей только оказаться перед врагом. И это нехитрое прикосновение на миг вернуло Хэнку давно забытое ощущение, когда он чувствовал к ней нечто гораздо большее, нежели простую дружескую симпатию. Он даже ощутил под пальцами ностальгическое прикосновение упругой, бархатистой кожи, но в присутствии нового приятеля Менгийской Кошки не решился обнять ее за талию, как в прежние времена. Ксарра снова была рядом, но обладать ею он уже не мог. Впрочем, такой женщиной обладать нельзя. Она просто врывается в твою жизнь со скоростью и мощью торнадо, переворачивает ее с ног на голову и уносится прочь, надолго оставляя в душе лишь полное опустошение, горечь и тоску…

Только сейчас, несмотря на прошедшие несколько лет, Хэнк с неожиданной болью осознал, что все это время продолжал скучать по этой рыжей (а ныне – индиговой) красавице, которая, если разобраться, была почти на семнадцать лет старше его. Ни тогда, ни теперь его это нисколько не смущало, но проблема была в том, что их близкие отношения остались в далеком прошлом.

– Садись, поговорим, – Ксарра небрежно махнула рукой на свой столик. – Не видела тебя сто лет.

– Кстати, индиго тебе и впрямь идет, – одобрительно, хотя и несколько натянуто улыбнулся Хэнк.

– Садись уж, пустомеля, – хмыкнула та, опускаясь на свое место и старательно скрывая, что польщена. – Не нужны мне твои комплименты, всегда прекрасно обходилась без этого дерьма.

Грубовато, но вполне в ее характере, так что Хэнк не обиделся. Он невольно снова покосился на незнакомца, который даже не пошевелился, чтобы посмотреть, кого же Ксарра приглашает за стол, и последовал ее примеру, небрежно бросив на пол сумку с вещами и заняв боковой стул. Ничего, время у него еще есть, пару минут можно и посидеть, пивка хлебнуть, или стаканчик винца, вроде того, каким сейчас пробавлялась эта парочка – светло-алая жидкость в высоких тонкостенных бокалах. Хотя, конечно, встреча эта не очень кстати…

Именно тогда ему и удалось разглядеть лицо здоровяка.

И сразу же почудилось, что все зубы разом заныли, а ладони покрылись испариной. Из-под широкополой шляпы на него глянуло скуластое, жесткое лицо, с хищным крючковатым носом, нависающим острым кончиком над тонкими бесцветными губами, и с такими пронзительно-светлыми радужками узких, как росчерк бритвы, глаз, что они терялись на фоне белков. Незнакомец был чисто выбрит, и на его лице не отражалось ровным счетом никаких эмоций, но опасный блеск этих самых глаз, в сочетании с резкими чертами лица придавая здоровяку свирепейший вид, заранее не предвещал ничего хорошего. Доброжелательности у Хэнка значительно поубавилось. Оставалось лишь похвалить себя за то, что вовремя сдержался и не ляпнул какой-нибудь глупости, как с ним случалось нередко. Ему вовсе не хотелось злить этого… этого «монстрика» в человеческом обличии. Где же Ксарра такого откопала? И кого же, зло задери, он ему так напоминает? Ведь напоминает же…

Неуверенно улыбнувшись, Хэнк замер на стуле не в самом удобном положении. Руку он подать не решился. Кажется, таких типусов лучше не нервировать подобными жестами.

– Привет…

Веки незнакомца чуть дрогнули в ответ. И все. Ни слова. Ах, мы такие гордые и самовлюбленные, аж рот раскрыть лень… Хэнк поспешно уставился в стол. Сколько же ему лет? На вид довольно моложавый, ни единой морщинки вокруг глаз и рта, ни одного седого волоска. Но вот взгляд! От такого взгляда просто мороз бежал по коже. Создавалось жутковатое впечатление, будто эти самые «белые» зенки смотрят на тебя мизерными черными точками – словно Костлявая Старуха Смерть из небытия. Этот парень либо страшно стар и мудр, как Вселенная, либо… либо опасен, как высокооплачиваемый наемный убийца экстра-класса.

Хэнк сглотнул. Проклятье, нет, эта встреча явно оказалась некстати…

– Можешь познакомиться, Хэнк, – с этакой ленивой благосклонностью проговорила Ксарра, – имечко этого котика – Сагиб Кримсарт, он мой давний хороший знакомый. Вижу, вижу, его внешность произвела на тебя впечатление… Да не напрягайся ты так, все нормально, пока будешь вести себя прилично, он тебя и пальцем не тронет.

Голос бывшей подруги вывел Хэнка из ступора. Он откинулся на спинку стула и постарался расслабиться, но, Небесные Сферы, это было нелегко. Вышеназванный «котик», кстати, на подобный выпад в свой адрес никак не отреагировал… да уж, ему тоже не помешали бы такие «стальные» нервы, хоть обзавидуйся теперь…

Спохватившись, хакер заученно выдавил:

– Очень приятно…

Ксарра чему-то самодовольно улыбнулась, сделала маленький глоток из наполовину опустошенного бокала, и продолжила:

– А этот доходяга – Хэнк, когда-то мы были с ним большими друзьями. Впрочем, – она многозначительно усмехнулась, дружески похлопав парня по плечу свободной рукой, – мы и сейчас не враги.

Губы Сагиба Кримсарта небрежно изогнулись в некоем подобии приветливой улыбки. Лучше бы он этого не делал. Его улыбка слегка обнажила два ряда мелких, острых, точно иглы, зубов, и этих зубов явно было больше, чем полагается иметь нормальному человеческому существу. Мать моя женщина, оторопело подумал Хэнк, наконец сообразив, кого же он перед собой лицезрит. Ну и дружка себе завела Ксарра на этот раз! Впрочем, с ее темпераментом с нее станется… Или он ошибся, и у них здесь просто деловая встреча? Нет, в самом деле, неужто натуральный шелтянин? До сих пор он подобных инопланетников только в киношке и видел, но там ведь сплошная компьютерная графика, а тут – вживую…

– Чего это тебя вдруг сюда занесло в такое время? Насколько мне помнится, раньше ты в такой час только спать укладывался, – Ксарра слегка пихнула его кулаком в бок. Этого «слегка» хватило, чтобы Хэнк сдавленно охнул, едва не свалившись со стула. Злоклятая девка, вечно со своими шуточками, нравится, видите ли, силу демонстрировать, а всего-то и делов – пачка лишних мышечных имплантов. Настроение продолжало стремительно падать, и он не старался разобраться, почему. Сейчас ему хотелось лишь одного – побыстрее закончить дело и убраться отсюда куда подальше.

– Да так, – нехотя ответил он, – бессонница что-то прихватила, вот и решил немного прогуляться…

– Как же, бессонница. Ты ведь так и не бросил своего прежнего занятия?

– А что еще я умею? – вяло огрызнулся Хэнк, не желая сейчас трогать наболевшую тему.

Ксарра пренебрежительно скривила губы.

– Ни на что другое ты не способен, это уж точно.

«Другой бы на моем месте обиделся», – подумал Хэнк, но вслух ничего не сказал. Ксарра не из тех женщин, которые станут выслушивать претензии. Ее этим не проймешь. Да и по шее можно схлопотать запросто. А рука у нее по-прежнему тяжелая, как только что пришлось убедиться… Не выдержав внутреннего томления, Хэнк вытащил третью за последние пятнадцать минут сигарету и закурил. Пододвинул к себе поближе пепельницу, сиротливо ждавшую своего часа в центре стола. Отчетливый горьковатый привкус на языке, свидетельствующий о передозировке наркотика, на этот раз его не смутил. Ему необходимо было успокоиться, пока вконец не разнервничался. Таймер «виртуалки» продолжал отсчитывать «горячие» минуты, показывая, что их осталось не так уж много. Но, как известно, последние минуты – самые долгие.

– А сама-то ты здесь какими судьбами?

– Ностальгия замучила, – Ксарра снова усмехнулась, бросив загадочный взгляд на Сагиба, который, время от времени делая по аккуратному глоточку из бокала, продолжал невозмутимо пялиться куда-то мимо нее.

Живность, что ли, разглядывал в аквариуме? Водная поверхность плескалась за спиной Менгийской Кошки всего в паре шагов от ее стула. Хэнк отвернулся от аквариума, снова стараясь сосредоточиться на Ксарре, но лицо шелтянина не шло из головы. Дегустатор хренов. А винцо это алое, кстати, довольно дорогое, «алые паруса» называется. Он обычно пробавлялся сортами попроще, в холодильниках Чена хватало приличной выпивки…

– Ностальгия? По-моему, это слово не из твоего лексикона, Ксарра.

– Да понятное дело, что шучу. Просто Сагиб только что прилетел на Нову со своей родины, и мы решили слегка отпраздновать нашу встречу. Если ты не забыл, этот ресторанчик нравился не только тебе, хоть ты его и откопал когда-то первым… А вообще-то не ожидала я тебя здесь увидеть. Была уверена, что ты уже давным-давно смотался отсюда куда-нибудь подальше…

– Да нет, все шанса не подворачивалось, – Хэнк пожал плечами. – Разве что сейчас…

Он осекся и умолк, разозлившись на себя. Нервно затянулся – от сигареты осталась ровно половина. Надо же так ляпнуть. Но в зеленых глазах Ксарры уже вспыхнули жадные огоньки, она прищурилась, вскинув левую бровь, слегка растянула губы в плотоядной улыбке, отчего в выражении ее лица проступило что-то кошачье… ну да, кошачье и есть. У нее и кличка соответствовала внешности – Менгийская Кошка. Вот только почему именно «менгийская», она ему так и не рассказала, хотя спрашивал он не раз. Отмолчалась.

– Заказ? Да ну? – по ее лицу проскользнуло выражение легкого пренебрежения. Она словно бы всем своим видом говорила: ну, какой там у тебя может быть заказ, трижды неудачник?

Хэнк усмехнулся. Теперь она уже не поймает его на этот крючок. Когда-то, стоило только ей изобразить насмешку или сарказм, он вспыхивал точно сигарета от одного прикосновения. Ну как же, его самолюбию наносился такой удар! И он начинал ей объяснять и доказывать, что способен куда как на большее, чем многие другие. А она только насмехалась и раззадоривала его все больше и больше, до тех пор, пока он вольно или невольно не выбалтывал всю информацию, которая ей требовалась. После чего Ксарра самым беззастенчивым образом решала, использовать ее в своих целях, или оставить Хэнка в покое.

Дело в том, что Ксарра была посредником более высокого уровня, чем его приятель Титу. Она работала с хакерами иного склада, да и заказы ей поступали куда круче. И, надо отдать ей должное, в отличие от того же Титу, защиту своим хакерам она обеспечивала надежную, вызволяя из любых неприятных ситуаций. Пока они жили вместе – если их недолгие встречи вообще можно было назвать «совместной жизнью», – ему ни разу не приходилось думать о том, что карающая длань тех, чьи базы данных он взламывает, может дотянуться до его шеи. Впрочем, когда он с ней познакомился, он был просто лохом с перспективными задатками хакера, с гипертрофированным самомнением и детским максимализмом. Он лез в бутылку каждый раз, когда речь заходила о его способностях или оплате. Хэнк вообще считал себя благородным рыцарем, этаким кристально чистым служителем Искусства Взлома. Он полагал, что никто не может оценить его по достоинству. Ксарра дала ему возможность заработать, и она же драла с него почти половину денег за обеспечение будущими заказами. Ее не интересовал спортивный дух Хэнка. И также не интересовало искусство владения компом. Только деньги. И зарабатывать их она умела. Да, зло ее задери, она предлагала сотрудничать и дальше, когда их близкие отношения закончились, но Хэнк отказался. То ли из гордости, то ли из-за оскорбленного самолюбия. То ли просто из мальчишеской дури в голове, изрядно повыветрившейся к нынешнему моменту…

Потом он пожалел двадцать раз, но Ксарра дважды предложений не делала никому, тем более бывшему любовнику. Он просидел без денег почти полгода, перебиваясь случайными заработками, мизерными и нечастыми. Едва сводил концы с концами, пока на него не вышел Титу. И пусть Титу был не таким опытным посредником, Хэнк с ним не мог зарабатывать столько же, сколько с Ксаррой, но зато они быстро нашли общий язык, а потом и подружились.

– Значит, заказ, – повторила Ксарра задумчиво, продолжая вертеть в пальцах почти опустошенный бокал. Щелкнула пальцами, подзывая Чена. Тот почти мгновенно материализовался рядом – этакий вежливый, исполнительный старикашка, с неизменной маской внутреннего достоинства на лице. Ни для кого не было секретом – чтобы обеспечить круглосуточную работу своей забегаловки, Чен был вынужден завести себе кибера-двойника. Более того – старикан не нашел ничего лучше, как переписать в чип искусственного интеллекта кибера, для полной идентичности, пси-матрицу своего собственного сознания. И иной раз было трудновато понять, кто из них – человек или робот, в данный момент обслуживают посетителей. Лично для Хэнка эта «угадайка» вскоре превратилось в своеобразную игру… Но не сейчас. Сейчас ему было не до игр.

– Давай еще по одной, Чен, – распорядилась Ксарра, отставив бокал. – И принеси что-нибудь поесть. Что-нибудь этакое… свою «утку по-пекински», что ли. На троих. Так и быть, Хэнк, в честь столь неожиданной встречи я сегодня угощаю.

Сдержанно кивнув, Чен молча удалился выполнять заказ.

Хэнк нахмурился. Вот влип. Попробуй ей отказать, не объясняя причин, и тут же пожалеешь. Придется выкладывать все как есть… Он сделал глубокий вдох, как перед прыжком в воду:

– Извини, Ксарра, но я спешу. Правда спешу. В этой забегаловке мне нужен только сервис-терминал, после чего я испарюсь с такой скоростью, словно меня здесь и не было. Так что придется вам трескать эту утку вдвоем…

– А-а, так я и думала, – не без сарказма проговорила Ксарра. – То-то ты такой взмыленный сегодня, аж сердце прохватывает от жалости. А ты у нас, оказывается, сам сегодня Большой Чувак с Большими Бабками, а?

– Деньги не слишком большие, но хватит, чтобы смотаться из этого задрипанного района, – угрюмо парировал Хэнк.

– Например, в Осеннюю Рощу? – Ксарра откровенно ухмыльнулась.

В Хэнке против воли начало нарастать раздражение. Резким движением он воткнул окурок в пепельницу. Сейчас эта акула постарается откусить от него кусок. И, по всей видимости, каким-то образом ей это удастся, чтоб она подавилась.

– Если бы… – он старательно отвел взгляд, понимая, насколько жалко и нелепо сейчас выглядит в глазах этой самодостаточной парочки. Хорошо еще хоть шелтянин пялится мимо. Хотя, конечно, тоже задевает, когда ты для кого-то – пустое место. – Я не такой крутой, как ты, мне таких заказов никто не предлагает.

– Что-то ты сегодня не слишком откровенен, а?

– Да уж какой есть, Ксарра…

Вернулся Чен, неся небольшую жаровню, красные угли так и пламенели в полутьме ресторанчика. Установив ее посреди стола, он отправился за уткой.

Хэнк снова скосил зрачки на таймер лоцмана. Пять минут. Всего пять минут – и его здесь не будет. Чем только их заполнить, эти пять минут… Спокойно, парень, спокойно, не нервничай ты так, а то аж руки дрожат – самому противно…

– Ладно, Хэнк, не дури, здесь все свои. Кто у тебя сейчас посредник?

– Как кто? – Хэнк непонимающе уставился на Ксарру. – Уж тебе-то должно быть известно, что я работаю только с Титу. Ты же сама посредник, а в ваших кругах все обо всех…

– Так ты что же, ничего не знаешь? – Ксарра недоверчиво хмыкнула. – Хотя, если подумать, вполне в твоем духе – запереться в своей конуре, отгородившись от всяческих новостей. И сколько ж ты дней, скажи на милость, не видел своего приятеля?

– Погоди, не знаю чего? – насторожился Хэнк.

– Три дня тому назад Титу нашли со стилетом в груди. В собственном жилище.

Время словно остановилось. В голове загудело, сердце оборвалось и рухнуло куда-то в пустоту, тело стало ватным и непослушным.

– Как… как это случилось? – Хэнк услышал собственный голос словно бы со стороны – чужой, далекий и на удивление бесцветный.

Появился Чен. Все также молча, в мертвой тишине, он водрузил блюдо с нарезанными ломтиками жареной утки на горячую жаровню, расставил посуду и снова удалился.

Проводив его взглядом, Ксарра сдержанно пожала плечами:

– Соповцы пока ничего не могут сказать. Никаких улик, никаких намеков, кто бы это мог сделать. Из жилища ничего не пропало. Такое впечатление, будто Титу решил вдруг свести счеты с жизнью, и сам продырявил себя этим стилетом. Как видно, действовали профессионалы.

– Но почему? – Хэнк и сам понимал, что задает совершенно глупый и никчемный вопрос.

– Сперва я думала, что этот мягкотелый лопух кому-то случайно перешел дорожку, по своей неистребимой наивности полагая, что все люди братья и должны эту самую дорожку друг другу уступать из элементарной вежливости… – Ксарра медленно отхлебнула из своего бокала и преспокойно принялась накладывать себе на тарелку кусочки ароматного птичьего мяса, сдобренного желтым соусом с тушеными ростками бамбука. – Может, даже Немету. В нашем кругу такое случается сплошь и рядом…

– Только не с Титу! – Хэнк не осознавал, что кричит в полный голос. – Он был классным посредником. У него никогда не случалось конфликтов. Он умел все улаживать полюбовно!

Ксарра так и замерла с тарелкой в руке, изумленно вскинув тонкие брови. Даже шелтянин и тот заинтересованно взглянул в его сторону, сразу прошив своими жутковатыми зрачками насквозь и вызвав невольный озноб.

– Ты на меня так орешь, будто это я его пришила, – медленно, с расстановкой произнесла она почти шепотом, но именно этот шепот отрезвляюще подействовал на Хэнка.

Ватная пелена стала медленно рассеиваться.

– А теперь, сдается мне, – по-прежнему невозмутимо продолжала Ксарра, – все дело именно в последнем заказе, который ты от него получил… С прикрытием у Титу дело всегда обстояло неважно, сам видишь – себя и то уберечь не смог.

Хэнк почувствовал, что уже в состоянии рассуждать. Но лучше ему от этого не стало. Напротив, гораздо хуже. Предположения Ксарры выглядело исключительно верным и безошибочным. Три дня назад… Три дня назад он как раз этот заказ и получил… Вот злободрянь, если они так быстро вычислили Титу, то почему до сих пор не нашли его самого? Неужто бедняга Титу умудрился сохранить в тайне, кому отдал заказ? Слабое утешение. Все равно ведь ищут сообщников… И если найдут… Один труп или парочка – разница не большая, если та контора так печется о своих секретах…

Хэнк вдруг ощутил себя таким крошечным, хрупким и уязвимым, будто он – клоп, над которым занесен гигантский палец. Сейчас палец опустится, и от него останется лишь маленькое мокрое пятнышко на полу.

Он вскочил, едва не повалив стул, но от волнения не заметил своей неловкости:

– Извините, мальчики и девочки, но мне пора улаживать свои проблемы…

– Одну секундочку, Хэнк. – Ксарра ткнула в его сторону вилкой, неспешно пережевывая кусочек, и невнятно добавила: – Раз Титу нет, то о тебе, как я понимаю, больше некому позаботиться. Так что когда вернешься, голубок, мы обсудим твое новое прикрытие.

Она была права, эта матерая акула.

Все-таки нашла, как с него содрать бабки на вполне «законных» основаниях.

Пару секунд Хэнк чуть ли не с ненавистью смотрел в эти нахальные, самодовольные глаза, разглядывавшие его примерно с той же уверенностью, с какой приготовившийся к трапезе удав смотрит на загнанного в угол кролика. Затем резко развернулся и опрометью бросился к кабинкам сервис-терминалов.

4. Сагиб Кримсарт

Менге далеко до настоящего профи в моем понимании этого слова, но я давно усвоил, что способность адекватно оценивать опасность присуща ей практически на уровне инстинктов. Так что задатки у нее неплохие, и если бы подруге довелось побывать в той же академии, которую в свое время окончил я, она сейчас была бы ничем не хуже коренного шелтянина.

Это, между прочим, комплимент, чтобы вы знали.

Я молча показал ей три пальца, потом изобразил «пистолет», ткнув указательным в сторону служебного хода, расположенного между кабинками сервис-терминалов и стойкой – куда минуту назад скрылся Чен, и ее взгляд метнулся в ту же сторону. Менга сразу подобралась, как та самая Менгийская Кошка, готовая к прыжку…

Кстати о прыжках. Я еще не говорил о том, что являюсь «прыгуном»? То есть обладаю способностью к телепортации, заложенной в меня матушкой-природой? У нас, на Шелте, если говорить откровенно – самый настоящий «рассадник» ментатов, то есть людей с паранормальными способностями. Именно поэтому выпускники ВАП так высоко ценятся практически во всех мирах Галактической Федерации. Теперь вы это знаете, так что приступим к делу.

Я откинул левую полу плаща, открыв небольшой, но удобный пистолет, плотно сидевший на поясе на специальном магнитном захвате. Станнер системы «зомби», модель 1168. Мое любимое оружие. Рукоять заточена точно под мою правую руку, а дактилоскопический опознаватель не позволяет им пользоваться никому, кроме меня. Дополнительно есть еще голосовой код. У всех нейроразрядников один и тот же недостаток – они действуют наверняка только с небольшого расстояния, пять-шесть метров, так что для поражения цели с большой дистанции они совершенно не годятся. Это скорее оружие защиты, чем нападения. Больше всего его обожают проститутки в крупных борделях, сутенеры которых могут позволить себе закупить эти весьма недешевые цацки – никакой крови, а сорвавшийся с катушек клиент вырублен начисто, и можно спокойно звать охрану, чтобы выкинуть ублюдка вон. Но я-то – «прыгун», так что данная «слабость» оружия для меня была существенно снижена.

Одновременно со мной Менга тоже привела себя в боевую готовность.

У нее это выглядело иначе, и если бы я не знал, куда смотреть, ничего бы не заметил. Из пальцев правой кисти, сжимавшей бокал, выдвинулись тонкие, прозрачные нити сантиметров пять длиной, практически неразличимые на алом фоне вина за стеклом – нано-имплатны, вживленные прямо в ногти. Она поставила их недавно, и приобретение было весьма недурственным, превращавшим обычные ногти в когти острее любой бритвы, способные даже пробивать теллароновую броню. Даже интересно, сколько она за них заплатила. Менга мне об этом не поведала, а сам я спрашивать не стал, зная, что она не любит лишнего любопытства. Кроме того, она быстрым движением отстегнула с пояса игольник стандартного образца – «штопальщик-м47», который ей полагался по штату в ее фирме, и положила на стол сразу за жаровней, заранее скрыв от глаз тех, кто должен появиться со стороны служебного входа…

Вовремя: трое здоровяков в темных плащах вошли в зал ресторанчика и без раздумий, без малейшей заминки направились к кабинке, в которой сейчас торчал Хэнк, увлеченно беседуя с сервис-терминалом и, похоже, ничего не замечая вокруг. Такая безошибочность говорила о точной наводке. Если не искать сложных и заумных вариантов, то эти люди, скорее всего являвшиеся агентами какой-нибудь спецслужбы, которых на Нове-2 с ее Девятью Правящими Домами пруд-пруди, вычислили его элементарно – с помощью собственного лоцмана. Для их матобеспечения это не проблема. Как обычно, таких типов, как Хэнк, подводят пресловутые три «Не» – Неосторожность, Непредусмотрительность, Нежелание – нежелание избавиться ни от первого, ни от второго. Будем снисходительны – Хэнк, дитя ульевых трущоб, не проходил моей спецподготовки и не обладал природными данными Менги. Не всем же быть профи. Иначе кому будут нужны услуги таких, как я? Вот именно.

Действовали гости весьма слаженно и четко. Один остановился возле прозрачной двери кабинки, второй произвел выстрел из станнера через стекловолокно и вошел внутрь, склонившись над сразу безвольно сползшим на пол телом, а третий…

Ну да, третий направился к нам. У агента было скучающее выражение лица, которым он пытался прикрыть непрерывно щелкающий курок игольника в своих мозгах. Все правильно – в зале, кроме Хэнка, находились только мы с Менгой, логично предположить, что мы имеем к Хэнку какое-то отношение. Вдобавок, на столике красовались три комплекта столовых приборов. А при облаве на хакера, замахнувшегося на слишком крутую организацию, обычно стремятся вычислить всех его сообщников, весь круг его знакомых. Кроме того – свидетели, свидетели. Старая, набившая оскомину, но не изжившая себя тема. Ну что ж, теперь никаких сомнений в развязке сложившейся ситуации у меня не осталось. Менга с замечательно невозмутимым видом смотрела, как этот тип приближается к нашему столику, будто ее это никаким краем не касалось. Умница. Эти трое действовали слишком самоуверенно, а самоуверенность – тоже разновидность некомпетентности, которая, бывает, дорого обходится.

– Твой, – почти беззвучно шепнул я, прикрыв губы краем поднятого бокала.

Вина было немного жаль. Хорошее вино. Но с гостями надо делиться, даже незваными.

На этой мысли я «стартовал» прямо со стула.

Воздух вздохнул и раздался, уступая настырному объему моего тела, проявившемуся возле кабинки как раз напротив второго агента. Не успел он вылупить на меня глаза, как бокал с размаху влепился ему в лоб. Тугой звон разбившегося стекла, вино, залившее лицо и одежду, закатившиеся глаза и подломившиеся ноги – полный набор признаков человека, потерявшего сознание, – иначе с какой стати ему сползать спиной по стенке на пол? Второй «лоб» в кабинке, успевший обернуться на звук, получил в вышеназванную часть тела плюху из «зомби» и распластался поверх Хэнка. Что поделать, голова противника – мое любимое слабое место.

Дело было сделано, и я позволил себе обернуться.

Менга легкой, танцующей походкой уже двигалась в мою сторону. Звонко цокая невысокими каблуками по твердому покрытию пола и всем своим видом демонстрируя, как здорово адреналин играет в ее крови. Проклятье, кажется, она немного перестаралась. Игольник ее «клиента» валялся на краю бассейна, а вот его хозяину повезло куда меньше – он плавал в бассейне лицом вниз, вокруг его головы расплывалось красное пятно. По «скалистой» круче, имитирующей Асопский Перекат, по-прежнему безмятежно струилась вода, разбиваясь радужными брызгами о затянутую тканью черного плаща спину неудачника. Полная идиллия. Сегодня у рыбок и черепах новое меню. Извини, Чен, издержки нашей непростой жизни.

Ладно, один тип для допроса у меня остался, к тому же они сюда тоже не в игрушки пришли играть. Я склонился над любителем «алых парусов» и потрепал его по мокрым щекам. Никакой реакции – ни внешней, ни внутренней. По лбу из глубоких порезов струилась кровь. Неужто тоже перестарался? Вот что значит три года без настоящей работы – теряю квалификацию.

– Эй, Сагиб, котик, я тебе говорила о том, что ты опасный противник?

Подлизывается. Знает, что я не люблю трупы, были уже прецеденты.

– Неоднократно, – проворчал я. – Но с тобой я тоже ссориться не собираюсь.

– Иногда, котик, ты все-таки способен на комплименты, – промурлыкала Менга низким голосом, склонившись над моим плечом и разглядывая агента на полу. – Что там с твоим «языком»?

– «Онемел», – скупо усмехнулся я.

– Еще бы не онемел. Ты, между прочим, разбил о его голову бокал из небьющегося стекла.

– Проклятье, а я думал, что в этой забегаловке все сделано под старину.

– Только не бокалы. Не напасешься, если каждый посетитель будет бить их о чьи-то головы. Ладно, замяли.

Распахнув дверку кабинки, Менга вошла внутрь и небрежным движением стащила с Хэнка тело агента, просто схватив и потянув того за ногу. Парень был рослый, и по всем прикидкам весил раза в полтора большее нее самой – но силы подруге было не занимать, в свое время она неплохо усовершенствовала свое тело. Стащив же, удивленно хмыкнула:

– Это что еще за дрянь такая?

Я ее понимал. Я сам только что разглядел.

Итак, Хэнк лежал на полу, упираясь светловолосой головой в подножие сервис-терминала, а на его правом виске красовался черный паук «эмлота», восемь красных глазков поблескивали в неоновом свете настенных ламп, указывая на то, что процесс копирования сознания запущен. Когда я увидел эту треклятую штуковину, я сразу отчетливо понял, что мой долгий отпуск на этой планете, казавшийся бессрочным, внезапно закончился. Досадно. Удружила Менга, ничего не скажешь. Если бы она заранее сообщила мне о том, какую затеяла игру, может, все повернулось бы иначе.

Впрочем, Менга недолго предавалась удивлению. Ей вообще это не свойственно – долго удивляться чему-либо. Быстро потеряв интерес к Хэнку с его новым «приобретением» на виске, она деловито выщелкнула из паза приемного устройства сервис-терминала цилиндрик кристаллического инфоносителя, что принес с собой Хэнк, сунула его в карман и повернулась, явно намереваясь уйти.

Я продолжал с мрачным видом загораживать проем, и она вынуждена была остановиться, подняв на меня недоумевающий взгляд. Вероятно, она и в самом деле не понимала, чего я от нее хочу.

– Ты собираешься бросить его прямо здесь, киска?

– Код заказчика я уже знаю, – она мотнула головой в сторону сервис-терминала. – Информация для него тоже у меня, – она многозначительно похлопала себя по карману с кристаллом и соблазнительно улыбнулась, зеленые глаза все еще блестели от прилива адреналина. Ощущение удовлетворения с оттенком сексуального возбуждения от удачно провернутой операции прямо-таки изливалось из нее как из опрокинутого сосуда, обволакивая мою нервную систему будоражащими волнами. – Так что Хэнк мне уже не нужен. Лучше пойдем, котик, и займемся чем-нибудь более интересным…

Я привык ко всему. В том числе и к тому, что близкие в прошлом люди порой удивительно легко подставляют друг друга ради самой обыкновенной корысти. А так как Менгу я знал уже довольно долго, ее реакция меня не удивила и ничуть не покоробила. Жизнь есть жизнь. Но сейчас, учитывая сложившуюся ситуацию, она во многих отношениях была не права. Из интересов собственной безопасности нам следовало прихватить Хэнка с собой.

Или убить.

Второй вариант мне нравился значительно меньше, и пока его еще можно было избежать – в радиусе километра я не чувствовал ни малейшего внимания, направленного на этих боевиков, а я весьма чувствительный образчик эмпата. Следовательно – если боевиков кто-то и страховал, то эти люди были далеко. Придется провести воспитательную работу.

Я ткнул указательным пальцем в сторону Хэнка:

– Вот та штука на его виске, она тебе знакома?

– Да нет… какой-то навороченный лоцман, что ли? Или что-то более серьезное?

– Эмлот, – коротко пояснил я. – Полное копирование сознания.

– Понятно. – Она нахмурилась. Было отчего – соображала Менга быстро, а Хэнк знал о ней немало, и все эти сведения могли стать достоянием посторонних. – Слышала о чем-то подобном, а сталкиваться не доводилось… Значит, если дружки данных «тел» найдут эту штуку, то очень скоро доберутся до меня?

– Даже если этот парень умрет, – подтвердил я.

Менга с сомнением посмотрела в сторону бесчувственного тела хакера, затем подняла руку с игольником:

– А если я разнесу ему голову вместе с этой штукой?

Спокойно так поинтересовалась, словно Хэнк был надоедливым насекомым, угодившим под подошву башмака. Сообразила-таки, оторва. Но на самом деле не было в ней этого желания – желания убийства, только бравада. Не настолько уж она жестока, как ей частенько хочется казаться окружающим. Этим вопросом она преследовала другую цель – надеялась навести меня на мысль сделать эту работу за нее.

– Мы лишь выиграем дополнительное время, киска. Но пробовать не советую. Если прервать процесс копирования памяти, то может сработать система самоуничтожения. А в эмлоты встраиваются о-очень мощные микрозаряды – например, чтобы разнести эту кабинку в пыль, вполне достаточно.

Менга выпрямилась, окинув меня недовольным взглядом, сочившимся нездоровым подозрением – уж не проявил ли я неуместную жалость, и если да, то с какой стати, ведь Хэнк для меня никто? Когда-то я уже пытался ей объяснить, что не люблю убивать без крайней необходимости, но боюсь, она меня просто не поняла. Менга мыслила другими категориями, минимальные усилия по обеспечению безопасности устраивали ее куда больше, нежели длинная цепочка шагов, предпринятая в этом же направлении. Но не всегда минимальные усилия действительно обеспечивали безопасность, зачастую они создавали лишь ее иллюзию.

– И что же тогда нам с ним делать? Взять с собой?

Угу. Именно к этой мысли я тебя и подводил, подруга. Подходящий момент несколько подсластить пилюлю, чтобы вызвать больший энтузиазм:

– Кстати, киска. Вот этот самый эмлот, к твоему сведению, стоит несколько десятков тысяч эталонов. Сечешь? Надо только подождать, пока он завершит работу и отвалится сам.

Да, это сработало. Менга была не из тех, кто проходит мимо дармовых денег.

– Еще бы, котик. – Она довольно ухмыльнулась. – А ты сможешь его продать? Очень уж специфический товарец, с душком.

– Об этом после, сперва нужно утрясти некоторые детали. Насколько хорошо тебя знает Чен?

– Он знает меня в лицо, не более того.

Она имела в виду, что кроме этого ресторанчика они больше нигде не сталкивались. Тем проще. Одним свидетелем больше, одним меньше, – большой разницы нет, но если этот старик исчезнет хотя бы на день-другой, то это даст нам дополнительную фору во времени…

– Я займусь Ченом, а ты возьми мой трассер, отгони подальше и брось, – распорядился я. – Теперь он наверняка «засвечен». Не забудь забрать мою сумку в багажнике. Позже встретимся у меня.

– Ладно.

Похвально. Не стала ни спорить, ни возражать, ни задавать лишних вопросов, на которые женщины так горазды в самых неподходящих ситуациях. Я же говорил, Менга – женщина с понятием. Именно поэтому я счел нужным предупредить:

– Да, и с этой минуты можешь считать себя безработной и бездомной.

– Что? – Менга недоверчиво нахмурилась. – Ты не преувеличиваешь?

– Ты меня знаешь.

Она смерила Хэнка задумчиво-обеспокоенным взглядом, хмыкнула. Полюбовавшись еще секунду ее обликом (надо признаться, что она привлекательна для меня в любом виде и в любом настроении), я отступил, выпуская ее из кабинки наружу.

– Вещи Хэнка тоже прихвати.

– Да ладно, обойдется, – она пренебрежительно фыркнула, забрала со стола свою сумочку с женским барахлом, толкнула входную дверь и под звон колокольчиков испарилась из пределов видимости для глаз, но не для внутреннего «слуха».

А я принялся подчищать хвосты.

Постороннего присутствия по-прежнему не ощущалось, поэтому я без всякой опаски, обстоятельно, но все же довольно шустро обыскал двоих агентов. Того, что плавал в бассейне, я решил считать вне досягаемости своей «юрисдикции» – слишком мокрый. У каждого под одеждой оказался приличный арсенал – игольники, станнеры, куча иных мелких приспособлений, входивших в стандартный набор вооружения агента. Оружие меня не интересовало, а знаков принадлежности к какой-либо из спецслужб я не обнаружил. Вполне естественный результат, достойный лишь мимолетной досады. В моей сумке, предоставленной попечению Менги, ничего особенного из снаряжения не было, я ведь не готовился ни к каким операциям, а потому пришлось использовать то, что оказалось под рукой. Позаимствовав у одного тела плоскую коробочку «шпиона» – комплект электронных жучков с пеленгатором, я двинулся по коридору к запасному выходу.

Чена я обнаружил в конце коридора, рядом с лестницей, ведущей из подвала на улицу.

И на сей раз не возникло даже сомнения: кибер. Потому что у тела, подвешенного на крюк вешалки для одежды за воротник рабочего одеяния, каким-то тяжелым острым предметом был раскурочен череп. В прозрачной жидкости плавало разноцветное месиво искусственных мозгов со спутанными клубками нитевидных нейропроводников. Весьма неприглядное зрелище.

Забавно, я готов поручиться, что нас обслуживал живой человек. Ловок старикан. Улизнул и от меня, и от агентов, подставив вместо себя несчастного болвана. Ох, и чутье у него на неприятности – долго еще жить будет. Что ж, сомнения в том, что дело не только в лоцмане и причиной наводки на Хэнка мог послужить Чен, на некоторое время отпали.

С этими мыслями я вышел на улицу, вернее во внутренний двор «улья», представлявшего собой захламленный квадрат, стиснутый со всех сторон серыми пластобетонными стенами. Так и есть, черный шестиместный глайдер дожидался здесь возвращения своих пассажиров. Присев возле борта, я запустил руку под днище и прицепил жучка на обводы антигравитационных толкателей. Включил пеленгатор – небольшую пластиковую карточку, начиненную соответствующими электронными схемами, проверил контакт. Поверхность карточки превратилась в плоский экранчик со схематичным изображением городских магистралей, с зеленой точкой в месте расположения объекта с жучком. Работает.

Разобравшись с глайдером агентов, я вернулся к Хэнку.

Он так и лежал в углу кабинки на боку, восемь красных глазков эмлота с его виска злобно пялились в потолок. Запись все еще не завершена. Эту штуку сейчас нельзя снять при любом желании. Паучьи ножки молекулярных захватов врастают в череп намертво, а специальным оборудованием, способным вычислить код доступа в операционку прибора, в данный момент я не обладал. Парень по имени Хэнк на этот раз забил мяч явно не в те ворота. Рано или поздно подобное может случиться с любым хакером, но так круто влипнуть удается не каждому – уметь надо. С ним ведь не собирались церемониться – если бы мы с Менгой не оказались на пути этих агентов, то через несколько минут те спокойно удалились бы восвояси, оставив здесь хладный труп и утащив с собой всю информацию об его окружении. А потом занялись бы отстрелом «мишеней», пока не осталось бы никого, кого Хэнк знал бы лично. То, что эти люди принадлежали именно к «пострадавшей стороне», я нисколько не сомневался. Что же он спер, этот неудачник, если с ним поступили столь безжалостно?

Я недовольно качнул головой. Я очень хорошо понимаю разницу между разумным риском и бесшабашностью, граничащей с идиотизмом. На своем веку мне довелось повидать множество таких кретинов, которые лезли на рожон очертя голову. Все они заканчивали одним: погребальной урной, если, конечно, еще оставалось что погребать. Не нравилось мне это дело. Оно «воняло» так, что впору было затыкать нос. Сорок лет работы в качестве профи приучили меня к максимальной осторожности и выработали безошибочных нюх, настойчиво ворчавший мне сейчас, что вольно или невольно Менга втравила меня в нечто опасное и гнилое. И ей придется объяснить мне кое-что, хочет она того или нет… Проклятье галтов, так хорошо начинавшийся день оказался безнадежно испорчен.

Ладно, разберемся.

Но чем быстрее, тем лучше.

Агент, расколовший своим черепом «неразбиваемый» стакан, так и не очнулся. Его проблемы. Дышит – значит жив, от легкого сотрясения еще никто не помирал. А то, что мне придется обойтись без «языка» – проблемы уже мои.

Я снова отцепил с пояса станнер, вывел индикатор на среднюю мощность и произвел в голову обоих «лбов» контрольный выстрел. Два-три часа потерянной памяти теперь им обеспечено. После чего подошел к бассейну и проделал то же самое с трупом в воде. Тот, понятное дело, не возражал. Вежливо колыхал складками плаща и рассматривал разноцветных рыбок. Те еще не привыкли к новому «соседу» и перепугано таращили круглые гляделки из-под сложенных домиками камней. Наших лиц не должно оставаться ни в чьей голове – ни в живой, ни в мертвой. С помощью эмлотов можно творить чудеса, а тот, что красовался на Хэнке, был, конечно же, не единственным, так что содержимое этих мозгов рано или поздно окажется в электронной базе данных и подвергнется тщательному препарированию.

Снова вернулся к Хэнку и взвалил его на плечо. Парень оказался на удивление легким. Плохое питание и отсутствие физической нагрузки до добра не доводят – пальцем перешибешь, и игольника не нужно. Прикрыв на мгновенье глаза, я сосредоточился, стараясь как можно полнее представить себе уютную комнатку своей квартиры, находившейся в одном из зажиточных небоскребов Звездного Гамбита – соседнего района, граница которого пролегала в семи кварталах отсюда. Перенос на большое расстояние, по закрепившимся в памяти внутренним ориентирам, значительно сложнее «прыжка», совершенного в пределах видимости. Да и утомляет это дело довольно сильно – так что я не слишком часто злоупотребляю своими природными способностями. Предпочитаю обычные средства передвижения вроде трассеров и глайдеров. К тому же незачем лишний раз демонстрировать окружающим свои козырные карты.

А сейчас деваться было некуда.

По телу снизу вверх прокатилась теплая волна, формируясь в живой пронзительно-синий клубок внутри головы, в районе «третьего глаза», тепло сменилось холодным покалыванием. Почувствовав, как воздух вокруг становится густым и вязким, точно патока, обретая иную физическую плотность, я швырнул себя вперед…

Не забыв, естественно, прихватить Хэнка с собой.

5. Ксарра

Выбравшись из ресторанчика, Ксарра бегло огляделась по сторонам и с независимым видом прошла к трассеру, стараясь держаться так, словно ничего не случилось. Пока вокруг вроде было тихо. Редкие прохожие не вызывали особых подозрений своим будничным видом и поведением: из подъезда противоположного «улья» вышел парень, на ходу вытаскивая пачку сигарет – помятое лицо, запавшие глаза, ввалившиеся щеки. В ее сторону он даже не глянул. Ему навстречу неторопливо шла пожилая женщина в заношенной одежде, бросила ему пару слов, тот что-то буркнул в ответ. На углу о чем-то взахлеб спорили двое подростков, яростно размахивая руками и наскакивая друг на друга – дело определенно шло к потасовке. Над головой проехали друг за другом два такси с перерывом в пару секунд…

Привычный, естественный фон. Никаких признаков внешнего наблюдения за улицей. Силы зла, не хотелось даже думать об тех типах в черных плащах, которых пришлось успокоить внизу, в ресторанчике Чена. И так нервы все еще натянуты как струны. Надо же было так нарваться… не дай Небо, чтобы теперь все пошло наперекосяк…

Ксарра закинула в машину сумочку и опустилась на водительское сидение. Ручное управление в «бегущей пантере» – приземистой, просторной машине на воздушной подушке, было непривычным, целиком рычажным – на Нове-2 больше принята рулевая рогатка. К тому же из машин ей гораздо больше нравились скоростные и не такие древние, – глайдеры, например. Но Сагиб питал слабость к трассерам, и если бы не его достаточно суровый характер, она бы могла заподозрить его в позорной сентиментальности. Впрочем, у каждого человека есть свои слабости… да и насколько Ксарра знала, почему-то все шелтяне без исключения предпочитали именно этот вариант. Национальный бзик. Впрочем, перемещая рычаг скоростей на левом подлокотнике водительского сиденья и рычаг направления на правом, как рукоятку джойстика на компе, можно было вполне управиться и с таким транспортом, опыт уже имелся. Поэтому она предпочла не облегчать себе задачу вождения автопилотом – когда рулишь сама, то и чувствуешь себя как-то живее, особенно если рулишь лихо.

Прикосновение пальцев к окошку идентификатора запустило двигатель. Машина мягко заурчала, на несколько сантиметров поднимаясь над поверхностью тротуара. Закончив десятисекундную продувку воздушных сопел, Ксарра тронула машину с места и погнала к ближайшей продольной улице, мысленно планируя предстоящий маршрут. Серый Утес… Со стороны район и впрямь напоминал собой серую скальную глыбу – в небеса рвались гигантские здания «ульев», одно выше другого, с тысячами, а то и десятками тысяч одно– и двухместными комнатенок-сот, в которых ютились не слишком удачливые члены общества. А запутанные ряды узких улиц между ними с многоярусными переходами и бесконечными горизонтальными уровнями уличного движения напоминали собой артерии и вены внутри этой самой глыбы. Даже сейчас, в такую рань, когда город только начинал просыпаться, «ульи» продолжали монотонно жужжать. Люди сновали туда и обратно, над головой то и дело мелькали воздушные машины. И все же нижний уровень, куда на большинство поперечных улиц – поперечных, если ориентироваться на полуденное солнце, даже днем редко заглядывали солнечные лучи – и потому почти постоянно царил легкий сумрак, нижний уровень пока был практически свободен. Учитывая столпотворение, которое будет здесь наблюдаться в разгар дня, одиноких пешеходов в счет можно было не брать. Сейчас на виртуалке лоцмана – 5.24, до того, как этот самый народ выльется на улицу и потечет сплошной массой, кто пешком, а кто на личном или общественном транспорте по наземным и воздушным ярусам, оставалось чуть больше получаса.

В таком перенаселенном мире, как Нова-2, клетушки «сот» особо не отличались набором стандартных удобств, но те, кто не предъявлял к жизни больших претензий, были рады и этому маленькому уюту. Большинство внутренних помещений «улья» вообще не имели окон. Вместо них внутри крошечных комнат на стены развешивались экраны, на которые транслировалась любая видеокартинка, выбранная по заказу жильца. Если, конечно, у жильца было чем заплатить за дополнительный сервис. Ксарра же всей душой презирала людей, которые мирились с жалким подобием жизни в таких казематах. Ненавидела вот эти узкие трещины-улицы, ненавидела тонкие стены, которые пропускали любой звук, бесконечные ярусы коридоров, освещенные дешевыми световыми панелями. Она была кошкой, Менгийской Кошкой, которой требовался не просто уют и комфорт – ей требовался простор. Она гораздо уверенней себя чувствовала в огромном зале или на широком двенадцатирядном шоссе, или на просторах воздушной трассы за рулем скоростного глайдера. Вот почему она всегда ставила перед собой сверхзадачи и добивалась желаемого. По ее представлению жизнь была похожа на карабканье вверх по бегущему вниз эскалатору – стоит только остановиться, и тут же окажешься там, откуда начинала. Если не ниже. Вот она и не останавливалась.

Доехав до перекрестка, она свернула. В глаза, продравшись сквозь архитектурные хитросплетения продольной улицы, ударил алый луч солнца; лобовое стекло трассера, сработав на избыток света, приглушило излучение.

Ксарра отстранено усмехнулась.

Последнее время она чувствовала, как в ней происходят изменения в отношении к окружающему миру. Когда твое благосостояние растет, то каждое новое утро радует чуточку больше предыдущего. Сейчас уже трудно представить, что когда-то, почти тридцать лет назад, обитая на Нове-4 – отсталой сельскохозяйственной планете с ее бесконечными плантациями растительных культур от горизонта до горизонта, она ненавидела рассветы. Потому что зарождающийся день готовил ей только нескончаемые заботы и изнуряющую усталость к вечеру после работы на этих самых плантациях… Вот только последнее время ей не очень везло, и благосостояние грозило дать трещину… Ничего, эта полоса неудач должна закончиться уже сегодня… Должна, силы зла!

Встречный воздух обдавал лицо приятной прохладой, привычной загазованности вредными примесями она старалась не замечать. Вот когда через три-четыре часа слепящий диск Новьена застрянет в зените и начнется несносная жара, а в воздухе повиснет невыносимая вонь пластика и металла раскаленных поверхностей, тогда придется напялить респиратор или поднять верх трассера и включить кондиционер…

Впрочем, избавиться от машины придется значительно раньше.

По правде говоря, не ожидала она такой прыти от службы безопасности той конторы, которую нагрел Хэнк. Никак не ожидала. То ли Хэнка кто-то заложил, то ли этот болван где-то прокололся сам, то ли… Поздно уже гадать. Теперь нужно как можно быстрее сбагрить информацию с кристалла, получить деньги и помахать всем ручкой на прощание – окончательное и бесповоротное. Вряд ли Сагиб ошибся, когда намекнул, что с этой минуты ей не следует появляться ни дома, ни на работе… Кстати, как же предусмотрительно она прихватила его с собой, когда решила перехватить Хэнка в ресторанчике Чена. Выручил шелтянин. Здорово выручил. Даже жаль, что придется помахать ручкой и ему тоже… Может быть, ценность трофейного эмлота несколько его утешит, когда шелтянин поймет, что она исчезла из его жизни…

Состроив недовольную гримасу и продолжая напряженно думать о своем, Ксарра машинально объехала мусорный контейнер, который кому-то понадобилось опрокинуть на бок посреди и без того узкой улицы. Дело в том, что, ввязавшись в это дело с Хэнком, она пошла ва-банк. Куш, который она собиралась сорвать по завершении операции, позволил бы начать жизнь в новом месте с нуля, наплевав на все долги. В том числе и на долг Немету. Надо заметить, очень приличный долг. Который ей очень не хотелось выплачивать. Она вообще не любила отдавать деньги, чьи бы то ни было. Сейчас инфокристалл лежал у нее в кармане, и она была свободна в своих поступках. Поэтому, хотя у нее и имелась довольно неплохая квартирка в приличном «улье», аренда и обстановка которой обошлась ей весьма недешево, по большому счету жилья было не жаль. Работенку в фирме «Новый Век» – тем более. Да, непыльная, и хорошее прикрытие для левого, более прибыльного заработка посредником. Ну и что? Найдет что-нибудь еще в том же роде, если потребуется. Ее вообще удивляло, зачем этой фирме понадобилась служба безопасности для защиты от экономического шпионажа – с ее-то хламом, который она выпускает, и который покупают только законченные придурки. Правда, если разобраться, то сейчас даже стельки для домашних тапочек выпускаются супер-пупер – если, конечно, верить рекламе, так что любая лабораторная разработка в этом направлении имеет гриф «совершенно секретно». В ее подчинении находилось всего двое лоботрясов, которые в буквальном смысле спали на работе. График был свободный – Ксарра являлась на смену когда хотела и уходила когда хотела, ни перед кем не отчитываясь, а хозяина интересовали только результаты. Он не доставал ее проверками, но зато и платил чисто символическую сумму. Если бы не ее настоящий заработок в качестве посредника среди хакеров, то она с такого жалованья давно бы протянула ноги.

Лично она верила только в собственную силу воли, в свое яростное желание выкарабкаться наверх, и эта цель оправдывала в ее глазах любые средства. На протяжении своего жизненного пути она твердо усвоила, что положиться может только на саму себя. К слову говоря, каким бы хорошим любовником ни был Сагиб и как бы он там к ней ни относился, все его чувства – мираж. Полагаться на этот мираж было бы, по меньшей мере, глупо. Они все здесь жили в таком мире и по таким законам, что любой момент их жизни мог стать последним, поэтому на ее взгляд было бессмысленно к кому-либо привыкать, привязываться… В конце концов, жизнь вообще очень опасная штука. Как шутил один ее знакомый медик: «жизнь есть тяжелое заболевание со стопроцентным летальным исходом, передаваемое половым путем». Выражение было старым как мир, но не лишено смысла… Да и потом, слишком личные чувства всегда приносят одни неприятности, а в конечном итоге – боль. Боль, которую она больше не собиралась испытывать. Хватит, намаялась в молодости. Быть холодной и расчетливой стервой значительно проще… Дальновиднее. Дешевле. Особенно по отношению к очередному любовнику, когда она теряла к тому интерес. О-о, «сильная» половина рода человеческого Новы-2 – это особая тема. Здесь давно перевелись настоящие мужики – все какие-то мелочные, избалованные, никчемные и инфантильные. Ни один из них не мог предложить ей настоящей любви. Ни один из них не бросился бы спасать ее, рискуя собственной головой. Одноразовые какие-то, мать их…

Ксарра раздраженно втопила рычаг, лихо срезая угол на перекрестке, и снова выруливая на следующую по маршруту поперечную улицу. Машина нырнула в густую тень, вязко колыхавшуюся среди каменных стен, а ветер сразу стал холодным и неприятным, он теребил волосы и нахально забирался под воротник куртки. Эта улица была еще более безлюдной. Квартал самых отвратных трущоб даже в таком убогом районе, как Серый Утес. Оставалось проехать совсем немного, где-то здесь должны были ошиваться «демоны» Бинса…

Сагиб… А что Сагиб? Да, он немного другой. Не мелочен, не инфантилен. Умен и умудрен жизненным опытом. Но тоже расчетлив, только по-своему. И кто знает, как он поведет себя в опасной ситуации, когда и в самом деле понадобится рисковать жизнью – не только ради себя самого, любимого, но и для кого-то другого. Например, ради нее… Какая чушь. Размечталась, дуреха… Может быть позже, когда у нее все устроится на новом месте, она и свяжется с ним еще раз… Очень уж надежный человек. Редко такого встретишь…

Неожиданно впереди из незаметных боковых проулков с обеих сторон улицы с ревом выскочили два трассера и встали нос к носу поперек движения, перекрыв проезд. Ксарра резко затормозила и в сердцах громко выругалась, не стесняясь в выражениях. В обеих машинах сидели головорезы Бинса во главе со своим лидером и весело скалились в ее сторону, с явным интересом внимая описанию своей никчемной сущности из уст разгневанной женщины; поднятая воздушными подушками пыль медленно оседала обратно на захламленное шоссе. Сам Бинс – молодой, рослый и мосластый парень с крупным скуластым лицом, с широкого рта которого никогда не сходила насмешливо-хищная ухмылка, приветственно помахал ей рукой.

У Немета было много таких мелких банд, каждая из которых представляла собой отдельную боевую единицу, беспрекословно выполняющую распоряжения управляющего центра – то есть самого Немета, криминального «патрона», заправлявшего этим районом. Парни Бинса называли себя Демонами Серого Утеса, использовав для имиджа, не мудрствуя лукаво, название своего родного района – и получилось, надо признаться, неплохо. Да и противниками они были довольно опасными. Излюбленное оружие «демонов» было настолько примитивным, что никогда не требовало ремонта – увесистые полуметровые дубинки из сверхтвердой стали. Это не значило, что они никогда не пользовались стрелковым оружием – такого добра, как игольники и нейроразрядники, у них тоже хватало, но у демонов имелся бзик: они считали своим долгом замочить противника именно голой сталью. Переломать все кости, превратив в кровавый бесформенный мешок. Только таким способом можно было заслужить уважение в их среде. Дикие, в общем, ребятишки…

Что ж, на ловца и зверь бежит, хмуро мелькнуло в голове Ксарры. Чересчур внезапное появление Бинса заставило ее лишний раз напрячься и потому вызвало недовольство, но тут уж ничего не поделаешь – подобные выходки были вполне в характере этого кретина.

Открыв дверцу, Бинс неторопливо выбрался из трассера, попутно огладив себя рукой по голове. Явно чтобы Ксарра оценила его новую, по последней моде, стрижку – от коротких светлых волос остался только крест, линии которого, пересекаясь по затылку, опоясывали верх черепа.

– Привет, Бинс.

– Привет, сайя, – лидер оскалился чуть шире, открыв желтые прокуренные зубы – типа рад ее видеть. Ксарра насторожилась. С чего бы это? Между ними никогда не было особо доверительных отношений. Что, уже второй раз за это короткое утро события начинают идти совсем не так, как ей хотелось бы, или ей это показалось?

– Кого это вы тут ловите?

– Тебя.

Ну вот, прямо в точку попала. Мать вашу…

– Меня? – она постаралась изобразить на лице изумление, скрыв тревогу. Похоже, ей это удалось, так как Бинс глянул на своих помощников, точно говоря: вот видите, она ничего не знала, и в своей обычной развязной манере пояснил:

– Ну да. Как раз сегодня патрон отдал распоряжение сообщить о тебе сразу же, как только кто-нибудь тебя увидит. Насколько я знаю, сайя, он пытался уже с тобой связаться, но ты вроде как решила поиграть с ним в молчанку?

Вот тебе и на. Вообще-то Ксарра рассчитывала, что Немет не станет сильно разбухать насчет долга и подождет пару лишних деньков. Кто ж знал, что его так разозлит блокировка связи? Она лишь не хотела, чтобы он ей эти дни досаждал, путал планы, а Немет, видимо, заподозрил, что она собралась его «кинуть». А этого мудака и меньшие подозрения приводили в ярость. Проклятье, опять ее подвела самонадеянность – она давно знала, что Немет положил на нее глаз, тот этого никогда и не скрывал, но лучше бы она с ним связалась и прояснила ситуацию сама, чем полагалась на то, что ради нее Немет сделает уступку. Не тот это человек, чтобы делать уступки кому бы то ни было. Не тот.

– Кстати, сайя, – не спуская с нее внимательного взгляда, Бинс подобрал с сиденья свою дубинку и многозначительно похлопал по ладони увесистым концом. – Ты бы связалась с патроном прямо сейчас. А то я уже поставил его в известность и он ждет, не дождется твоего звонка.

Силы зла, опять все наперекосяк. Нет, ну какой же неудачный день.

С трудом сдерживая нарастающее раздражение, Ксарра открыла канал связи и набрала код Немета. И уже в следующую секунду услышала знакомый и весьма малоприятный голос, а в сознании возник видеошаблон – бледный человек с резкими чертами лица и редкими волосами, в шафрановых одеяниях Правящего Дома Колок – в соответствие с нынешней модой. У Немета имелась масса таких заготовок, он считал своим долгом покрасоваться перед собеседником в виртуалке, тогда как большинство нормальных людей (с более дешевыми моделями лоцманов, не обладавших большими графическими возможностями), обходилось обычной речью, а то и вовсе оформляли мысленный треп электронными символами.

«Ксарра, милочка, мне тут ребята сообщили, что ты пожаловала к нам в гости?»

«Не совсем так, Немет. Я хочу избавиться от «засвеченной» машины, и только. Твоих парней ведь не затруднит столь мелкая услуга…»

«Ну, конечно нет, милочка. Отдай им свою тачку и пересаживайся к моим ребятам, они мигом доставят тебя ко мне…»

«Ты, кажется, не понял, Немет – у меня нет на это времени. В данный момент я сматываюсь. Уношу ноги. Мой хакер здорово влип, и я со своим компаньоном обеспечиваю прикрытие, причем мы уже успели отразить одно нападение. Все выглядит очень серьезно, поэтому мне не до визитов».

«Это ты не поняла, милочка. Я не прошу, я требую. Нам давно пора обсудить некоторые общие детали…»

Она давно знала Немета – еще когда тот ходил в «шестерках» у Сига Белого, в недалеком прошлом заправлявшего половиной «теневого» мира Тиртиниума. Тогда Белого побаивались все, с ним даже кураторы – главы официальной власти районов, – не брезговали здороваться за ручку. Пока в один прекрасный день грозный пахан не испарился в воздухе вместе с собственным скутером, в который его конкурентам все-таки удалось, несмотря на все меры предосторожности, подложить такой мощный заряд взрывчатки, что никаких останков так и не нашли. Пришлось его ближайшим помощникам выбирать нового пахана по жребию. Без перетасовки остальных «должностей», как водится, тоже не обошлось – многие бывшие «шестерки» пошли на повышение. Вот и Немету в тот день повезло. Правда, нежданно свалившаяся на голову власть не добавила ему ни ума, ни смекалки, ни рассудительности. Зато в немалой степени одарила самоуверенностью и жадностью. Однако для Ксарры он был практически единственным, кто мог предоставить ей хороших боевиков для прикрытия хакеров после взлома заказанных баз данных, и эти «ширмы» ее вполне устраивали. Несколько раз она пользовалась и услугами людей Бинса.

Проблема заключалась в другом. Два месяца назад, когда один из его людей в ходе прикрытия случайно нарвался на перехватчиков из СОП, уйти не удалось. Пристрелили вместе с ее хакером. Такого крупного прокола у нее еще никогда не случалось. А тут еще и Немет – погибший боевик оказался его дальним родственником, и вне себя от ярости «патрон» выставил Ксарре счет в кругленькую сумму. И надо же было этому произойти именно тогда, когда она потратила все свои сбережения на вживление новых наноимплантов, о которых давно мечтала. Естественно, расплатиться с Неметом сразу ей не удалось. Не удалось и позже – именно с этого момента ее начала преследовать самая настоящая полоса неудач. Сделки часто срывались еще при переговорах с заказчиками, а в тех редких случаях, когда их удавалось заключить, хакеры попадались едва ли не раньше, чем приступали к делу… Ничто так сильно не влияет на коммерцию, как дурная слава, которая вскоре распространилась о ней как о посреднике. В общем, сплошная невезуха. Чему яркое подтверждение – сегодняшнее развитие событий. Именно поэтому ей давно следовало сменить место обитания, наладить контакты там, где ее никто не знал. Нова-2 – большая кормушка, мигрировать по разбросанным по ее поверхности мегаполисам можно до бесконечности.

Личная встреча с Неметом тем более не сулила ей ничего хорошего. Похоже, он и в самом деле каким-то шестым чувством почуял, что она хочет смыться, не заплатив. Зря все-таки она решила в сложившейся ситуации воспользоваться услугами его людей. Плохо подумала. Бывает. Теперь надо выкручиваться, чтобы потом не кусать локти…

«Послушай, Немет, я помню о нашей договоренности и как раз над этим сейчас работаю. Если все пройдет гладко, вечером я погашу половину долга. Тогда и поговорим о дальнейшем…»

«Уж не тот ли шелтянин является твоим компаньоном, милочка?» – почему-то с изрядной долей ехидства уточнил Немет.

«Какая тебе разница? – огрызнулась Ксарра. – Хочешь провалить мне все дело, чтобы я не смогла с тобой расплатиться? Видимо, тебе очень нравится, когда хожу у тебя в должниках? Так я должна понимать твою дурацкую упертость?»

«Ты, как всегда, невероятно строптива, сайя. Вот что, даю тебе минуту на раздумье – или ты приедешь добровольно, или мои парни приволокут тебя против воли. Выбирай сама».

«А ты, как всегда, невероятно груб, Немет! Силы зла, чего тебе вдруг приспичило увидеть меня именно сейчас?»

«Потому что я давно тебя не видел, – прошипел Немет, – ты же знаешь, как я тебя люблю. Ты едешь ко мне, сайя, разговор закончен».

Он отключился.

Ксарра с мрачным видом уставилась на команду Бинса. Семь пар глаз, соответственно, внимательно наблюдали за ней самой. Сдать назад и развернуться она вряд ли успеет, нужно сперва попробовать ослабить их бдительность. К Немету она по-прежнему не собиралась. С инфокристаллом Хэнка в кармане ей у него делать нечего.

– Ну что, сайя, поехали? – Бинс широко осклабился и сделал несколько шагов в ее сторону, продолжа вертеть дубинку в руках. – Патрон велел отвезти тебя к нему.

– Ну хорошо, хорошо, – она вскинула руки, точно сдаваясь. – Велел, так велел. Езжайте, я следом за вами…

Бинс отрицательно покачал головой, угрожающе оскалился:

– Нет, сайя. Если хочешь, мы отбуксируем твой трассер хоть на край света, но ты поедешь с нами. Так велел Немет.

В очередной раз проглотив недовольство, Ксарра потянулась за сумочкой, лежавшей на соседнем сиденье, но Бинс не позволил:

– Оставь, сайя. Ничего с твоими вещами не сделается. И давай-ка сюда свой игольник.

– Бинс, говнюк ты этакий, что это ты себе позволяешь, мы ведь не первый день знакомы…

– Вот именно, сайя, что не первый, – проворчал Бинс. – Поэтому лучше без глупостей. Мне будет очень жаль, если придется сделать тебе больно. Да, и придержи свои «коготки», иначе нам сразу придется стрелять, а мы так не любим расставаться со своими железяками.

Остальные «демоны» согласно закивали, двое выпрыгнули из машины вслед за Бинсом.

На Ксарру накатил приступ самой настоящей ярости. Да как он смеет так с ней разговаривать, приказывать ей – этот щенок, вдвое ее моложе… Да плевать ей, что их семеро, чем больше противников, тем больше они мешают друг другу. К тому же Немет наверняка ожидает ее получить живой и невредимой, а стало быть, руки у нее развязаны больше, чем у них. Вот только «когтями» в такой толпе нужно работать осторожно, а то можно и у себя что-нибудь отхватить, причем весьма нужное для дальнейшего функционирования.

Прикинув план действий, она с невозмутимым видом пожала плечами и вышла из трассера, приподняв руки и позволив лидеру «демонов» самому снять игольник с ее пояса. Глупо ухмыляясь, Бинс тут же опробовал новую игрушку на каком-то зонде – то ли коммерческом, то частном, с ходу не разберешь, к несчастью для себя пролетавшем мимо – короткая очередь игольника, и раскуроченный шар грохнулся на тротуар, рассыпая детали электронно-механического нутра.

– Побереги обойму, говнюк, – рыкнула Ксарра.

– Поосторожнее с выражениями, сайя, мы с тобой еще не разобрались. Топай, куда сказано.

Бинс развернулся вполоборота, пропуская ее мимо…

Вот тут-то и началась работа.

Бинс был рослым парнем, но Ксарра ему в росте и массе практически не уступала. Да и мышечные импланты, насколько ей было известно, у нее были ничуть не хуже, чем у него. Так что свое парень получил «туго и конкретно». Зубодробительный удар локтем в челюсть отшвырнул его на трассер Сагиба, заставив кувыркнуться через бортик и зарыться головой между панелью управления и сиденьем. Как всегда во время драки, Ксарра сразу ощутила знакомый прилив сил при выбросе адреналина в кровь. Импланты сработали молниеносно. Из ногтей вытянулись тонкие, полупрозрачные ниточки пятисантиметровых жал – острых, как лазер и твердых, как алмаз…

«Демоны» показали себя опытными и решительными бойцами. Их замешательство не длилось и доли секунды. Бинс еще летел вверх тормашками, а двое ближайших, покрепче перехватив дубинки, ринулись на нее, не дожидаясь, пока остальные попрыгают из машин для поддержки. Каково же было их удивление, когда эта сумасшедшая сайя, вместо того чтобы во весь дух припустить по улице прочь и нырнуть в какую-нибудь подворотню, лишая их возможности преследовать ее на трассерах, с яростным шипением набросилась на них, точно бешенная кошка…

Первого Ксарра вырубила ударом ноги в пах, второго хлестнула по лицу расслабленной кистью наотмашь, разрывая кожу и мускулы до самого черепа. Стальной стержень, которым парень пытался заслониться, развалился надвое – «когти» резали практически любой металл точно шелковую ткань. От боли «демон» завопил во всю глотку, хватаясь за окровавленное лицо. Третьему, прыгнувшему на нее сверху с бортика машины, повезло еще меньше. Ксарра метнулась в сторону, поднырнув под его выпад, и когда парень, потеряв равновесие, стал заваливаться вперед, полоснула его сзади по шее «когтями», кромсая позвоночник

Ее чувства предельно обострились. Зрение, слух, осязание… Ни одна деталь не могла пройти мимо ее внимания: она видела и слышала, что происходят на перекрестке в пятистах метрах отсюда, различала запах каждого из этих парней, а благодаря искусственным мышечным волокнам ощущала в себе такую силу и мощь, как если бы и в самом деле превратилась в дикую менгийскую кошку.

Остальные трое бросились на нее одновременно, но тут же разлетелись, словно кегли. У одного была разбита каблуком коленная чашечка, второй рухнул ей под ноги с располосованной шеей, заливая дорогу кровью, третий… третий успел увернуться, каким-то невероятно длинным гибким движением отпрыгнув прочь. Этот-то и был самым опасным противником, мгновенно сообразила Ксарра.

– Вали ее! – донесся сзади полный ярости и ошеломления голос Бинса.

В воздухе словно повис пронзительный дробный шелест – лобовое стекло ближайшего трассера «демонов» покрылось частой строчкой мелких отверстий. Бинс, мерзавец, пришел в себя и палил сзади из игольника, скорее всего – ее собственного. Второй раунд с применением стрелкового оружия Ксарру не устраивал. Она кувыркнулась через плечо (силы зла, куртку испачкала!), вскочила на ноги и длинными прыжками устремилась к левому проулку, из которого несколько минут назад появились одна из машин Бинса. Краем глаза она еще успела отметить, как трое других «демонов» – из уцелевших, кому она не нанесла особо серьезных повреждений, тоже повыхватывали оружие, а потом тень спасительного угла скрыла ее от визжащих потоков стальных игл и лучей станнеров…

Нет, не скрыла.

Ксарра не почувствовала ни удара, ни толчка, просто ноги потяжелели, наливаясь свинцом, а тело стало ватным и чужим. Она лишь с яростью успела подумать, что упадет ничком и, значит, ударится лицом о грубое покрытие тротуара, подпортив результат дорогостоящих пластических операций, а потом сознание растворилось в кромешной тьме.

6. Сагиб Кримсарт

– Эй, парень, так ты что, не желаешь мне составить компанию, что ли?

Не обращая внимания на пьяного недоумка, расположившегося за соседним столиком – здоровенная жирная харя килограмм так на сто сорок, напрасно пытавшаяся завязать бессмысленный разговор, я сдвинул грязную посуду на приемный диск в центр сервис-столика и нажал клавишу повтора. Где-то внутри трубы пневмоподачи что-то скорбно вздохнуло, диск ушел вниз. Я взглянул на наклеенный на поверхность стола экранчик меню, раздумывая, не заказать ли на добавку чего-нибудь другого, но решил обойтись тем же – порцией жареного мяса со специями. В ресторанчике Чена обслуживание было куда приятней, но сейчас автоматизированная закусочная лучше подходила для моих целей. Выбираешь нужный пункт и всего через минуту получаешь дежурное блюдо – бездушно, зато быстро и удобно. Я сюда не отдыхать пришел, а основательно заправиться.

После «прыжков» меня всегда донимает зверский голод.

А сегодня уже пришлось прыгнуть дважды, не считая того, мелкого перемещения, когда я вырубил агента службы безопасности. Теперь я знал совершенно точно – чей именно этот агент. Вернувшись к ресторанчику Чена, после того, как избавился от ноши, я как раз застал момент, когда прибывшее на второй машине «прикрытие» в количестве трех человек выволакивало бесчувственные тела коллег наружу и грузило в их собственный глайдер. После чего один из агентов включил в глайдере потерпевших автопилот, и обе машины отправились «домой». Заранее поставленный жучок, позволивший спокойно следовать в такси по соседней улице, в результате привел меня к резиденции Дома Велсайтов – высотному, шикарно оформленному в черно-багровых цветах зданию, занимавшему целый квартал в центре столицы. Настоящие Родовые Замки аристократов находятся в заповедных землях вдали от городов, а в городах – вот такие резиденции, для удобства контроля общественной и политической жизни планеты.

Выяснив это дело, я отпустил такси и зашел утолить голод в ближайший сервис-кафе. В том ресторанчике с Ксаррой поесть ведь так и не удалось. А заодно хотелось в спокойной обстановке пораскинуть мозгами, как теперь быть. Служба безопасности одного из самых влиятельных и могущественных Правящих Домов Новы-2 – не предмет для шуток…

Пневмотруба зашипела и выплюнула приемный диск с новой порцией. Горячее мясо соблазнительно исходило ароматным парком. Снова взявшись за вилку и нож, я принялся поглощать пищу, продолжая размышлять на разные невеселые темы. В частности – куда следует податься с Новы-2. Обратно на Шелту мне было рановато, люди, подобные мне, не должны появляться на родине слишком часто. Если уж угораздило стать пенсионером, то следует поддерживать среди подрастающего поколения свое реноме заслуженного ветерана, на которого необходимо равняться. А для этого не стоит слишком часто мелькать на глазах у этого самого подрастающего поколения. В Академии личные дела ветеранов – непременный предмет для пристального изучения, и те или иные человеческие слабости, такие как, например, тяга к уюту и комфорту (как у меня), тщательно заретушированы. Для них я человек из стальных мускулов и титановых нервов, способный рвать зубами сырое мясо врага посреди поля боя, усеянного свеженькими трупами, спать стоя под проливным дождем и с непринужденной улыбкой бегать по пересеченной местности, в то время как твоя задница нашпигована целой обоймой бронебойных игл. И должен таковым оставаться…

Может, навестить старых корешей на Сонгердане? В клане Скорпионов я всегда мог чувствовать себя спокойно и безопасно, и уважением был бы обеспечен под завязку. Когда-то оказал им пару дорогостоящих услуг. «Скорпионы» занимались тем же, что и Шелта – поставляли миру наемников-профессионалов, но по части подготовки переплюнуть шелтян так и не смогли. Эмпатические и другие пси-способности не приклеишь к черепу, как навороченную электронику вроде лоцмана, а искусственные аналоги все еще далеки от совершенства. Можно смотаться и на Гэгвэй, полюбоваться боями менгийских кошек, поучаствовать в сногсшибательных по величине ставках (других там не водится), только я сомневался, что Менге это понравится – выглядят ее «тезки» не столь красиво, как звучит ее имя, а взять ее с собой придется в любом случае, если в ближайшее время я не собирался остаться без подруги…

– Эй, парень, одно из трех – ты или глухой, или немой, или просто невоспитанный. Может, тебя стоит поучить вежливости?

От пьяного толстяка, не желавшего униматься, так и разило тупой, животной злобой. Весьма невысокий образчик интеллекта. У таких алкоголь с легкостью выуживает на белый свет все грязное белье, которое они носят внутри под якобы благопристойным видом.

– Я тебе говорю, ты, задница в дурацкой шляпе!

Как забавно. Так меня, шелтянина, еще никто не называл. Особенно в лицо – в лицо-то сразу видно, кто я такой, к толстяку же я сидел спиной, и остановить его было некому. По-прежнему не реагируя, я продолжал заниматься своим мясом. Тратить на каждого идиота свое внимание – глупое занятие, а аппетита он мне все равно не испортит, нервы у меня хоть и не титановые, но все равно в порядке. Работа такая. Сдается мне, топлива сегодня понадобится еще немало. Толстяк продолжал ругаться, а я невозмутимо жевал, сосредоточенно работая вилкой с ножом, и продолжая размышлять о Менге – в общем, каждый занимался своим делом.

Решая свои проблемы, Менга всегда действовала по-разному – в зависимости от ситуации, от того, с кем на данный момент имела дело. Но всегда напористо, быстро и без обиняков. Иной раз чересчур быстро. Чересчур. Я уже не сомневался, что Менга приложила руку к убийству Титу, и мне это не нравилось. За те пару месяцев, что я отсутствовал, она умудрилась завести себе крупные проблемы, раз ей так понадобились деньги для разрешения этих проблем. Галтова женщина, ну нет чтобы рассказать что к чему, поделиться – все сама, сама набивает шишки, сама их лечит. Ее гордость порой выглядит абсурдной, неуместной. Дурацкой. Сказал бы я ей, куда засунуть эту гордость… и хотя бы раз прямо попросить помощи. Например, одолжить денег у меня. Да с легкостью. Особенно ей.

Менга и в личной жизни была такой же – нетерпеливой, напористой. Терпеть не могла откладывать на завтра то, что можно было поиметь сегодня. Вспомнилось вдруг, как мы познакомились в каком-то заплеванном музыкальном баре, где я поджидал своего приятеля из соотечественников. Она приметила меня, едва переступив порог – я стоял, облокотившись на стойку, и потягивал густое бранзельское пиво, но такое заинтересованное внимание я почувствую и задницей…

Вот именно.

Можно сколь угодно долго рассуждать, что мой внешний облик выгодно отличает меня от аборигенов прежде всего, например, видом национальной шляпы – «соро» с широкими черными полями и черно-белой зеброй по тулье. Или высоким ростом. Можно предположить, что этой женщине понравились мои длинные волосы – местная мужская мода в основном сводится к коротким стрижкам, изуродованным какими-нибудь замысловато выбритыми полосами или пятнами. Но все дело было именно в вышеназванной нижней части тела. Крепкой мужской заднице. Короче, она на меня клюнула. Положила на меня свой красивый зеленый глаз. Точнее, сразу оба. Что, в общем-то, оставило меня совершенно равнодушным. Внимания со стороны женского пола в подобных заведениях хватает с утра до вечера, всех не обласкаешь. Помнится, я тогда еще про себя поморщился, зная заранее все, что эта «особь» может произнести при попытке «подклеиться». Что-нибудь вроде: «эй, красавчик, не угостишь ли выпивкой?» А потом разглядит лицо и срочно захочет пописать где-нибудь в укромном уголке. Желательно – наедине.

– Эй, парень, местечко с тобой рядом еще не зафрахтовано?

Фраза для затравки оказалась чуть живее, чем я ожидал. Но все-таки я ждал не ее, а приятеля.

Я обернулся, привычно сохраняя на лице невозмутимое выражение.

Женщина была высокой, статной, рыжеволосой. Оранжевый нано-пигмент на полных, красиво очерченных губах ярко пламенел в бликах флуоресцентных ламп. В полутьме, ежесекундно прорываемой разноцветными вспышками гремящей цветомузыки, черты лица и линии тела смазывались, лишая ее возраста, но то, что тело ее было подтянутым и физически развитым – это я уловил сразу. О том, что ей пришлось сделать немало пластических операций по изменению внешности, чтобы из дурнушки стать если и не красавицей, то вполне привлекательной женщиной, я узнал значительно позже. При нынешнем развитии медицины вообще и пластической хирургии в частности улучшить внешность не составляет большого труда – лишь бы деньги имелись. А вот заставить свое тело поработать с нагрузкой, сделать его сильным и совершенным физически… Посмотрели бы женщины Новы-2 на наших шелтянок в Академии, отрабатывающих навыки рукопашного боя наравне с мужчинами – не много найдется неженок из местных, у кого на это хватит духу.

У этой, видимо, хватило.

Продолжая откровенно разглядывать ее, я отпил из бокала глоток бранзельского, раздвинув губы чуть сильнее, чем следовало. Я ждал стандартной реакции на свою неординарную внешность шелтянина – испуга, оторопи… Ничего. Одно лишь неподдельное любопытство. И она не притворялась, не пряталась за маской самообладания, нет – действительно не испытывала страха. Самоуверенности этой сайе было не занимать.

– Импланты? – спокойно поинтересовалась женщина, разглядывая мои острые зубы. – Или ты расческу туда засунул? И что, на многих срабатывает?

Я промолчал, несколько удивленный ее поведением. Поневоле ухмыльнулся, оценив шутку. Но разговора не поддержал. Нет повода – нет знакомства. Быстрее отвяжется.

– Значит, ты шелтянин, – она сама сделала вывод. Затем щелкнула пальцами, подзывая робота-бармена, и уселась на высокий стул рядом со мной. Ее красивые точеные ноги в облегающих брюках из черной синтекожи смотрелись потрясающе, как и лаковые полусапожки с узкими каблуками на металлических набойках. Помнится, еще тогда я оценил по достоинству ее «снаряжение». Ударом такого каблука при желании можно убить. А брюки, хоть и облегали ноги, но движению не мешали абсолютно. И что-то в ее внутреннем мироощущении мне подсказало, что такой удар она нанесет, не задумываясь, едва только возникнет угроза ее личной безопасности. Красный топик обтягивал упругую, тугую грудь – как раз того размера, который я предпочитаю другим. Ничего не скажешь, эта красотка и в самом деле всему знала толк.

Мне потребовалось всего несколько секунд, чтобы оценить ее «достопримечательности», а потом я вернулся к своему пиву. Но женщина не собиралась отставать:

– И как же зовут нашего немногословного шелтянина?

Она задала вопрос в третьем лице, точно говорила о ком-то постороннем. Это своеобразное обращение снова заставило меня оторваться от бокала и взглянуть на нее повнимательней. Откровенно говоря, у меня нет привычки знакомиться с кем попало и где попало. Особенно – не по своей инициативе. Но от нее исходило столь острое любопытство с «привкусом» сексуального интереса, что у меня, помнится, мелькнула мысль – а почему бы и нет? Я ведь все равно искал приятную компанию на этот вечер, ну и что с того, что разок выбор сделал не я, а женщина, да еще и не шелтянка? В этом даже присутствовала некоторая пикантность.

Добравшись в мыслях до этого вывода, я решил назваться.

– Классное имя для классного парня, – ответила сайя, и в свою очередь представилась сама.

– А с чего ты взяла, что я «классный парень»? – я позволил себе чуть приподнять уголки губ, изображая усмешку.

Женщина наклонилась вперед всем телом, ее нос оказался всего в паре сантиметров от моего собственного. Опасная близость. Я никому не позволяю приближаться к себе настолько, если это не происходит в постели. Наклонилась и с ленивой усмешкой спросила:

– А ты когда в последний раз смотрел на себя в зеркало, красавчик?

Ну, что тут скажешь?

В результате в тот же вечер мы в этой самой постели и оказались, и плевать мне было на то, что подобные приключения далеко не в моем характере…

Я вдруг поймал себя на мысли, что слишком близко к сердцу принимаю ее неприятности. Более того, также неожиданно обнаружилось, что за эти два месяца, пока ее не видел, я по ней соскучился. Представляете? Соскучился. Слово-то какое, так и хочется отряхнуть руки, словно только что замарался в какой-то гадости. Только вот этого сентиментального дерьма мне и не хватало. Следовало побыстрее приканчивать мясо и возвращаться, пока Хэнк чего-нибудь не учудил. Когда полчаса назад я оставил его в своей квартирке, парень все еще находился под действием станнера, но сейчас, возможно, уже пришел в сознание. Представляю, какой у него будет отходняк – к действию нейроразрядника невозможно привыкнуть. К тому же наверняка наложился постэффект от телепортации. Не думаю, что раньше парню приходилось проделывать подобное – «прыгать» в компании с кем-либо, а первый раз для новичков эта операция всегда проходит весьма и весьма болезненно. Я-то с этой способностью родился, так что мне проще. Менга, кстати, именно поэтому никогда не позволяла мне переносить ее таким способом – терпеть боль и любить ее – разные вещи. Терпеть она умеет. Но не любит. Я ее понимаю. Поэтому вместе мы обычно путешествуем на моем трассере…

Ладно, хватит заниматься мысленным трепом, подумал я, продолжая орудовать вилкой, пора возвращаться в жилище. Не мешало проверить, как там у Менги дела. Надеюсь, она сейчас вместе с Хэнком и они мило беседуют, выясняя отношения. Потому что если она сейчас не со своим хакером, то может здорово влипнуть. Собственно говоря, она и так влипла… А вместе с ней, возможно, и я.

– Ты, рожа, я научу тебя вежливости, ты у меня сейчас поймешь, что такое вежливость…

Я слегка отклонился в сторону. Толстая пятерня того самого недоумка, который все это время донимал меня своей никчемной болтовней, промелькнула в воздухе и шлепнулась на стол. Совсем малость задев край «соро». Каюсь, задумавшись, я подпустил этого типа слишком близко – когда он решил перейти от оскорблений словом к оскорблению действием. Это обстоятельство только подчеркивает, насколько серьезные были у меня проблемы, раз я так глубоко задумался. Но не оправдывает.

Решив не отказываться от предложенного «десерта», я свободной рукой прижал его руку к столу, быстренько отправил в рот последний кусок мяса с тарелки, а затем вонзил освобожденную вилку в тыльную сторону жирной кисти. Отвратная картинка – остатки подливки выступили поверх зубьев вместе со свежей кровью, к тому же и голос у типа оказался немузыкальный – орет как резаный. Хаять мою шляпу с расстояния можешь, сколько вздумается. Но вот трогать ее… Совершено недопустимый физический контакт в отношении любого шелтянина. Надеюсь, теперь запомнит. Вон и лицо, наконец, разглядел, бедолага. Аж задергался – так проняло. Пластическую операцию, что ли, сделать, по примеру Менги? Она вон красоту себе навела, а я мог бы, наоборот, сотворить из своего лица что-нибудь неприметное… да нет, на Шелте меня не поймут.

Оставив толстяка вопить с пригвожденной к столу рукой, я поднялся и спокойно направился к туалету, расположенному в задней части кафе. Наверняка в эту минуту он связывался по лоцману с СОП, чтобы наказать своего обидчика за членовредительство. Увы, его ждет большое разочарование. Стоит задвинуть за собой дверь кабинки, скрыв тем самым операцию по переносу от посторонних глаз, и – фьюить, меня уже нет.

Я же говорил – топлива мне на сегодняшний день понадобится много.

7. Алагар

Взлом чипа дешевого электронного замка длился всего долю секунды.

Алагар приоткрыл дверь ровно настолько, чтобы «охотник» смог запустить внутрь автономные сенсоры. Тихо жужжа миниатюрными антигравами, пятерка «шмелей» слаженно юркнула в щель и заметалась по комнате, сканируя все подозрительные места. Тактический лоцман исправно выводил ряд визуальных картинок на некотором расстоянии от глаз, позволяя контролировать работу каждой видеокамеры.

Предварительная разведка никогда не бывала лишней. Поэтому Алагар неизменно действовал по раз и навсегда заведенному порядку. Несколько раз подобные предосторожности в, казалось бы, совершенно безопасных на первый взгляд ситуациях спасали ему жизнь. Пока – да, стандартное жилище «улья» и в самом деле не таило никаких сюрпризов. Но только пока. Внутреннее чутье твердило, что расслабляться еще рано.

Обстановка сотовки ничем не отличалась от сотен других, виденных ранее. Справа от окна стену подпирал изрядно захламленный разнообразным комплектующим барахлом стол с компьютерным терминалом – в тесной компании с узким, точно пенал, платяным шкафом; слева располагался замызганный остатками пищи кухонный автомат. В дальнем углу возле окна – санузел, огороженный пластиковой ширмой.

Переместившись в жилище, Алагар тихо прикрыл за собой дверь. Маскирующие чипы в его одежде, в режиме «станкайера» прикрывавшие его с ног до головы непроницаемым для посторонних глаз цифровым коконом, который демонстрировал вместо очертаний тела слепок с окружающей обстановки – штука, конечно, отличная. Но слишком долго маячить в коридоре и ждать, пока кто-нибудь на тебя наткнется, совершенно незачем.

В этот момент один из «шмелей», юркнув под компьютерный стол, засек «вражескую» видеокамеру, хитро утопленную в пластик, и передал ее характеристики. Сдержанная усмешка едва коснулась губ призонера и пропала. Так он и думал – на поверку все оказалось не так просто, как на первый взгляд. «Шпионов» с такими характеристиками используют самые разнообразные спецслужбы Новы-2 – это, конечно, еще не говорит о том, что «шпион» действительно установлен ими, но чем черт не шутит…

Благодаря маскировке «станкайера», камера осталась слепа.

Он отозвал «шмеля». Сердито жужжа, тот ретировался из-под стола и присоединился к остальным собратьям. Те продолжали заниматься выполнением ранее поставленной задачи – порхая по комнате, своими чуткими сенсорами собирали наиболее свежие образцы феромонов «клиента», по душу которого Алагар сюда и прибыл. Один «шмель», особенно усердствуя, даже забрался в урну утилизатора – скорее всего неисправного, и сейчас исследовал выброшенные носки, благополучно избежавшие уничтожения.

Алагар даже поморщился, представив, какой запашок может от них исходить.

Зависнув под потолком комнаты, «охотник» контролировал работу своих подчиненных, заодно передавая приказы и уточняющие распоряжения хозяина. Тактический зонд, за который Алагар в свое время отвалил немалые бабки, а позже еще и модифицировал в нем чип искусственного интеллекта, был его немалой гордостью. Сам аппарат выглядел как безобидный серебристый шар около пятнадцати сантиметров в диаметре, но таил в себе множество сюрпризов. В комплект к зонду прилагались шесть автономных радиоуправляемых биомодулей «шмель», довольно близко имитирующих внешний облик вышеназванного насекомого, но превосходящих размером прототип раза в три. Фасетчатые глаза – многослойные телекамеры с высокой степенью разрешения, лапки – чуткие улавливающие антенны, питающие антигравы «тела» – от энергоисточника зонда, усики – обонятельные сенсоры, жало на брюшке – одноразовый точечный лазер, укол которого мог пробить листовую сталь толщиной в пять миллиметров. Маневренность, проникновение, электронная отмычка, в случае необходимости – световспышка, или микровзрыв, ведущий к самоуничтожению бимода, а при удаче – и того, кто оказался тому причиной. Это, конечно, крайность – сами по себе бимоды не размножаются, и подобные потери позже приходится восполнять за свои кровные эталоны. Более того – к своим «малышам», за неимением лучшего аналога семьи, Алагар питал почти отеческие чувства. Вот и старался по возможности избегать вариантов со «смертельным» исходом.

Еще раз бросив внимательный взгляд вокруг, Алагар, ступая совершенно бесшумно, что без особых усилий позволяла специальная обувь, прошел на середину комнаты и остановился возле стола с терминалом. На вид стандартная дешевая хрень: плоский плазменный экран метр на полтора, присобаченный прямо к стене над столом, плюс системный блок, совмещенный в одном корпусе с клавиатурой. Связка экрана с системником, разумеется, дистанционная – кто в нынешнее время пользуется проводами?

Алагар подозвал одного из «шмелей». По странной прихоти, отреагировав на его запрос, зонд послал именно того «малыша», который занимался грязными носками в утилизаторе. Глядя на то, с какой скоростью номер пять (по нумерации самого «охотника») оттуда выпорхнул и ринулся выполнять приказ, можно было предположить, что прежнее занятие ему пришлось отнюдь не по душе. Еле слышно прогудев мимо лица, бимод спикировал к системному блоку, неподвижно завис против цилиндрического отверстия, предназначенного для загрузки инфоносителей, и запустил внутрь электронные усики. Спустя секунду хладагент процессора на пределе слышимости завел свою монотонную песню, а операционная система на экране монитора выдала заставку, приглашающую к работе. Естественно, с предложением ввести пароль. Кретины. Никакой оригинальности. Честно говоря, Алагар не слишком тепло относился к этим моральным уродцам, похищающим информационную собственность других людей и компаний, но самим своим существованием они частенько подкидывали ему работу, например, как сейчас, когда ему заказали срочно отыскать этого парня. Вдобавок, он и сам постоянно нуждался в хорошем софте для своего снаряжения, а высококлассные хакеры словно специально созданы для того, чтобы кропать левый – и оттого уникальный софт для такого высокоспециализированного «железа», как его зонд класса «охотник».

Предоставив заняться взломом допуска и анализом имеющейся информации «шмелю», Алагар покосился на кресло, торчавшее посреди комнаты, но садиться не стал, зная, что тем самым может нарушить маскировку – режим станкайера не столь совершенен, как хотелось бы, и при достаточно внимательном наблюдении со стороны можно засечь накладки в подмене реального изображения фальшивым. Алагар почти не сомневался – шансов на то, что включение терминала останется незамеченным, довольно мало, но, исходя из имеющегося опыта, рассчитывал, что пока там будут гадать, с чего это вдруг комп включился сам собой, «охотник» успеет проделать необходимую работу. Для этого требовалось не так уж много времени.

Вместо того чтобы сесть, он так же бесшумно подошел к окну.

Шестьдесят седьмой этаж как раз приходился на один из свободных коридоров между линиями официально утвержденных для городского транспорта воздушных трасс, поэтому движения машин в воздухе напротив окна не наблюдалось, а вот сверху и снизу транспорт пер сплошным потоком. Алагар задумчиво потеребил подбородок пальцами, защищенными почти неощутимым слоем пленочных перчаток. Не исключено, что придется использовать окно в качестве варианта отхода, хотя такой способ ему не нравился – слишком острые ощущения. Само же окно – наглухо встроенное в пластиковую раму дешевое стекловолокно размером два на два метра, с пассивным кислородным фильтром (чего еще можно ожидать в таких убогих жилищах), препятствием для него не являлось. Можно даже сказать, что ему повезло, раз эта «линейка» жилых сот оказалась крайней к наружной стене – таких «линеек» в улье семь, соответственно, пять разделяющих их коридоров, окна внутри которых попросту невозможны.

Откровенно говоря, наблюдение за этим жилищем он обнаружил еще в подъезде. Трудно было не почувствовать. Любой этаж «улья» имеет добрую сотню жилищ-сот, поэтому здесь практически круглосуточно кто-нибудь входит и выходит – хлопают двери, снуют люди, звучат голоса. Здесь же было тихо, словно весь народ, что-то почуяв, затаился в своих сотах от греха подальше. Нездоровые слухи в таких местах распространяются с молниеносной скоростью. Но такие мелочи Алагара никогда не останавливали. Особенно если заказанная работа хорошо оплачивалась. Его спецэкипировка позволяла ему делать многие вещи безнаказанно прямо под носом у наблюдателей… Хотя прямых столкновений он все-таки старался избегать. Здоровье не резиновое, а он не супермен из комиксов…

Тихий сигнал лоцмана прервал мысли: на виртуалку, развернувшуюся перед глазами, поступила информация от «охотника». Вернее, сообщение об отсутствии таковой – поиск по ключевым понятиям ничего не дал. Перед уходом хакер успел уничтожить все файлы, имевшие к нему отношение. Что ж, как этого ни хотелось, а для получения информации придется придерживаться другого варианта.

Временной фактор в его задании играл решающую роль – чем быстрее, тем лучше. Разумно предположить, что раз за этим жилищем ведется наблюдение, то установившие его люди могут иметь отношение к исчезновению клиента. Собственно говоря, варианта было два. Первый: хакер, представившийся заказчику как Бомж (вот убогость-то! В базе данных администрации «улья», куда Алагар уже успел наведаться, жильца звали попросту Хэнком), замешан в каких-то темных делишках (в чем может быть замешан хакер, и так понятно), в результате которых его сцапали и теперь вылавливают его компаньонов. Второй: делишки по-прежнему темные, но Бомжу удалось сбежать. И его недруги, ясное дело, на всякий случай организовали засаду в его убежище. Вернуться в это жилище еще раз может только полный кретин, но кто сказал, что хакеры – здравомыслящие люди? Второй вариант устраивал Алагара чуть больше первого, так как найти человека в бегах было для него значительно легче, чем выуживать его из чьих-то крепких рук – меньше «столкновений по интересам». Впрочем, на слепую удачу он тоже особо не надеялся, на самом деле редко все складывается гладко.

Алагар еще раз глянул в окно и вздохнул. Черт возьми, не исключено, что именно так и придется смываться. Не мальчик уже для таких рискованных прыжков: несмотря на кибернетические биоимпланты, возраст всегда накладывает свои ограничения. А куда деваться? Раз эти болваны-наблюдатели до сих пор не засекли работающий терминал, то придется действовать более грубо, чтобы немного пообщаться с ними для прояснения вопроса с Бомжом… Тьфу. Ну что за безвкусная кличка? С Хэнком. Не так коробит слух.

Призонер распахнул куртку, снял с магнитных захватов на поясе тяжелый пистолет, имевший характерный для игольника зализанные очертания и толстый, короткий ствол с сетчатым кожухом-редуктором вместо дульного отверстия – «страж-ст52», модификация игломета со станнером, излучатель нейроразрядника размещался в подствольнике. Включил на рукоятке питание, убедился, что все индикаторы загорелись зеленым, демонстрируя полную готовность рабочего режима, снял с предохранителя. Затем мысленный импульс, адресованный лоцману, заставил сменить режим маскировки, проявив призонера в реальности с чужой личиной – одной из многих, имевшихся в виртуальном гардеробе «охотника».

После чего Алагар нагло уселся в кресло, развернулся лицом к двери и принялся ждать.

Вот теперь сработало практически сразу.

Не прошло и десяти секунд, как бимод номер шесть, для страховки остававшийся снаружи «сотовки» все это время, передал изображение двух субъектов, быстро приближающихся к двери по коридору с противоположных сторон – от лифта и торгового центра, коими оборудован любой этаж. Вид этих субъектов Алагару не понравился. Тактику следовало менять. Немедленно…

Как всегда в минуту опасности, Змей тоже почувствовал его тревогу и пробудился от спячки. Лениво расплел кольца длинного гибкого тела и выглянул из черепушки Хозяина, желая понять, что именно его беспокоит. Темно-красный язык мелькнул в пасти, извиваясь между матово-белых клыков, в янтарно-желтых, гипнотизирующих глазах с вертикальным зрачком вспыхнула ледяная ярость… Броситься и стиснуть шею врага в смертельных объятиях, услышать хруст позвонков и сдавленный предсмертный крик… Впиться в горло, разорвать податливую плоть и пить теплую сладкую кровь, пока она не иссякнет, а затем выпустить обмякшее тело и вернуться в Гнездо… Но где сам враг?..

Алагар мысленно выругался. Удержаться от подпитки Дара становилось все труднее. Но уступив голоду Змея сейчас, в самый ответственный момент он мог остаться без своего главного козыря. А такой момент, как он чувствовал, может наступить именно сегодня, спровоцированный всей это чехардой событии, в которую он ввязался по собственной воле.

Пришлось загнать Змея на место – в свой собственный мозг.

Движения призонера были плавными, текучими и одновременно стремительными. Он встал, снова включив полную маскировку, и скользнул к левой стене, за кухонный автомат, оставив в кресле вместо себя оттранслированный «охотником» голографический муляж. Поведенческие модели виртуальных «личин» были созданы и отработаны давно, поэтому сейчас все прошло без заминки – со стороны могло показаться, что он как сидел в кресле, так и остался. Четыре бимода шустро рассосались по углам комнаты, занимая позиции, рассчитанные ИскИном «охотника» исходя из акустики помещения, пятый пристроился за спинкой кресла. Теперь муляж мог «разговаривать», по-прежнему не бросая на себя подозрений в своем виртуальном происхождении. Сам «охотник» притаился возле стены над входом, тем самым убравшись из поля зрения и приготовившись к действию, а разведчик, по-прежнему курсировавший снаружи, по сигналу «папочки» прикрепился к стенке коридора и мгновенно мимикрировал под нее, превратившись в почти незаметный нарост. Что-то вроде строительного брака.

Приближавшиеся люди были одеты во все черное – длинные, до колен, плащи, шляпы-котелки, блестящие ботинки. Темные очки-полумаски класса «инфрашок», скрывавшие верхнюю часть лиц субъектов, были способны защитить от избыточного света и тепла энергетических гранат. Сканер «шмеля» выявил, что практически во всей одежде присутствовал телларон – то есть она была почти неуязвима для обычного игольника. Эмблемы принадлежности, естественно, на одежде отсутствовали. Агенты секретных служб? Спецназ? Или просто наемники-профи? Оставалось только гадать. Но далеко не каждому наемнику по карману такое снаряжение.

Стандартная обойма игольника была выщелкнута и заменена обоймой с бронебойными иглами, начиненными микроскопическими зарядами взрывчатки – что способствовало более глубокому проникновению. Начиная с этой минуты, оплата за доставку клиента заказчику уже не казалась Алагару достаточной. Сейчас все выглядело куда серьезнее, чем он ожидал. Куда этого придурка-хакера угораздило вломиться? Причем, спер он там какие-либо секреты или только пытался – разницы уже не было никакой, вряд ли ему долго осталось дышать одним воздухом с остальным населением Новы-2. Задним числом Алагар сообразил, что этаж такой «тихий» не потому, что жильцы затаились в своих каморках – двери сотовок вдоль коридора могли быть заблокированы с центрального пульта в домоуправлении. Чувствуется работа «сосок» – простонародье на Нове так презрительно окрестило представителей секретных служб. Впрочем, напомнил себе Алагар, его не должно особенно интересовать, во что этот парень ввязался, следовало лишь отработать гонорар. Гонорар, размер которого он решил увеличить по завершении дела. После чего немного успокоился и принялся ждать дальнейшего развития событий, заодно подготавливая в уме подходящие для начала разговора фразы – если таковой вообще состоится, в чем он, не без основания, сильно сомневался.

Действуя в соответствии с программным обеспечением, «охотник» немедленно принялся подбирать радиочастоты для дистанционного подключения к лоцманам гостей. Когда те приблизились и рассредоточились по обе стороны от двери, чтобы провести короткое совещание по внутренним каналам связи, зонду уже удалось это сделать – по «виртуалке» поплыли строчки безликого диалога, заставив Алагара ощутить гордость за свое навороченное спецоборудование:

«Как тебе этот тип? Я проверил по картотеке – на него ничего нет. Скорее всего, внешность – обманка».

«Кто бы его сюда ни направил, он может иметь необходимую нам информацию. Если нет – тем хуже для него».

«Будем брать прямо сейчас, или на всякий случай вызовем железяку?»

«Согласен, выглядит опасно. Но ждать не стоит. Сдается мне, что он знает о нашем присутствии. Действуем сразу, а дальше разберемся по обстановке».

Они синхронно извлекли из-под плащей пистолеты – та же самая модель, что и у него – «страж-ст52», модификация игломета со станнером, но почему-то Алагар засомневался, что режим нейроразрядника будет использован. Он имел довольно четкое представление о том, как эти вояки относятся к оружию, типа: настоящий профи никогда не доверится каким-то там парализующим лучам, способным поразить цель лишь с небезопасно малой дистанции…

Тот агент, что стоял слева, приказом через лоцман разблокировал электронный замок и тут же рывком распахнул дверь. Второй одним гибким движением прыгнул внутрь, сразу уходя в сторону и падая на колено – тем самым освобождая первому, вполуоборот нарисовавшемуся в дверном проеме, вектор обстрела. Замерли в позициях для стрельбы они почти одновременно, что говорило о довольно высоком профессионализме. Оба ствола в их руках холодно уставились сеткой распределителя в переносицу голографического муляжа в кресле.

– Сидеть! – негромко приказал первый вслух. – Шевельнешься – успокою навсегда.

Муляж «от неожиданности» отпрянул, словно жутко испугался вида ворвавшихся боевиков, но был остановлен спинкой кресла и замер, вцепившись пальцами в подлокотники и сильно «побледнев». Эффект присутствия был полный, как и ожидалось. Пришлось этим воспользоваться, чтобы слегка потянуть время и дождаться, пока в помещении окажутся оба, так как оставшийся в коридоре был недосягаем для «охотника», а значит, мог ускользнуть и доставить кучу неприятностей. Опасная игра, но Алагар был вынужден ее затеять.

– Да ладно, ребята, какого зла вам надо? – взволнованно заговорила акустика «шмелей» голосом Алагара.

– Заткнись и сиди молча.

«Обыщи его».

«Хорошо».

Второй вошел, прикрыв за собой дверь. В тот же момент сенсоры его снаряжения почуяли что-то неладное, и боевик резко задрал голову. Взгляд пораженно уперся в серебристый шар «охотника», бесшумно парившего всего в метре над тульей его «котелка».

«Опасность!»

Одновременно с репликой рука боевика дернулась, вскидывая игломет, но «охотник» уже пришел в движение. Звук выстреливаемых капсул был похож на кошачье фырканье. Гости не успели ничего сделать, как мгновенно развернувшие в воздухе узко-ячеистые сети накинулись на них разъяренными исчадиями ада. Тот, который стоял на колене, как подкошенный рухнул лицом вниз, когда сеть подмяла его под себя. Крошечные стальные костыли – целая сотня, рассредоточенные по краям ловчей снасти, злым и визгливым стаккато вонзились в пластиковое покрытие, буквально пригвоздив боевика к полу. Рука с оружием застряла у него под грудью. Второму пришлось хуже. Оторвав от пола, сеть швырнула его на дверь, пришпилив к ней, словно причудливого жука в коллекции энтомолога. При этом его рука неудачно подвернулась вниз и палец нажал на спусковой крючок пистолета. Убрать намертво зажатый палец со спуска боевик не смог. В течение последующих десяти секунд игольник с характерным шелестящим посвистом изрыгнул всю обойму из тысячи штук особо прочных стальных жал прямо в носок правого ботинка, разорвав его в клочья вместе с пальцами ноги. А заодно проделав в полу дыру размером с кулак. Слегка придушенный сетью, профи сипло заорал, а дыра в полу тут же начала заполняться брызнувшей из раны кровью.

Победа была полной, но Алагар остался на месте, по-прежнему не позволяя себя обнаружить под маскирующим коконом «станкайера». В виртуалке замелькал диалог неудачников:

«Надо же так вляпаться! Нет, ну надо же так вляпаться, а! Какой-то сраный «гомо» подловил как младенцев!»

«Больно, адово семя… как же больно…»

«Включи медконтур».

«Уже…»

«В таком случае держись и жди, когда подействует. Железяка уже на подходе. Этот «гомо» слишком много на себя взял».

Теперь Алагар мог определить наверняка – судя по жаргону, эти типы действительно принадлежали к одной из военных или полувоенных структур. Только вояки и «соски» обзывали гражданских лиц презрительным словечком «гомо», подразумевая, что по их мировосприятию те относятся к явным недочеловекам. Алагар не знал, что они имели в виду под «железякой». Но что-то ему подсказывало, что знакомство с ней может окончиться плачевно. Следовало поторапливаться…

Змей лениво и одновременно настороженно наблюдал за поверженными врагами. Тревога Алагара не позволяла ему успокоиться и уснуть. Хозяин знает, что делает. Хозяин сильный. Но почему бы ни дать Змею размяться, вспороть глотку-другую, ощутить на языке вкус свежей крови?

Обойдешься, кишка безмозглая. И без тебя хлопот навалом…

– Кто вы, парни? – ласково спросил муляж. – Назовите себя.

Оба профи тяжело дышали и взмокли от напряжения. Не в силах пошевелиться, пострадавший агент шарил помутневшими от боли глазами по комнате, даже сейчас не оставляя попыток найти врага.

«Видишь его?»

«Только злоклятую куклу этого «гомо» в кресле… Небесные Сферы, у меня вся нога огнем горит! Не могу терпеть…»

«Заткнись. Не вздумай с ним разговаривать».

«Легко тебе говорить, твои ноги целы, а у меня кровища хлещет….»

«Да заткнись же, урод!».

– Не надо играть в героев, парни, – так же мягко и убедительно проговорил муляж. – Мы вполне можем договориться, если сможем обменяться полезной друг для друга информацией. Одному из вас срочно нужна медицинская помощь, так что не будем тянуть время. Учитывая ваши стесненные условия, говорить вслух необязательно, сбрасывайте реплики в виртуалку, я пойму. Кто начнет?

«Он нас слышит! Молчи!»

Предостережение, впрочем, уже было лишним – страдающий от раны профи потерял сознание, его глаза закатились. Алагар возвел «очи горе». Он явно поторопился с признанием. Следовало допросить вслух, отслеживая внутренний диалог по виртуалке. А теперь он шиш что от них услышит… Придется «ломать» лоцманы и скачивать все, что на них имеется, чтобы разобраться позже. Сложная задачка даже для «охотника», ведь модели явно военные, не хуже, чем у самого Алагара. А у него не так уж много времени, учитывая сложившуюся ситуацию…

«Шмель» снаружи вдруг прислал тревожный звуковой сигнал. Алагар мгновенно нашел взглядом нужную картинку на виртуалке, и невольно вздрогнул. После чего мысленно выругался, чувствуя, как теперь пот прошибает его самого – не хуже, чем пленников «охотника».

Из открывшегося лифта, аккуратно перебирая сочленениями причудливо изломанных длинных ног, грациозно выступил боевой робот класса «кузнечик», своим внешним обликом весьма отдаленно напоминающий биологический прототип – триста килограмм бронированной стали, пара тяжелых шестиствольных пулеметов взамен последних сегментов рук и длинное дуло плазменной пушки в башке. Впрочем, на вооружение, а также на базовые характеристики скорости и маневренности, заложенные на заводе-изготовителе, внимания можно было не обращать – такая штуковина снесет дверь одним весом. Поблескивая полировкой многочисленных деталей при движении и мягко покачивая оружейными стволами, «кузнечик» легким, словно бы танцующим шагом двинулся в сторону жилища, где засел Алагар. Длинные трехпалые ступни с широко расставленными для устойчивости пальцами, поверх металла обтянутые плотным эластиком, поднимались и опускались, издавая приглушенный цокот.

Алагар понял, что попал в очень скверный переплет. Точечные лазеры «шмелей» эту тварь не возьмут, слишком крепкая броня. Сеть, с успехом спеленавшая людей, тоже здесь бесполезна. Да и кончились сети, количество снаряжения в «охотнике» ограничено. Только спокойно, не наделать бы ошибок…

Для Змея здесь тоже не было работы. Будучи ментальным проявлением Дара, он воспринимал врагов только из плоти и крови, а боевого робота не видел в упор.

– Эй, парни, отзовите-ка эту штуку, и побыстрее, – сделал он еще одну попытку договориться, – иначе я рассержусь и проделаю в каждом из вас по дырке, не запланированной матушкой-природой.

В ответ профи, растянувшийся на полу, сыпанул в виртуалку издевательскую строчку:

«Железяка сейчас действует в автономном режиме и подчиняется только управляющему ИскИну снаружи здания. Тебе хана, «гомо», готовься к смерти».

– В таком случае я не завидую твоему дружку, облюбовавшему дверь этого жилища.

«А мне плевать».

– Ты, наверное, не понял, парень. Роботу придется пройти сквозь него.

До профи дошло. Пока он бешено матерился, сбрасывая всю эту словесную шелуху в виртуалку, Алагар в несколько бесшумных шагов оказался возле окна, попутно точным выстрелом из игольника превратив в пыль вражескую видеокамеру под столом. Как выяснилось, нехорошие предчувствия не подвели, так что пора было сматываться и заметать следы…

Он поднес правую руку, вернее биопротез, заменявший ему конечность, к стеклу и отогнул искусственную кисть вверх. Небольшое устройство лазерного резака, вмонтированное во внутреннюю сторону запястья и как раз предназначенное для таких операций, выдвинуло наружу хобот рабочего органа. Тонкий луч зашипел на грани слышимости, прожигая стекловолокно. Теоретически такое стекло можно разрезать и из игольника, но, учитывая скорость, с которой расходуется обойма, ее попросту не хватит, чтобы проделать дыру нужного размера, к тому же боеприпасы еще могли понадобиться. Да и незачем лишним шумом давать наводку противнику о своих действиях. Хотя один профи пребывал без сознания, второму, разглядывавшему пол, уши никто не закрывал. Пусть пока думает, что он у них в руках, что другого выхода у него нет, кроме как поднять лапки и сдаться. «Лежачий» тем временем забрасывал срочными депешами лоцман своего приятеля, пытаясь заставить того очнуться. Совершенно непонятно, что бы это дало. Возможно, просто потерял голову, когда понял, что «кузнечик» может пройти не только сквозь напарника, но и по нему самому, беспомощно растянувшемуся у порога. Теллароновый плащ вряд ли защитит от трехсот килограмм бездушно шагающего веса. Все равно что завернуть вареную картофелину в толстый слой фольги и шарахнуть сверху кирпичом. Как полагаете, уцелеет? Или полезет из всех щелей?

Плавно поводя рукой, Алагар как раз заканчивал линию, обрисовавшую последнюю сторону намеченного квадрата, когда профи, спохватившись, попытался связаться не со своим напарником, а с кем-то еще…

Между тем замаскировавшийся снаружи помещения номер «шесть» исправно передавал картинку на виртуалку лоцмана: остановившись напротив двери в коридоре, робот навел на нее все свое оружие и замер, видимо, обрабатывая поступающие команды от своего внешнего ИскИна.

Все, больше ни на что времени не оставалось.

Местные жильцы надолго будут обеспечены свежими впечатлениями, подумал Алагар, вышибая ударом локтя вырезанный кусок стекловолокна…

Нырнуть следом за ним не удалось.

Предупредительно выплывший за окно номер «четыре» лишь успел тревожно взгуднуть, как тут же разбрызгался от прямого лазерного удара в ничто, а сверху громадной тенью обрушилась и зависла напротив окна беспилотная боевая платформа на антигравах. Стволы счетверенной лазерной установки с надульными оптическими датчиками уставились Алагару в лицо.

– Прекратить сопротивление, – загремел механический голос. – Бросить оружие и поднять руки!

Следующие мгновения растянулись как во сне – тело призонера вошло в экстремальный режим сверхскоростного восприятия. В отчаянном броске он еще падал на пол, когда раненый профи, пригвожденный к двери, вдруг открыл глаза.

«Вижу!» – клацнула строкой, как затвором, виртуалка.

Маскировка «станкайера» явно была нарушена движением Алагара. Но если бы разум «соски» не был затуманен болью, он бы предпочел промолчать, чем дать такую вводную ИскИну. В тот же миг, считав информацию со зрительного нерва человека посредством лоцмана, «кузнечик» открыл огонь на поражение. Мощь совмещенного залпа из двух шестиствольных пулеметов, пришедшаяся на дверь жилища, разорвала ее вместе с телом человека буквально надвое. Обломки двери и кровавые клочья с визгом и грохотом полетели во все стороны, забрызгав стены, пол и потолок…

Злобный осиный рой крупнокалиберных пуль на этом не остановился.

Пронизав пространство от входа до окна, рой устремился наружу и вспорол бок платформы с той же легкостью, с какой консервный нож взрезает жестяную коробку. Платформа тут же задымилась и с сильным креном ушла куда-то влево, исчезнув из поля зрения. Но на этом дело тоже не закончилось. Видимо, какие-то из пуль замкнули управляющие контуры, и электроника платформы, переключившись в автономный режим, свободный от руководства со стороны внешнего ИскИна, отреагировала в режиме ответного удара. «Кузнечик» все еще молотил, всем телом сотрясаясь от грохота отдачи двух пулеметов, когда стартовавший с рельсовых направляющих платформы реактивный снаряд, выскочив из-за оконного проема, как черт из табакерки, влепился в его нагрудную пластину.

Совершенно оглохший от взрыва, лежа на полу, Алагар с тупым интересом смотрел, как на фоне развороченного дверного проема потерявший равновесие «кузнечик» опрокидывается на спину, беспомощно задирая умолкшие пулеметы. Осколки, превратившие в кровавое решето второго профи на полу, каким-то чудом его не задели. Отчасти спас корпус кухонного автомата, за который он успел нырнуть. Все еще не веря в это и действуя как сомнамбула, Алагар поднялся на ноги, перевалил через край окна и вывалился наружу. Другого шанса могло и не быть. Зонд и пятеро улетевших «малышей» юркнули следом, словно цыплята за наседкой.

На шестьдесят седьмом этаже оказалось довольно ветрено. Несмотря на автоматически включившиеся антигравитационные пластины, встроенные в плечи и спину комбинезона, его тут же потащило куда-то в сторону. Алагар был не против. Далеко внизу, превратившись в небольшое пятнышко, чадившее дымом, все еще падала платформа, преодолевая последние воздушные ярусы и заставляя шарахаться в разные стороны мельтешащий транспорт. Алагару совсем не улыбалось оказаться над платформой в тот момент, когда она врежется в наземное шоссе и сдетонирует оставшимся боезапасом…

Других наблюдателей по свою душу он не обнаружил, так что путь к отступлению был свободен. Алагар немного подкорректировал направление управляемого падения и нацелил себя на крышу соседнего, более низкого, чем тот, откуда он смылся, «улья», до которого было уже рукой подать…

8. Ксарра

Охватившая ее тьма жгла тело тысячей игл нестерпимой боли. Казалось, плоть разрывается от предельного напряжения, и каждая клеточка вопит, умоляя о пощаде. Ксарра застонала. В сознании с трудом всплывали отдельные отрывки случившегося, проявляясь и исчезая, словно картины, написанные рукой сумасшедшего живописца… И лишь когда через какое-то время, наполненное жгучей болью, в памяти проступило перекошенное злобой лицо Бинса, она вспомнила все. И застонала уже от злости, едва не заскрежетав зубами.

Немету все-таки удалось ее схватить. Глупо так попадаться… глупо…

По-прежнему не открывая глаз, она глубоко вздохнула и постаралась расслабиться. После лучей станнера всегда такой отходняк. Как-то ей уже довелось на себе испытать подобное, но тогда у нее была парализована только нижняя часть тела, а на сей раз ее вырубили полностью. Что ж, теперь она знает, на что это похоже – словно в тебя всадили полную обойму из игольника и теперь иглы тают, разъедая твою плоть ядовитой кислотой. Главное в таких случаях – максимально расслабиться, не бороться с этим дерьмом, не дергаться, лучше вообще не шевелиться. Что она и сделала, постаравшись отвлечься от боли размышлением о сложившейся ситуации… Но, обнаружив, что время на таймере лоцмана близится к половине седьмого, Ксарра мысленно выругалась, невольно напрягаясь – чем вызвала новую вспышку боли. Спокойно, сказала она себе, снова пытаясь расслабиться. Спокойно… будешь тут спокойной, как же. Что находится она сейчас у Немета, это понятно. Что он ждет, когда она очнется, чтобы поговорить – это тоже понятно без посторонних объяснений… Сволочь, подонок, снова мысленно взорвалась она, целый час псу под хвост, когда каждая минута на счету! И что этот Немет себе вообразил – что может вот так обращаться с ней безнаказанно? Да она же его на куски порвет, вот этими самыми руками… как только пройдет боль от парализующего действия станнера.

Кажется, боль и в самом деле начала стихать.

Теперь все тело зудело и чесалось как сплошная заживающая рана – хоть вой. Она бы и взвыла, лишь бы все это прекратилось, но тогда тут же примчится Немет или его шестерки. А время не мешало потянуть, чтобы прийти в себя полностью, как следует осмотреться и прикинуть, что она может сделать для собственной свободы самостоятельно. Проклятье, и не почесаться, руки разведены в стороны и к чему-то прикручены… да и ноги тоже… Сволочи! Сообразили, что с ее нано-имплантами шутки плохи. Впрочем, все равно сейчас двигаться не стоит – чтобы не привлекать внимание видеокамер, которыми наверняка нашпиговано помещение…

Немет, ты за это заплатить, мстительно подумала Ксарра, точно заплатишь.

Она чуть-чуть приподняла веки. Обзор из такого положения, ясное дело, был неважный, но выбирать не приходилось. Голая безликая комнатенка, облицованная белым пластиком, уставилась на нее ответ тусклыми световыми панелями с потолка. Ксарра лежала то ли на полу, то ли на… ну да, судя по линии пола, образующей угол со стеной, – на какой-то плоской поверхности, приподнятой над полом. Для стола – низковато, а для дивана – жестковато. Пластик он и есть пластик, сколько ни вертись, мягче не станет… Вот именно, детка, не вертись, не надо привлекать внимания этих жлобов…

Зуд сменился холодным покалыванием. Можно было бы облегченно вздохнуть, если бы все тело не продолжало так нестерпимо чесаться. Видит Небо, сколько ей приходилось прилагать усилий, чтобы просто не шевелиться…

Она продолжила осмотр из-под прищуренных век, старательно прислушиваясь к звуковому фону. Кажется, в помещении, кроме нее, больше никого не было. Уже лучше… Ксарра снова выругалась про себя. Насколько все это не вовремя. Теперь она жалела, что напала на группу Бинса. Могла ведь спокойно доехать до Немета, договориться с ним полюбовно. Теперь этого шанса у нее нет. Впрочем, еще неизвестно, как бы дело обернулось в случае ее добровольной сдачи. Никогда не угадаешь, что у Немета на уме. Тот еще типчик. Думает одно, говорит другое, делает третье. Только потому, наверное, и сумел до сих пор выжить, и не просто выжить, а весьма неплохо устроиться в этом мире, хотя вся его крутизна и влияние, которыми он так кичится – лишь видимость власти и не более того. Другой вопрос, что, сменив хозяина с Сига Белого на Улвара Рябого, «шестерка» стала рангом повыше…

Дверь с шипением отъехала в сторону.

Ксарра прикрыла глаза, успев заметить, что в комнату вошли двое. Она слышала, как один из них подошел к ней, присел на корточки и прижал пальцы к сонной артерии, проверяя пульс.

– Ага, начинает приходить в себя. Нужно сообщить Немету.

– Слушай, она в самом деле разделала группу Бинса в одиночку? – с каким-то детским недоумением спросил второй, его голос доносился от двери.

– А ты как думал? – послышался шорох. Парень поднялся. – Этой сайе пальцы в рот не клади…

– Что-то не слишком верится. Хотя… фигурка у нее ничего себе. Понимаю Немета…

– Не шлепай языком, а то патрон отрежет по самую шею, – проворчал первый.

– А это правда, что Немет на нее глаз положил, а она его отшила?

– Можешь спросить у него сам, раз такой разговорчивый. Но лично я бы не советовал.

– А хорошо патрон придумал, да? Раз не желает платить сама, пусть платит ее приятель, а то видали мы таких крутых…

Ксарра напряглась. Это что, специально было сказано, чтобы проверить ее реакцию? Или у Немета работают такие идиоты?

– Послушай, Диг, заткнись, – в полголоса одернул первый. – То, что ты у нас недавно, не дает тебе право задавать массу глупых вопросов. Пошли отсюда.

Послышались шаги. Тихое шипение закрывшейся двери…

Ксарра выдохнула сквозь стиснутые зубы. Речь, несомненно, шла о Сагибе, если это вообще правда. Допустим, это так. Что имеем? А имеем еще больше неприятностей, чем предполагалось. Она представления не имела, как поведет себя шелтянин, когда до него дойдет эта новость. Но, насколько она успела его узнать за эти три года, Сагиб был не из тех, кто безропотно соглашается с навязанными условиями, и вполне способен разобраться с Неметом по-своему.

Если вообще решит разбираться.

Лично она на месте Сагиба отказалась бы платить. В конце концов, ее проблемы – это ее проблемы. Плюнула бы на всех своих бывших приятелей, получила деньги от заказчика Хэнка и смылась бы с этой долбанной Новы-2. Что мешало Сагибу поступить именно так? Да, один раз он ее уже выручил в подобной ситуации, но тогда она ему за это заплатила, они квиты. А с какой стати ему расставаться со своими деньгами сейчас, причем – деньгами большими? Ради чего? Ради эфемерной близости между ними? Она в нее не верила. Может, для кого-то это понятие и имело смысл, но только не для нее…

Дверь снова зашипела.

Судя по топоту, на сей раз народу прибыло больше.

– Маснер, это дело надо будет уладить толково, понял? – голос принадлежал Немету – чуть приглушенный, даже тихий, но властный.

– Да, патрон, сделаем.

– Бери своих людей и отправляйся. И запомни – я не потерплю новой осечки. Если ты проколешься и в этот раз, считай, что тебя списали, – он говорил вкрадчиво, со слащавыми нотками заботливости, но этот отеческий тон никого не мог ввести в заблуждение.

«Не за Сагибом ли?» – обеспокоено подумала Ксарра. Или опять – блеф, и это распоряжение предназначено лишь для ее ушей? Чтобы сделать ее более уступчивой? Вот только в чем? Она с шелтянином – независимые друг от друга люди, каждый сам отвечает за свои поступки. И за ошибки тоже.

Немет остановился прямо над ней:

– Ай-ай-ай! Ксарра, милочка! – ласковый голос просочился сквозь сумрак сомкнутых ресниц. – Нехорошо обманывать. Я ведь знаю, что ты уже давно пришла в себя. Меня такими фокусами не проведешь. Открывай свои красивые зеленые глазки, и поговорим.

Плоская поверхность под ней пришла в движение, с мягким жужжанием переместившись выше. Ах вот оно что… По слухам, для особо строптивых должников Немет держал в своем особняке в специальной комнате самый настоящий пыточный стенд… Ну и угораздило же ее…

Ксарра сжала губы и открыла глаза, неприязненно уставившись прямо в холеное лицо кримпатрона Серого Утеса, маячившее у самого носа. Стенд поднял ее как раз на высоту сиденья низенького стульчика, на котором Немет устроился сбоку от ее головы. От него исходил густой запах дорогих сигар и мужского дезодоранта. Темные прямые волосы зализаны назад, открывая высокий лоб с залысинами, тонкая линия носа как бы разрезает лицо надвое, а черные маслянистые глаза смотрят с хитрым прищуром…

Только бы сдержаться, не заорать на этого подонка, чтобы отвести душу…

– И зачем, спрашивается, надо было устраивать всю эту потасовку, сайя? – Немет укоризненно покачал головой. В его произношении «сайя» звучала форменным издевательством. – Можно было просто приехать и поговорить.

– Я же тебе… уже объяснила, – в горле першило, точно она проглотила горсть песка, – отдам я тебе долг. Сегодня вечером. При условии, что ты отпустишь меня немедленно.

– Понятно. Хорошо, кстати, выглядишь. И одета неплохо. Классная курточка, с нанозамком, наверное, масса потайных кармашков для разных приспособлений, а? Нет, правда, отлично сидит. Где брала, у Арманама? Конечно, надо и фигуру иметь соответствующую…

– Немет, я не шучу, не пытаюсь выкрутиться, ты действительно срываешь мне важную сделку…

– Милочка, я и так слишком долго ждал. Согласись, у тебя была возможность расплатиться со мной еще месяц назад. Но ты этого не сделала. Кажется, у тебя тогда тоже сорвалась сделка? А где гарантии, что не сорвется и эта, если я тебя отпущу?

– Не будет никаких гарантий, Немет, пока ты держишь меня у себя.

– Заткнись, ты не в том положении, чтобы торговаться! – Немет злобно оскалился, повышая голос. Его вежливость испарилась вместе с видимостью аристократичных манер, которыми он так любил при случае пускать пыль в глаза, но никогда не доводил игру до конца – самообладанием Небесные Сферы обидели. Немет любил, чтобы люди вели себя с ним покорно и почтительно, а Ксарра не собиралась доставлять ему такое удовольствие. Поэтому неудивительно, что даже такой, казалось бы, пустяк, как непочтительный тон собеседницы, вывел его из себя.

– Вместо того чтобы откладывать деньги для погашения долга, ты хорошо одеваешься, хорошо ешь и пьешь, хорошо…

– Трахаюсь я тоже хорошо, Немет. Только не с тобой.

Немет умолк, побледнев от оскорбления.

Два здоровенных «лба», карауливших возле двери каждый его жест, многозначительно переглянулись, с трудом сохранив на лицах постное выражение. Их счастье, что хозяин не посмотрел в их сторону, подумала Ксарра, мысленно усмехнувшись. Как же, наступила на любимую мозоль. Может и зря, но так трудно было удержаться…

Она попробовала шевельнуть запястьями, прихваченными к поверхности стенда эластичными захватами. Руки уже слушались вполне сносно, это хорошо… Больше всего Немета бесило то, что, отвергнув его настойчивые ухаживания, она в конце концов сошлась с шелтянином. Немет считал инопланетников недочеловеками, людьми даже не второго сорта, а чем-то вроде домашней скотины. Он вообще не признавал за ними каких-либо гражданских прав, особенно здесь, на Нове-2 с ее консервативным укладом правления Аристократических Домов. И это при том, что сам являлся «большой шестеркой» криминального мира – то есть чихал на эти права с крыши «улья». Забавный парадокс…

Немет неторопливо поднялся, медленно оглаживая прилизанную голову ладонью, точно боялся потерять остатки волос. Подумать только, ведь всерьез мнит себя неотразимым мужчиной. Этаким героем-любовником. Поэтому считает, что в коррекции внешности не нуждается, тем более – в каких-то волосах. Мерзкий урод.

– Пожалуй, – медленно проговорил он, не спуская с Ксарры пронзительного взгляда, – я познакомлю тебя с Сандой, чтобы ты поняла, как ошибаешься на свой счет… Ты слишком много на себя берешь, сайя. Возомнила себя неуязвимой и незаменимой, а на самом деле ты – всего лишь маленькая дрянная шлюшка, которую все имеют, куда только пожелают. И я в том числе.

Что это он такое несет?

Ксарра припомнила тощую угловатую стерву лет тридцати, вечно околачивавшуюся в апартаментах Немета то ли в качестве телохранительницы, то ли в качестве проститутки, а то и в обоих «качествах» сразу. Помнится, как-то раз, когда пришлось договариваться с Неметом об очередном найме «ширмы» для своего хакера, они даже поцапались, – та сказала что-то непочтительное о ее новом прикиде (Ксарра только что сменила цвет волос).

– С какой стати мне знакомиться с ней еще раз, Немет? У тебя что, провалы в памяти?

– Дерзка, по-прежнему дерзка. Когда-то меня это даже привлекало, но не сейчас, когда у меня есть новая Санда…

Видимо, распоряжение было отдано по лоцману, так как не успел он договорить, как зашипела дверь, и вошла… вошла…

Глаза Ксарры против воли расширились от изумления, когда она поняла, что видит собственную копию. Внешность, цвет волос, макияж, одежда… Она и держалась точно также – независимо и нахально одновременно. А шагнув в комнату, остановилась, уперев кулак в бок знакомым до боли жестом и уставилась на нее с презрительной усмешкой… ее, Ксарры, усмешкой. Но едва она заговорила, как обманчивое впечатление слетело напрочь. Да, голос был похож, но более высокий, а интонации, манера произнесения слов и вовсе не ее.

– Привет, сайя. Рада видеть тебя в столь интересном положении. Наши ребята еще на тебе не попрактиковались?

– Я даже вставил ей такие же импланты, как у тебя, – тонко улыбнулся Немет, лучась самодовольством. – Милочка, покажи…

Лже-Ксарра ленивым движением согнула руку в локте, поднимая кисть, из кончиков ногтей выдвинулись почти неразличимые нити… и резко полоснула по краю стенда, отхватив приличный кусок возле ноги Ксарры.

– Ты, сучка! – заорал на нее Немет. – Вовсе незачем было портить мой стенд!

– Не будь занудой, Немет.

– Убирайся!

– Да ладно тебе, милый, чего ты кипятишься по пустякам?

– Пошла вон, я сказал!

Немет с такой злостью наподдал по несчастному стулу, что тот врезался в стену и отлетел в угол. На что Санда пожала плечами и, демонстративно покачивая тугими бердами, с вызывающей видом продефилировала за дверь. Немет сразу остыл. Обернувшись, он пояснил с торжествующей усмешкой на губах:

– В наше время повальной пластической хирургии и киборгизации можно сотворить чудеса, не так ли? А Санда любезно согласилась предоставить свое тело для столь глобальной переделки. Дорогое удовольствие, но дело того стоило. Так что ты, милочка, мне больше не нужна. Теперь твое тело и так принадлежит мне, полностью удовлетворяя мои скромные запросы. Да и нескромные тоже. – Немет издевательски хохотнул.

Ксарра уже справилась с шоком, загнав удивление, страх и ярость, охватившие ее при виде двойника, глубоко внутрь. Дешевка. Дура. Тряпка. Новое тело не заменило этой Санде ее примитивные мозги, не способные подумать о том дне, когда она своей тупостью надоест Немету. Так что недолго ей кичиться статусом новой любовницы патрона. Немет тоже хорош. До сих пор не понял, болван, что его в ней привлекало не только тело… Но положение серьезно осложнилось, раз у Немета больше нет сдерживающих факторов в ее отношении… Вернее, это он так полагает, но ей-то от этого не легче.

– Итак, – вкрадчиво продолжил Немет, – сколько ты можешь отдать прямо сейчас?

Ксарра промолчала, лихорадочно прокручивая в уме возможные варианты своего спасения.

– Ты покалечила семерых моих людей, сайя, – напомнил Немет, – и тебе придется за это ответить. Ты заплатишь за все вдвойне. Тридцать тысяч эталонов. Ясно? Иначе…

Ксарра была удивлена. Она-то была уверена, что хотя бы одного прикончила. Успели спасти? Выругавшись про себя, она решила открыть карты. Другого выхода она не видела.

– Немет, у меня с собой был инфокристалл. Он у тебя?

– Ты имеешь в виду это? – Немет вытащил из нагрудного кармана кристаллический цилиндрик, который она забрала у Хэнка, и подкинул на ладони.

– Да. Там информация заказчика, за которую он готов заплатить большие деньги. Код связи я тебе назову…

– Извини, милочка, он бракованный.

– Что ты сказал? – Ксарра нервно встрепенулась, почуяв неладное, даже попыталась приподняться, забыв о путах, но те мигом отбросили ее обратно, резкой болью врезавшись в кожу.

– Мои ребята пытались его просмотреть, но он оказался пуст.

Небрежным движением Немет швырнул кристалл ей на грудь. Тот невесомо ударился, отскочил и полетел вниз, оповестив о соприкосновении с полом тихим звоном.

Ксарра сперва не поверила своим ушам. Не может быть… Столько трудов – и все зря? Нет. С кристаллом все было в порядке – до того, как он попал в руки Немета. Хэнк не притащился бы на заключение сделки с пустышкой, в этом она была уверена на все сто. А те парни в черных плащах даже не успели его коснуться, когда брали Хэнка. Каким-то образом Немет испортил кристалл. Специально. Ей назло. Этой скотине и впрямь доставляло удовольствие видеть ее своей вечной должницей…

– Ты хоть понимаешь, что натворил? – медленно проговорила она, чувствуя, как эмоции выходят из-под контроля, и в душе стремительно нарастает бешенство. – Как я тебе теперь верну долг?

– Не стоит так кипятиться, сайя, – отмахнулся Немет, снисходительно окинув ее с головы до ног, словно раздевая взглядом. – Забудь ты об этом кристалле. Я уже нашел, из кого вытрясти свои деньги. Кстати, ты уже связалась со своим шелтянином, оповестила его о нашей встрече? Очень надеюсь, что это так. Ты же знаешь, как я не люблю терять время…

– Идиот! Кретин! Подонок! Урод! – Ксарра захлебнулась от ярости. Ей страстно хотелось вскочить и задушить Немета собственными руками, выдавить ему глаза, перерезать глотку… Она дернула руками с такой силой, что ленточные захваты заскрипели и впились в запястья, раздирая кожу в кровь. И обессилено упала обратно, затихнув. Все пропало. Пропало. Из-за совершенно нелепой случайности…

– А с чего ты вдруг так разозлилась? – Немет вопросительно приподнял бровь. – У твоего дружка нет денег? А вот у меня совсем другие сведения. Насколько я знаю, у шелтян в отставке приличная пенсия. Я думаю, он не откажется заплатить за тебя кругленькую сумму. А если нет, – он снова склонился над Ксаррой, – мы пошлем тебя ему в упаковке. По частям.

Один из телохранителей заржал. Немет обернулся к нему и зыркнул так, что смех мгновенно оборвался.

Ксарра хорошо понимала всю сложность ситуации, в которой оказалась. Даже если Немет получит за нее выкуп, он все равно может ее не отпустить. Она достаточно слышала о выходках этого мстительного выродка, да и сама не первый год знала его не понаслышке. Накачает наркотиками и оставит у себя в качестве развлечения для своих «лбов». Или убьет, предварительно поиздевавшись вволю. С него станется воспользоваться ситуацией и отомстить за то, что она когда-то отказала ему… Особенно теперь, с этой новой куклой…

Сагиб не носил лоцман, испытывая к нейро-электронике какое-то странное отвращение, но она могла послать весточку на обыкновенный мобильник, который он всегда таскал с собой. Но по-прежнему не была уверена в том, что Сагиб согласится платить. А если Немет получит отказ прямо сейчас, то еще неизвестно, как он с ней решит поступить. Лучше потянуть время, выждать подходящего случая… Все равно о заказчике Хэнка можно теперь забыть… Проклятье. Может, все-таки стоит связываться? Поговорить, узнать его мнение, предупредить, в конце концов, и если Сагиб решит на нее плюнуть, то она узнает об этом первой… Нет. Силы зла, нет! Все это дико унизительно – когда кто-то несется тебя спасать от очередных неприятностей, словно малолетнюю соплюху. Она просто себе не простит, если не использует все возможности для того, чтобы выбраться самостоятельно. Самой надо как-то выбираться, и только самой… К тому же всего полчаса назад она сама решила бросить Сагиба. А теперь что, чуть прижало – сразу на попятную? Ну уж нет, она не малодушная идиотка…

– Сначала уши, потом нос… – Немет водил пальцем над ее лицом. – Милочка, у тебя много частей тела, которые можно отрезать без особого ущерба для твоей жизни. Уж поверь моему опыту. А теперь ты будешь паинькой и свяжешься с ним по лоцману, пока я не вбил его в твою глупую строптивую башку…

– У него нет лоцмана, – глухо оборвала его Ксарра. Со стороны могло показаться, что она сдалась, что ей овладела апатия, но она просто затаилась, решив не расточать своей ярости попусту, унижений с нее и так на сегодня достаточно.

– Нехорошо лгать папочке. – Немет укоризненно покачал головой, снова играя роль доброго родственника. – Хочешь меня уверить, что все это время ты валялась здесь просто так, и не пыталась с ним связаться? Подумай хорошенько.

– У него нет лоцмана, – она с вызовом смотрела Немету в глаза.

– Всегда есть способ связаться с близким человеком, разве нет? Подумай еще раз.

– Немет, – процедила Ксарра сквозь зубы, в ее глазах стояла такая лютая ненависть, что Немет невольно выпрямился, отодвигая свое лицо, – если ты ему понадобишься, он сам тебя найдет, и тогда вряд ли ты сможешь диктовать ему условия.

– Ну, хорошо, нет, так нет, – Немет равнодушно пожал плечами. Впрочем, равнодушие это было напускным – в его глазах горела злоба, вполне способная по накалу посоперничать с ее ненавистью к нему. – Мои люди сами его найдут. Но тогда, – он угрожающе повысил голос, – тогда я утрою твой долг.

Ксарра промолчала. Выходит, Немет в самом деле послал людей за Сагибом. Что ж, их ждет большой сюрприз, если они его все-таки найдут – шелтянин не любит непрошеных гостей. А вот у нее времени осталось меньше, чем она думала. Когда Немет, образно говоря, получит обратно «головы» своих боевиков…

– Милочка, мое терпение не безгранично. Когда мне надоест твое молчание, я спущу на тебя своих мальчиков. Можешь мне поверить, уж они-то с тобой управятся быстро.

– Не советую, – спокойно произнесла Ксарра.

Немет дернул бровью:

– Это угроза?

– Это предупреждение. Сагиб – шелтянин, и придерживается своих обычаев даже на Нове. А так как мы с ним уже три года, он считает меня своей женщиной. И если ты посмеешь причинить мне вред, он прикончит тебя вместе со всеми твоими выродками… Собственно говоря, он и так теперь тебя прикончит. Так что, боюсь, выкуп придется платить не ему тебе, а наоборот. Ты сделал большую глупость, Немет, подняв на меня руку.

Естественно, она блефовала. Никаких таких обычаев она знать не знала, только что придумала. А что еще оставалось? Только одно – тянуть время. Ждать, пока ее здесь оставят одну.

Немет хмыкнул, вытащил из кармана куртки вибронож, включил. Кромка лезвия размылась от невероятно быстрых, неразличимых для глаз колебаний. Грубо схватил ее за волосы, чиркнул. Ксарра в который раз стиснула зубы, чтобы не выругаться вслух. В руке Немета остался клок ее волос. Сволочь, испортил прическу… Немет приподнял клок двумя пальцами, многозначительно глянул на Ксарру, дунул и пару секунд смотрел, как разлетевшиеся обрезки медленно планируют на пол.

– И что? – Немет развел руками. – Где же твой спаситель? Где твой шелтянин? – он театрально заозирался по сторонам, словно ища чужака, даже заглянул под стенд. – Эй, Сагиб, ты где?

Лбы возле двери заулыбались, не сумев удержаться при виде столь потешного зрелища. Казалось, на их откормленных рожах так и написано: ну дает, патрон, ну молоток! Ксарра молчала. Ей многое хотелось высказать на счет этого «патрона», но лишний раз его злить – себе дороже. Немет выпрямился, спрятал вибронож обратно в карман и легонько пнул ногой стойку, поддерживавшую стенд.

– Нет его, милочка, нет. И поверь мне, он будет вести себя тихо, как мышка, и покладистым будет, как примерный мальчик, иначе он тебя увидит только по частям. А если нет… то твоя участь станет хорошим примером для остальных, кто, как и ты, пытается меня надуть. Ладно, хватит, заболтался я с тобой, когда еще столько дел впереди… Сауна, например, заждалась. Не скучай тут без меня, я вернусь очень, очень скоро…

Немет шагнул к выходу, не замечая поспешно расступившихся телохранителей, но уже в дверях снова обернулся:

– Кстати, сайя, мне вдруг пришло в голову, что Санда может в сауне и оплошать. Тело у нее твое, и надо признать – весьма сексуальное тело, да вот темперамент у нее не тот. Не твой. Как думаешь, сможешь мне помочь в этом затруднении, если вдруг?.. Вполне вероятно, милочка, что если хорошо постараешься, то я немного уменьшу твой долг. Что молчишь? Нет слов? Ладно, подумай пока, время у тебя есть…

Сказав это, Немет вышел вон, телохранители следом, дверь за ними закрылась.

Ксарра с трудом подавила бушевавшую в душе ярость. Наконец-то убрался. Скотина. Помоги себе сам, так будет лучше для нас обоих… Спокойно, детка, не надо эмоций… пора уже действовать, а не упиваться собственной яростью… Спокойно. Не так уж плохо пока все идет, раз Немет не приказал ее накачать какой-нибудь дурью, чтобы держать в полусознательном состоянии…

Минут пять она выжидала, предоставив Немету и его людям возможность убраться подальше. Главное – все сделать обдуманно и четко. Если сейчас за ней следят видеокамеры, то времени, когда она начнет действовать, у нее будет очень мало… Хотя, на первый взгляд, совершенно пустая комната – абсолютно голые стены и потолок. Она снова попробовала путы, как можно незаметнее для посторонних глаз напрягла мышцы рук и ног. Теперь тело слушалось полностью. Отлично. После того, как она так разделалась с группой Бинса, люди Немета, конечно, будут настороже, но попробовать стоило. Внезапность – хороший аргумент при побеге. Но не мешало бы притупить бдительность охраны, если таковая выставлена за дверью… А для этого лучший способ – привлечь ее внимание.

Ладно, будем считать, что Немет уже далеко.

– Эй, кретины, есть там кто-нибудь или нет? – громко крикнула Ксарра. – Отзовитесь, Зла на вас нет! Или боитесь сюда нос сунуть, пока нет вашего хозяина?

После короткой заминки дверь зашипела, в проем сунулся незнакомый молодой парень – высокий, худощавый и безмозглый, как подошва башмака, судя по тупому и боязливому взгляду, которым он на нее уставился. Ксарра усмехнулась. Понятно, слава о ней уже распространилась среди «лбов» Немета достаточно широко. Хорошо это или плохо? Там видно будет.

– Чего тебе? – недовольно спросил охранник.

– Ты забыл добавить «сайя», урод! – рявкнула Ксарра. – Чему тебя только мать в детстве учила?

– Ну, сайя, ну и что? – на лице парня проступило виноватое выражение.

– Мне нужно отлить, недомерок, – для убедительности Ксарра приподняла голову и показала глазами на низ живота. – Не могу больше терпеть. Можешь позвать своих дружков, если так боишься, но отвяжите меня и отведите куда надо.

– Э-э, нет, – тупая рожа расплылась в хитрой улыбке. – Патрон предупреждал насчет этого. Старая уловка. Я тебя отвяжу, а ты на меня и набросишься…

– Так что же мне, под себя мочиться?! – с негодованием заорала Ксарра. – Или ты очко сюда принесешь, а? Может, и штаны мне снимешь?

– Хм, – эта мысль охранника явно заинтересовала. Он поскреб в затылке костлявой пятерней. – Во, тазик подойдет. Кажись, в душе валялся…

И стал поворачиваться, чтобы отправиться за этим самым тазиком.

В тот же миг время разбилось на неуловимые доли секунды.

Ксарра до предела согнула кисть правой руки, опустив пальцы кончиками к запястью. Выскочившие «когти» с легкостью рассекли прочный эластик захвата, едва не вспоров кожу, но риск того стоил. Сейчас от скорости действий зависела ее жизнь, потому что второй раз этот номер ей не удастся. С остальными захватами, на левой руке и ногах, она расправилась еще быстрее. Одним гибким движением перемахнув со стенда на пол, она оказалась у охранника, словно завязшего в невидимом киселе и все еще преодолевавшего дверной проем, как раз за спиной. Почуяв неладное, тот начал оборачиваться, когда Ксарра, обхватив его голову сзади одной рукой за подбородок, а другой за затылок, резким движением свернула ему шею. Хруст позвонков, и тело охранника обмякло. Мгновенная и бесшумная смерть, что и требовалось. Труп еще оседал на пол, а оружие – обыкновенный игольник, уже оказалось в ее руках. Быстро подобрав валявшийся под стендом кристалл – возможно, Немет тоже по-своему блефовал, и от кристалла есть еще какой-то прок, Ксарра рванула в коридор, намереваясь, если потребуется, проложить себе дорогу с боем…

Страшный удар отшвырнул ее назад, в комнату.

Чувствуя, как лопаются ребра в правом боку, она налетела спиной на край пыточного стенда, впившегося в спину, словно лезвие меча, и бросившего ее лицом на пол. Но эта боль не могла сравниться с болью от только что полученного удара. Шок был очень силен. Ксарра захрипела, одновременно пытаясь вдохнуть выбитый из легких воздух и повернуться на бок – чтобы вскинуть руку с игольником, который ей каким-то чудом удалось не выронить.

И увидела нападавшего.

Бинс. Кто же еще. Его фигура заслонила дверной проем – расширившиеся глаза неестественно блестят, скуластое лицо покрыто мелкими бисеринками мутноватого пота, в углу рта дымится ядовито-желтая сигарета, движения невероятно стремительны и точны. Наученный горьким опытом, да еще и накаченный наркотиком из «Мозголома», Бинс не стал тратить время на оскорбления. Его любимая стальная дубинка описала короткую дугу и обрушилась на руку Ксарры, с легкостью раздробив, сломав лучевые кости. Игольник выпал из сразу омертвевших пальцев. Зарычав и с отчаянной силой оттолкнувшись левой рукой и ногами от пола, Ксарра прыгнула на него, целясь головой в живот…

Бинс оказался быстрее. Удар по плечу, сотрясший все тело, снова сбил ее на пол. На этот раз сознание едва ее не покинуло. Пока она слепо и беспомощно ворочалась на полу, стараясь удержаться на той грани, за которой следует темнота, Бинс без устали продолжал обрабатывать ее дубинкой. Вспышки боли растекались по всему телу, словно вызывающий онемение яд.

Он собирался ее убить. Этот обдолбанный урод просто собирался ее убить, потому что явно перебрал с дозой и ничего не соображал… Что ему сейчас Немет, который вернется и разделает его на кровавые клочки за превышение полномочий…

В такой ситуации все мысли и чувства обостряются до предела.

Улучив момент, Ксарра с силой выбросила ногу, целясь Бинсу в голень. Мышечные импланты не подвели – приглушенный треск кости прозвучал в ушах сладостной музыкой. Завопив, боевик споткнулся, теряя равновесие, и начал заваливаться на бок. Перекатившись по полу, здоровой рукой Ксарра попыталась нанести удар в пах, но получила дубинкой по лицу и опрокинулась навзничь. На этот раз темнота подступила значительно ближе…

И где-то из прошлой жизни в этот момент на лоцман поступил сигнал вызова.

Не отдавая себе отчета в действиях, Ксарра мысленным импульсом открыла канал связи…

«Ксарра? – сыпанула строкой виртуалка. – Это Хэнк. Где ты находишься? Что, зло подери, происходит? Кто-нибудь может мне объяснить?»

Горькая ирония безнадежной ситуации…

«Я у Немета… не могу выбраться…»

Мысль оформилась в символы алфавита и умчалась к адресату…

Реальность слабо забрезжила перед глазами как раз для того, чтобы она увидела снова несущуюся в лицо дубинку. Она вскинула руку и вцепилась в стальной стержень, погасив удар отдачей в запястье. Отдельная боль уже не воспринималась на общем фоне, ее было слишком много. Последовал резкий рывок. Она вложила в него всю силу, данную ей природой и добавленную искусственными мышечными волокнами, и дубинка осталась в ее руке.

Бинс стоял на коленях, и что-то разъяренно орал, лихорадочно шаря по поясу в поисках другого оружия. Ксарра замахнулась, намереваясь воткнуть увесистый стержень ему в лицо на манер копья.

В руке Бинса возник игольник.

Он уже целился.

Уже стрелял, продолжая орать и брызгать слюной.

Очередь от игломета похожа на зубья ржавой пилы, которая впивается в твою плоть. Пила прошлась по ее правому плечу, скользнула по ребрам и погрузилась в бедро. Ксарра следила за новыми ощущениями с каким-то отстраненным интересом. Будет что потом вспомнить… если останется чем… Потому как Бинс умолк, и мстительно оскалившись, медленно поднимал ячеистое дуло пистолета к ее лицу.

Было как-то забавно смотреть, как за его спиной возникают смутные очертания каких-то черных фигур, ведь помощь Бинсу была не нужна, чтобы пристрелить ее самостоятельно. Но было еще забавнее, когда оказалось, что эти фигуры не принадлежат к его приятелям.

Бинс обернулся. Увидел. В запале вскинул игольник навстречу новой опасности.

И повалился навзничь. Его голова трескуче пылала от попадания плазменного заряда, окутавшись струйками черного дыма. По обонянию ударил тяжелый запах паленого мяса и волос.

Фигура в черном переступила через труп «демона» и наклонилась над Ксаррой. И тело, и лицо боевика скрывала глухая черная броня штурмовых доспехов, бронированная перчатка правой руки сжимала рукоять тяжелой плазменной установки. Сквозь застилающий глаза кровавый туман Ксарра сумела разглядеть, как его левая рука поднесла к ее лицу автономный блок идентификационного монитора. Она уже поняла, кто это. Люди «в черном» из закусочной Чена, только в другой, более серьезной «упаковке». Они нашли ее и здесь…

Когда видишь, кто твои спасители, то понимаешь, в каком же ты дерьме…

9. Хэнк

До спасительного крана с холодной водой оставалось пройти всего пару метров, но именно эти метры и оказались самыми трудными. Хэнка мутило, в желудке ворочалось битое стекло, а голова раскалывалась от боли. С ногами, будь они неладны, и вовсе творилось что-то странное – ступни приходилось отдирать от пола, словно они превратились в вакуумные присоски. Его так и подмывало рухнуть на пол и больше не двигаться… Но стоило только подумать, с какими мучениями он поднялся с постели, преодолевая отчаянное сопротивление налившегося свинцовой тяжестью тела…

В общем, упрямо стиснув зубы, Хэнк все-таки добрался до точки назначения. Последний шаг его едва не доконал, но в последний момент он таки успел судорожно вцепиться в край раковины. Можно сказать, только на биоимплантах и добрался, собственные мышцы фунциклировать не очень-то и стремились. Секунд двадцать он просто стоял, отдыхая. Дыхание сипло вырывалось из легких, по лицу градом катил пот. Он не знал, что с ним творится, и не хотел об этом думать. Сперва – вода. Проблемы надо решать последовательно, мелкими порциями, а не нахрапом…

Посчитав, что набрался достаточно сил, чтобы удержаться только с помощью одной руки, он оторвал вторую от раковины и протянул ладонь под кран. Ничего. Живительная влага не закапала, не побежала, не полилась водопадом. Вот же фигня какая. Значит, этот тупой кран со светооптикой не дружит, а фунциклирует от голосовых команд. Но сейчас ему казалось, что стоит только открыть рот, и его стошнит. Поэтому он собирался с духом еще секунд двадцать, прежде чем сумел произнести:

– Воду. Холодную…

Тугая струя ударила в раковину.

Хэнк со стоном облегчения склонился и сунул голову под… мать его! Он едва инстинктивно не отдернулся обратно – от потока ледяной воды перехватило дыхание. Шумно выдохнув, он заставил себя так постоять некоторое время – под обжигающе холодной струей, бьющей в затылок, и ледяным коконом охватывающей виски, щеки, подбородок. Когда онемение с головы распространилось до шеи, он отвалился от раковины, тяжело отдуваясь и фыркая, словно снежный тюлень.

Мозги и в самом деле прочистились, мысли перестали путаться, а головная боль уменьшилась примерно наполовину… Из зеркала над раковиной на него уставился типус с тупой помятой физиономией. Ходячий труп, да и только. Короткие волосы потемнели и прилипли к черепу, кожа отдавала какой-то несвежей прозеленью (потолочное освещение выдавало свет с совершенно дурацким оттенком), а глаза смотрели мутно и непонимающе, но все же смотрели. До этого ему вообще стоило огромного труда сфокусировать взгляд на отдельном предмете.

С отвращением разглядывая свой потрепанный вид, он не сразу обнаружил отсутствие лоцмана. Поначалу Хэнку показалось, что это всего лишь его больное воображение играет с ним злую шутку, но когда рука машинально потянулась к виску и наткнулась на непривычно голую кожу, Хэнк обалдел. Зеркало не врало – лоцман исчез. Небесные Сферы! Каким образом?

Еще хуже ему стало, когда, обшарив карманы, он не нашел инфокристалл.

Его снова прошиб холодный пот.

Так, понял, Хэнк, настала пора разобраться – что с ним творится, где он находится, и как он в этом «где» оказался. Он съехал спиной по кафельной стенке, опускаясь на пол. Холодные капли скатывались по волосам, по лицу, за шиворот, стекали по шее и груди, он их не замечал. Память возвращалась урывками, отдельными скомканными и разорванными фрагментами, последовательность событий удавалось выстроить с большим трудом. Попробуем оттолкнуться от инфокристалла… Что имеем? Он должен был передать информацию из закусочной Чена… Ксарра… Да. Он там встретил Ксарру с новым дружком… И она сказала ему что-то очень важное… Титу! Титу убит!

Хэнк непроизвольно застонал от этой мысли.

Тошнота подкатила удушливым комом, ему снова захотелось сунуть голову под холодную струю, но вставать было тяжело. К глазам подступила предательская влага. Ему было до боли жаль приятеля. Может, конечно, Титу и не был таким крутым посредником, как Ксарра, может, с точки зрения тех, кто его не знал близко, и человеком-то он был никудышным, но до последнего времени они оставались не просто компаньонами, а близкими друзьями. Ничего, кроме добра, Хэнк от Титу не видел. И то, что теперь он разом потерял все: жилье, заказ, деньги, да еще и друга, вдруг дошло до его сознания с неумолимой неизбежностью.

Теперь память вернулась полностью – до того момента, когда он бросился к кабинке сервис-терминала. А дальше… дальше в сознании стояла пустота. Он не смог припомнить, успел ли связаться с заказчиком и перекачать ему информацию.

Значит, именно с этого момента его кто-то и вырубил.

Но кто? Ксарра со своим громилой?

Хэнк зло прищурился. Говоря откровенно, он бы не стал удивляться, если бы это оказалось сущей правдой. С Ксарры станется. Но если он сейчас находился у нее на квартире, то оставалось непонятным, зачем он ей нужен, когда информация и так у нее… Ах ты, фигня какая, совсем забыл, что поставил пароль, запускавший программу перестройки содержимого кристалла при первой же попытке постороннего проникновения… Это что же такое получается? Что ни хрена она, или они не получили? И раз так, то пока эти типусы не добьются от него того, что им нужно, он отсюда не выберется? Да, но тогда где его охранники, почему он оставлен без присмотра?

Все равно сволочи. Подонки. Гады ползучие…

Вроде как полегчало.

Хэнк с трудом поднялся на трясущихся ногах. Старательно сполоснул лицо, прополоскал рот и даже хлебнул пару раз… только в таком состоянии, как у него, и можно хлебнуть такой дряни, как техническая вода из-под крана. По крайне мере, немного помогло – волна тошноты в желудке осела каменной тяжестью, и это было все же лучше, чем выматывающие позывы к рвоте.

Невольно снова уставился на свое помятое отражение.

– Вот же фигня, – тоскливо вырвалось у Хэнка. – И что теперь со всем этим делать?

– Это уж точно, – согласился за спиной сочувственный баритон. – Хреново выглядишь, дальше некуда.

Хэнк с такой резвостью обернулся, что чуть не кувыркнулся вверх тормашками.

Никого.

– Кто здесь? – осторожно спросил он. Глюки, что ли, начались? С такого отходника станется. Не иначе какой-то гадостью его накачали после того, как лишили сознания. А может, с помощью этой гадости сознания и лишили…

– Кто-кто, – ворчливо отозвался невидимка. – Пегас в пальто. Домоправитель я. Можешь называть Умником. А ты думал кто? Не ангел же хранитель. Ты как себя чувствуешь? Голова болит, тошнота, тяжесть в теле, провалы в памяти?

Хэнк машинально кивнул, пытаясь одновременно понять две вещи – откуда идет голос, и где обладатель этого голоса умудрился подхватить его любимое выражение про пегаса. Который в пальто.

– Типичный набор ощущений после обработки станнером, – со знанием дела заключил невидимый собеседник. – Меня шеф предупредил. Особо не переживай, скоро пройдет.

Хэнка передернуло. Так вот это как выглядит. Однажды ему довелось увидеть, как корчился от боли парень, которого случайно зацепило лучом станнера в уличной потасовке – зрелище не из приятных. Но самому до сегодняшнего дня еще ни разу не приходилось «прочувствовать» действие нейроразрядника. Пока он работал с Ксаррой, то не особо задумывался о таких вещах, Ксарра была для него всем – работодателем, любовницей, защитником. Да и потом, когда они расстались, ему словно по привычке удавалось избегать опасных ситуаций. Как будто после совместной жизни с этой женщиной он приобрел некий иммунитет… Как оказалось – не навсегда…

Хэнк вяло выругался про себя, когда до него наконец дошло, кто его собеседник, и он перестал вертеть головой. Туго он сегодня соображает, туго. Это же обыкновенный ИскИн… хрен знает какой дорогущий, если говорить честно. Неужто Ксарре такие цацки теперь по карману? Система искусственного интеллекта в качестве домоправителя, надо же… Да нет, этот Умник ведь четко сказал – «шеф», значит, хозяин – мужчина, а не женщина…

Шелтянин?

Хэнк прислонился спиной к стенке, с пенонапылением под декоративный кафель, даже сквозь ветровку ощущая желанную прохладу ее гладкой поверхности и стараясь преодолеть вновь накативший приступ слабости. Шелтянин… Самое время покрыться холодным потом еще раз, но больно уж притомился от предыдущих попыток, так что придется обойтись простым непроизвольным дрожанием конечностей. Дело – дрянь. Дрянь дело. Дело… ну да, дрянь. Зациклило. Обыкновенный словесный понос, с кем не бывает…

Если его оставили на попечение ИскИна, то выбраться отсюда будет проблематично. В принципе, Хэнк мог вскрыть любой электронный замок. Почему-то среди обывателей распространено ложное мнение, будто эти замки, основанные на сканировании сетчатки глаза или папиллярных линий большого пальца, являются стопроцентной гарантией от грабежа. Ерунда. Просто нужно знать, что делать. Загвоздка заключалась в том, что этот Умник вряд ли позволит ему замок взломать. Хэнк представления не имел, какими полномочиями шелтянин наделил своего управляющего. Может статься, долбанет разрядом тока – в лучшем случае, а то и газом траванет… Нет, тягаться с ИскИном ему не хотелось. Никаких шансов. Как обмануть или отвлечь того, кто ежесекундно ощупывает тебя сотней датчиков и сенсоров, рассредоточенных по всем углам? Перепрограммировать себя эта хреновина не даст, по крайней мере, до сих пор это не удавалось никому из приятелей Хэнка – хотя среди них попадались такие крутые хакеры, по сравнению с которыми он сам выглядел настоящим чайником. Взломать сам центральный блок, где обитают эти электронные мозги, и раскурочить их какой-нибудь тяжелой железякой? Так его еще найти надо. Наверняка глухо вмонтирован в какую-нибудь стену, да так хитро, что даже если уткнешься носом, все равно не поймешь. Да и с хозяином ИскИна связываться не хотелось. Вряд ли тип с такой зловещей внешностью обладает исключительным чувством юмора, и будет вместе с ним покатываться со смеху, если Хэнк ему что-нибудь испортит, а удрать не успеет…

– Ты как, долго еще тут торчать будешь, или вернешься в спальню, приляжешь? – тоном настырной старушенции поинтересовался Умник. – Ты бы со стороны на себя посмотрел – того и гляди, хилые ножки подогнутся. Качаться надо, парень, качаться. Физические упражнения еще никому не повредили. Если хочешь, могу подкинуть отлично сбалансированный комплекс упражнений для развития икроножных мышц…

– А не пошел бы ты со своими советами, – огрызнулся Хэнк, ему сейчас только таких «умников» для полного счастья и не хватало. – Мне и своих биоимплантов вполне достаточно…

Как выяснилось в следующий момент, ИскИн обладал довольно-таки садистским чувством юмора, и перечить ему не стоило. Хэнк успел сделать шаг к выходу из ванной, как включилась сушилка, и его со всех сторон обдало жарким сухим воздухом – ощущение было таким, точно летишь в пространстве навстречу ветру. Мокрые волосы мгновенно взъерошило, куртку вздуло пузырем. Он так и вывалился из ванной – с торчащей во все стороны колом, уже высохшей шевелюрой, зажмуренными глазами и полным ртом воздуха. Отдышавшись, Хэнк хотел было выругаться, но благоразумие взяло верх и он предпочел промолчать. Кто его знает, что еще может выкинуть этот дурацкий ИскИн?

– Классный у тебя видок, парень! – с этакой простецкой наивностью, словно он не при чем, прокомментировал Умник, наблюдая за ним десятком невидимых глаз. – Сразу видно – теперь настроение в норме.

Стараясь не коситься по сторонам с глупым видом – все равно не разглядишь, где сенсоры, Хэнк кое-как доплелся до кровати и обессилено упал спиной на тугую поверхность, сразу принявшую форму его тела. Повыбивал бы эти сенсоры – все до единого, но тут уж – руки коротки…

– Ты со всеми так по-идиотски шутишь? – осторожно поинтересовался он вслух минут через пять, когда немного пришел в себя. В молчании ИскИна чудился какой-то подвох.

– Нет, конечно, только с такими засранцами, как ты, – живо ответил ИскИн игривым контральто. Без сомнения, он мог смодулировать голос любой тональности, что женский, что мужской. – И только тогда, когда требуется чуток поучить вежливости и обходительности к хозяевам заведения.

Хэнк шумно выдохнул и закрыл глаза.

– Не понял, – обиженно сказал ИскИн прежним баритоном. – Ты что, так и будешь со мной в молчанку играть? А как насчет пообщаться? Я, между прочим, ждал целых сорок шесть минут и двадцать три секунды, не говоря уже о сотых, пока у тебя процессор в башке заработает. А ты вместо того, чтобы поболтать по душам с таким высокоразвитым существом, как я, готов опять выпасть в осадок и переключиться в режим спячки…

Ведь не отстанет, тоскливо подумал Хэнк. Не даст спокойно поваляться, погоревать насчет Титу. А уж тем более спокойно смыться. Провались они пропадом, эти деньги вместе с заказчиком, лишь бы исчезнуть отсюда раньше, чем вернется шелтянин…

А может, этот острозубый уродец здесь? От этого предположения Хэнк встрепенулся. Он приподнялся на локте и только теперь как следует огляделся. Комната была довольно вместительной… и абсолютно пустой. Кроме широченной кровати, больше в ней ничего не было. Хэнк понимал, что на самом деле пустота стен обманчива. Наверняка на каждой масса хорошо замаскированных дверей и дверок, скрывавших соседние комнаты и бытовые ниши. Причуды нынешней моды, которую могут себе позволить богатенькие засранцы… Постель стояла изголовьем к стене справа от окна. Сначала ему показалось, что это всего лишь огромный экран, который демонстрирует вид города, однако, присмотревшись повнимательней, он сообразил, что стекловолокно настоящее. Утро набирало обороты, встроенное в окно окошко таймера показывало 6:14:24 местного времени. ИскИн не соврал, он провалялся без сознания почти час…

Он мог только догадываться, сколько в этой квартирке комнат. Судя по приличным габаритам этой, отведенной лишь под спальню, явно не одна… Да и вряд ли шелтянин разместил бы постороннего человека на своей кровати, лично Хэнк бы побрезговал. Возможно – гостевая?

Покряхтев, он сполз с другой стороны кровати и подошел к окну поближе. И сразу же отметил, что «ульи» здесь не такие, как в Сером Утесе. Получше архитектура. Поприличнее вид. В остальном картина уличной оживленности была привычной – глайдеры густыми потоками текли вдоль уровневых трасс, многие сейчас торопились на работу, еще минут двадцать, и час пик будет в самом разгаре. В такое время что на частном, что на городском транспорте бывает проблематично добраться из одного района в другой…

– Умник, – позвал он машинально. – В каком районе расположена эта квартира?

– А, все-таки заговорил! Вот так бы сразу!

– Я задал вопрос, нет?

– В Звездном Гамбите, – буркнул ИскИн, обиженный таким невниманием к своей персоне.

Всего в семи кварталах от закусочной Чена, не очень-то и далеко, отметил Хэнк. Хоть что-то начало проясняться. Не мешало бы уточнить еще один вопрос…

– А хозяин твой кто?

– Хозяин? – возмущенно завопил Умник. – Ты сказал – хозяин? Он мне не хозяин, галт тебя задери!

Хэнк досадливо скривился. Ну вот, еще и ругается, как выходец с Шелты.

– Слушай, не ори ты так, оглохнуть можно. Ну, не хозяин. Тогда кто?

– Шеф. Компаньон. Работодатель. Собеседник. Заказчик. И ва-ще, он самый красивый, самый благородный, самый умный, самый крутой на всей плане…

– Имя, пожалуйста, – со стоическим терпением прервал Хэнк.

– А, ты об этом… Сагиб Кримсарт, кто же еще. Но учти, если ты начнешь домогаться его внимания…

– Да нужен он мне больно! – проворчал Хэнк, поворачиваясь и прижимаясь к окну спиной. Какой-то больной этот Умник на… на центральный процессор. Папа-технолог на производстве мало по чипу гладил, раз так внимания не хватает… – А как я здесь оказался, ты в курсе? Что в баре-то произошло?

– Каком баре?

– Понял, не дурак, – вздохнул Хэнк. – Дурак бы не понял.

– Вообще-то шеф притащил тебя лично, – пояснил Умник. – Брякнул на кровать, отдал несколько распоряжений и убыл, как у него водится, в неизвестном направлении…

– Он был один, или с женщиной?

– Я же сказал, он заявился вместе с тобой, – в голосе Умника проступило недоумение. – Для тебя что, надо повторять два раза? Модули памяти, случаем, не хочешь поменять?

Нет, то, что шелтянин был один – еще ни о чем не говорит. Все равно он с Ксаррой в сговоре. Чтобы еще такое спросить?

Хэнк обратил внимание, что дверь в ванную по-прежнему открыта, внутри горел свет. Интересно, кто об этом позаботился, ИскИн, или шелтянин? В том состоянии, в котором он находился, когда очнулся, он вряд ли нашел бы эту дверь самостоятельно. Совсем ведь ничего не соображал – встал и попер практически на автопилоте. Вот только благодарность он испытывать не торопился. По крайней мере, до тех пор, пока не разберется в происходящем окончательно…

Продолжая усиленно размышлять над своими проблемами, он рассеянно потер непривычно голый висок. Когда всю сознательную жизнь носишь на себе эту штуку, то поневоле испытываешь довольно сильный дискомфорт от ее отсутствия… вот же фигня какая, прямо как без рук, полный информационный вакуум… подонки долбанные, мало того, что похитили, заперли в компании с переразвитым чипом, так еще и всякой связи с внешним миром лишили… Боялись, что позовет на помощь? Кого? Кто в этом мире способен ему помочь? Кому он нужен?

Никому, с горечью заключил Хэнк. Никому, кроме самого себя. Да и то…

Взгляд безотчетно скользнул по какому-то круглому черному предмету, размером чуть больше стандартного лоцмана, валявшему на краю кровати – напротив подушки. В мозгу словно что-то щелкнуло, точно перевели невидимый рычажок. Хэнк медленно подошел к кровати, не спуская с предмета глаз. Осторожно присел на край. Не может быть. Описаний эмлота и его возможностей в инфосети встречалось предостаточно, так что он знал, что собой представляет эта штуковина. Но какого хрена… Нет, не может быть… Лучше бы все оставалось так, как он предполагал вначале…

– Умник… – наконец поинтересовался он вслух, продолжая опасливо разглядывать эмлот, и не решаясь до него дотронуться, словно тот мог его укусить. – Откуда эта вещь?

– Не понял, парень, ты чё пургу гонишь? – пропитым голосом распоследнего алкаша осведомился ИскИн. – Это же твоя хреновина. Ты же с ней прибыл. На башке. А потом она хряп – и отвалилась.

– Кончай зубоскалить, – сквозь зубы процедил Хэнк, нервничая все больше. – Кто его мне подсадил? Твой шеф?

– Вряд ли, – флегматично ответил Умник, прекратив придуряться. – Когда Сагиб тебя сюда доставил, этот прибор уже был на твоем виске, и он работал. У меня есть полный перечень оборудования и всяческих приспособлений, связанных со спецификой работы шефа, но такого там не числится.

Хэнк почувствовал в теле такую тяжесть, что если бы не сидел, то, наверное, у него подкосились бы ноги. А что, если он не прав? Если вырубила его не Ксарра? И не шелтянин? Если просто на него вышли люди той конторы, которую он хакнул? Что, если они и убили посредника, а его, Хэнка, просто пасли, чтобы выйти на заказчика? Вполне в духе спецслужб… Сколько старых знакомых так погорело… личный кошмар каждого хакера коснулся наконец и его самого – он попался. Стопроцентно. Выходит, он еще должен быть благодарен шелтянину за то, что тот сумел вытащить его оттуда живым?

Хэнк с силой сжал ладонями виски. Ведь чувствовал, задницей чувствовал, что так все и выйдет, и тем не менее, не смог вовремя отказаться от подозрительного заказа… Сферы Небесные, во что же он вляпался, если его нашли так быстро?

– Эй, ты как, в порядке? Что-то ты сбледнул лицом, а? Или мне показалось?

Хэнк не ответил. Ему действительно было хреново. Он-то собирался отсюда смыться, как только представится возможность, а получилось, что высовываться наружу ему никак нельзя. Надо сидеть и ждать шелтянина с Ксаррой. Может, хоть они сумеют объяснить, что же произошло. И что теперь делать, чтобы выжить в сложившихся обстоятельствах.

Впрочем, не стоит торопиться с выводами. Голые измышления редко бывают верными, так что не исключено, что подставила его все-таки Ксарра на пару со своим дружком…

– Алё, абонент? У тебя что, обрыв связи?

Хэнк вдруг осознал, что ему жуть как хочется курить, и все это время хотелось, просто, пока голову в ванной полоскал, не до этого было. Он лихорадочно нащупал в кармане пачку, вытащил… и зло выругался вслух, обнаружив, что и здесь ему не повезло. Пачка оказалась сплющена, а последняя сигарета – смята и разорвана в двух местах.

– Эй, набор костей, – продолжал занудные попытки достучаться до его сознания Умник, – мне тебе что, пистон тебе в одно место вставить, чтобы ты со мной заговорил?

– Умник, – без всякой надежды спросил Хэнк, невидящим взглядом уставившись в окно, – а закурить у твоего шефа, случайно, не найдется?

– В этой квартире не принято портить воздух, тем более за счет собственного здоровья, – сообщил ИскИн недовольным голосом ворчливого старикашки.

– В таком случае я сейчас сдохну без затяжки, – проговорил Хэнк совершенно убитым голосом.

– Ну, если только в виде исключения, – нерешительно проговорил Умник.

Хэнк встрепенулся.

– Что, есть?

Из стены у изголовья кровати выдвинулся ящик.

Хэнк наклонился и заглянул в него:

– Вот же фигня какая! – выпалил он любимую фразу, обнаружив несколько коробок с дорогими сигарами разных сортов.

– Вообще-то шеф не употребляет, но держит для своих гостей…

– Толковый у тебя все-таки шеф, Умник.

– А я что говорил? – самодовольно согласился ИскИн, сразу позабыв о сомнениях.

Лесть к сердцу ИскИна лежит через его хозяина, заключил Хэнк. Корявая какая-то фраза получилась… А, фиг с ней. Давай-ка мы закурим и будем решать свои проблемы очень постепенно… Ме-едле-ен-но…

10. Алагар

Спустя десять минут след феромонов привел его к «Закусочной Чена».

Ловко лавируя среди быстро уплотнявшихся утренних людских потоков, к этому времени заполнивших городские улицы, и привычно не обращая внимания на потоки машин, оккупировавших многочисленные воздушные ярусы над головой, Алагар зашел в ближайший подъезд «улья» через дорогу от ресторанчика. И уже оттуда, скромно устроившись на краю ступеньки, продолжил разведку, делая вид, что остановился просто так – без помех курнуть сигаретку-другую. Затеряться в людской толпе несложно, для этого не требуется никакой маскировки, достаточно с постной рожей двигаться в одном направлении, не размахивая руками и не наступая на ноги, дабы не вызывать недовольства окружающих тебя таких же унылых рож, а вот «охотника» пришлось посадить на режим «станкайера». Оцифровав самого себя экраном невидимости, тот сейчас незримо висел над правым плечом, продолжая через улицу руководить «выводком» подотчетных бимодов. Один из «шмелей» остался на стреме возле входа в ресторанчик, а четверо других уже проникли внутрь через вентиляционные отверстия и вовсю исследовали помещение закусочной.

Кстати – опечатанное.

Сигнальные ленты СОП перечеркивали вход крест накрест, свидетельствуя о начале расследования какого-то криминала, случившегося в сем заведении. Причем, случившегося совсем недавно. Это однозначно говорило о том, что и здесь пресловутого Хэнка ему не найти.

А вот его следы – пожалуйста. Следы никуда не денутся, пусть даже объект перемещался только по воздуху, не прикасаясь ни к каким предметам. Сверхчуткие усики «шмелей» и в этом случае способны распознать искомый запах сутки спустя, выцеживая нужные молекулы из общего воздушного массива с его вечными осциллирующими течениями. Отталкиваясь от момента разбегания, ИскИну «охотника» вполне по силам экстраполировать в прошлое реальную траекторию движения объекта. Это, конечно, особо сложный случай, но Алагару подобная сложность не грозила.

В ресторанчике наверняка найдется уйма нужных следов.

Собственно, следы уже нашлись…

Перед лицом внезапно зависла тройка «комодов» – коммерческих модулей, тихо жужжа антигравами – два радужных шара от конкурирующих табачных компаний «Опаловый Змей» и «Мозголом», плюс черный куб-гид от «Альянса Чудес Света». Развернув голографические экранчики для демонстрации рекламируемых услуг, они начали беззвучно пихаться магнитными полями, стараясь оттеснить конкурента от потенциального покупателя. Причем делали это столь рьяно, что по виртуалке лоцмана, транслировавшего изображение с видеокамер «шмелей», пошла сильная рябь от активно наводимых помех.

Вот заразы, нигде спасу от них нет…

Алагар быстренько купил сигарету у «Опалового Змея», а затем всех прогнал, чтобы не мельтешили перед лицом и не мешали наблюдению. «Табачники» послушно упорхнули, а гид от «Альянса» оказался более назойливым и все продолжал крутить видеоролики о природе из разных точек планеты, сопровождая информацией о стоимости круиза в данное конкретное место. Тогда «охотник» шарахнул по нему вибровирусом и «комод», пьяно покачиваясь и мелко дрожа корпусом, обиженно отвалил в сторону.

Алагар скованно усмехнулся, воткнул сигарету в губы и чуток сжал фильтр, заставив кончик задымиться. Вообще-то он не курил, так, баловался изредка, но сейчас вдруг обнаружил, что слабонаркотический дымок оказался кстати, вызвав теплую волну расслабленности. «Хвоста» он за собой не чувствовал, «соски» явно не были готовы к столь бурному развитию событий и не успели должным образом отреагировать. Пальба, людские потери… Вряд ли они сумели провести идентификацию его личности, таких данных Алагар им просто не предоставил. Но нарываться на неприятности второй раз, как это произошло в сотовке Хэнка, ничуть не хотелось. Так что пусть «малыши» как следует полетают, понюхают, чем пахнет… Вон и инстинкт самосохранения, несмотря на вроде бы благополучно закончившуюся для него стычку, настырно твердит, что эти самые неприятности на сегодняшний день еще не закончились. Впору задуматься, не отказаться ли ему от этого дела вообще, к такой-то матери? Но заказчика терять жаль. С Незнакомцем, как про себя Алагар окрестил своего анонимного работодателя, ему уже приходилось работать несколько раз, и услуги всегда щедро вознаграждались. А нужда в деньгах никогда не уменьшалась, ведь чтобы более-менее сносно жить в этом проклятом мире, нужны немалые средства. Ремонт и замена изношенного, устаревшего, или вышедшего из строя в ходе задания спецснаряжения, обновление софта, пополнение боеприпасов – все это тоже требовало постоянной денежной подпитки. Одного из «малышей» «охотника», вон, уже потерял. Вот же хрень какая. Дураку ясно, что стоит хоть раз отказаться от задания, предложенного Незнакомцем, и тот может поставить на нем жирный крест, от которого не отмоешься. Он же не единственный призонер на Нове-2, работающий по лицензии. Правда, в определенных кругах Алагар пользовался повышенным авторитетом по сравнению с прочими коллегами, и авторитет этот был справедливо заслужен не только благодаря спецподготовке, полученной в прошлом на официальной службе, но и потом с кровью в реальных делах… И все-таки способных конкурентов хватало и кроме него.

Ладно, Незнакомец не из скряг, платит в зависимости от сложности, и если сложность увеличивается в ходе задания, плата увеличивается соответственно. С такими заказчиками всегда приятно иметь дело. Особенно когда удается избежать очередного штопанья родной шкуры от свежих дырок, а удается это лишь в двух случаях из трех, даже при всей его, Алагара, кажущейся крутизне…

Собственно говоря, этот ресторанчик так и так был обозначен в его «маршрутном листе» как место номер два по ходу расследования. Адрес сервис-терминала, откуда последний раз клиент связывался с заказчиком, был передан ему сразу же, при вводе в курс дела. И заказчик явно рассчитывал, что первым делом призонер заявится именно сюда, но у Алагара были свои методы работы. Сперва он предпочел получить точный феромоновый «портрет» клиента с места его жительства, чтобы быть уверенным в том, что он ищет именно того, кто ему нужен. Кто ж знал, что его там будут ждать такие серьезные мальчики, жизнь положившие за то, чтобы узнать, кто он такой?

Да ладно, хрень с ними. Что там у нас в ресторане?

Алагар перевел все внимание на кадры, поступающие с видеокамер бимодов. Что ни одной живой души – уже ясно, это и к лучшему, а что до душ мертвых… угу, все столики чистые, а на одном масса посуды с едой, судя по расстановке – на трех человек, так, ищем… так и есть, на одном стуле сидел искомый клиент. Его «портрет», совершенно точно, бимоды не соврут. Так, берем след, но сперва разберемся с остальными… давай, «охотник», работай… женщина, определенно женщина, с таким гормональным флером невозможно ошибиться, еще один – мужик, но рисунок запаха какой-то очень уж нестандартный, словно на этом стуле пересидело за короткое время куча единокровных родственников… бред какой-то. Что? А, ну пусть будут объект номер два и номер три, любитель ты наш классифицирования. Идем дальше… так, что там? Ну-ка, камеру левее и ниже… ага, вот так. Вода в бассейне розоватого цвета, быстрый анализ определяет кровь – недаром обратил внимание, но «охотник» уверяет, что кровь клиенту не принадлежит. Ладно, верим. Идем дальше. Кабинки сервис-терминалов. Множественные следы свежего присутствия еще нескольких человек… Сколько? Давай, давай, сделай полный расчет, не сачкуй, даром в тебя что ли столько денег вбухал… две тройки с интервалом появления примерно в десять-пятнадцать минут. Ну, комповая башка, нарисуй-ка схемку, кто куда разошелся… Никуда не разошлись. Угу. Все уперлись в одном направлении. Кроме женщины. Ушла на своих двоих в гордом одиночестве через парадный вход, как и заявилась. Шестеро – видимо агенты, прибывшие по их души, те – через черный ход. Совершенно непонятно, куда подевался клиент и второй мужик со странным запахом. Словно испарились. Их что, в стальной ящик запаяли и вынесли? Гонишь, «охотник», ну-ка проверь еще раз. Понятно… что ничего не понятно. Так как ничего нового. Ладно, дуй в коридор, посмотрим что там… Ого, в коридоре труп… рано радовался, не человеческий, кто-то раскурочил андроида. Прямо заняться людям нечем, вот времена… След ведет во двор, идентификация запаха глайдера, у машин тоже как у людей – у каждой запах свой собственный и неповторимый, можно проследить и его, но пока не нужно. Возвращаемся. Интуиция подсказывает, что нужная ниточка все-таки ведет за женщиной. Вот за ней и двинемся… да-а, гормоны в ее «портрете» так и кипят, научился уже разбираться не хуже «охотника», заводная штучка… или месячные на подходе… Трассер, говоришь? «Бегущая пантера», год выпуска синий, 435 радуга? Да ты герой, «охотник», так и быть, нарисуй медаль и повесь себе на пузо, но это после, после, а пока пошли одного из «шмелей» по следу женщины, то бишь объекта номер два по твоей терминологии, а я поймаю какую-нибудь тачку…

Стоп.

Алагар замер, забыв на миг о ресторанчике из-за пришедшей в голову мысли.

В конце концов, он профи, или где? Почему сразу-то не сообразил? Он выплюнул сигарету в ближайший утилизатор, пешком взбежал на третий этаж, на воздушной платформе было легче тормознуть транспорт, взмахом руки остановил частника – потрепанный серый глайдер с толстым обрюзгшим водителем за панелью управления, изо всех сил пытавшегося изобразить радушную улыбку, но выдававшего лишь кислую оскомину (судя по степени багровости лица, тому пора давно было опохмелиться), назвал адрес, договорился о цене, сел.

Все это едва ли не на одном дыхании.

Когда глайдер тронулся, появилась возможность раскинуть мозгами более основательно – в тишине пассажирского салона, обладавшего довольно сносной звукоизоляцией и хоть на какое-то время отгородившей от шумной дневной жизни большого города. Честно говоря, этот шум не особо-то и замечаешь, пока не окажешься в относительно тихом местечке, привычка…

Ладно, что имеем по делу? Что эти типы исчезли. Хэнк и тот мужик, с запахом как от кучи родственников, не вылезавших из одной и той же одежды в течение, по крайней мере, десяти поколений. Исчезли. Или «прыгнули». Такие способности Алагару были знакомы. За свою жизнь ему не раз приходилось сталкиваться с ментатами, то по роду деятельности, то так, случайно. И вряд ли в ресторанчике побывал кто-то из инорасовиков, Нова-2 – традиционно закрытая планета для чужих, не обладающих человеческим обликом, так что за очень редким исключением их здесь не сыщешь. Разумнее предположить, что имел место визит шелтянина. Эти профи были способны на многое, в том числе и на телепортацию…

Отреагировав на всплески его мыслефона, «охотник» решил уточнить задание и высыпал на панель виртуалки запрос: продолжать ли бимоду номеру пять поиск объекта номер два, убывшего на трассере – автономного энергопитания бимода хватит только на два часа работы? Алагар нетерпеливо отмахнулся. Продолжать. «Малыш» пусть пока чешет по следу женщины, а мы пойдем другим путем. Расследование в двух и более направлениях заведомо более результативно, чем в одном…

Толстяк-водитель сопел и отдувался, неуверенно поглядывая на пассажира большими коровьими глазами – карими с поволокой, видимо, желал пообщаться, но почему-то не решался. Алагар состроил зверскую рожу, всем своим видом показывая, что занят, и водитель окончательно стушевался, уставившись перед собой в лобовое стекло. Не до разговоров. Не мешайте думать, мать вашу, тут ехать-то всего ничего – до соседнего района, десять минут ходу…

Шелтянин, шелтянин… о выходцах с Шелты – заштатной, технически слаборазвитой планетки из системы Обертон, «расквартированной» на периферии звездной карты территории Федерации, Алагар знал немало. Интересный народец. И весьма опасный. В здравом уме у них не стоит становиться на пути, но речь сейчас не об этом. Алагару нужна лишь информация о Хэнке из первых рук. Из вторых тоже сойдет, главное – своевременная и достоверная. Всех шелтян, ошивающихся на Нове-2 в настоящее время, естественно, найти и проверить ой как непросто. Что поделать, не любят они пристального внимания властей к своим персонам, «болеють» от этого внимания и «чахнуть». Да и по договоренности на самом высоком правительственном уровне льготами кое-какими обладают перед рядовыми обывателями этой планетки. А за это, соответственно, для Правящих Домов услуги этих профи обходятся значительно дешевле, чем прочим, не имеющих к данной договоренности никакого отношения. Вообще услуги шелтян стоят весьма дорого, тому же рядовому обывателю не светит оплатить их даже на час, не лишившись всех средств к существованию, поэтому среднестатистическому заказчику приходится пробавляться такими, как он, Алагар. Призонерами. Детективами. Боевиками. В общем – наемниками мелкого пошиба. Алагар слегка завидовал данному обстоятельству, но не позволял этой зависти глубоко укорениться в душе. Кыш, проклятая. Во-первых, у шелтян действительно высокий класс подготовки в их национальной ВАП – высшей академии профессионалов, не говоря уже о врожденных ментальных способностях, благодаря которым они вытворяют то, что обычным наемникам не по силам. Во-вторых… во-вторых, Алагар и сам когда-то был спецом, практически не уступающем по подготовке ваповцам… но прошлого лучше не ворошить, больно это, муторно, бессмысленно.

Кстати, с возникновением этой Академии на Шелте связана целая история, в свое время довольно нашумевшая на Нове-2, так как непосредственное участие в ней принимал аристократический отпрыск из Дома Никсард – некий Элиот. Нынче все это в далеком-далеком пошлом, а потому вряд ли можно с уверенностью утверждать, что эта история является правдой, а не каким-нибудь хитро закрученным рекламным трюком для подъема популярности того самого Дома Никсард. Что в седой древности, что сейчас этот Дом имел слабое влияние на общественную и политическую жизнь Новы-2, особенно на фоне имеющейся Девятки, так что подобный ход не вызвал бы особого удивления…

Но речь не о том.

В сокращенном варианте эту историю можно озвучить так (а кому не нравится, воля ваша, копайтесь в архивах сами): когда-то на Шелте объявилось Порождение Зла в чистом виде – некое биологическое оружие, созданное в ходе междоусобной войны между отдельными ветвями некоей древней галактической расы (сплошная «некость», но что поделать, прямых данных нет). Как водится, оружие это вышло из-под контроля, истребило и своих создателей, и их противников, а затем принялось шастать по космосу в поисках новой поживы. Так, вот, эта хрень, имеющая мощный и вполне самостоятельный разум, чуждый всему человеческому, да и вообще всему живому, взяла и избрала планету шелтян в качестве своего гнездовья. Приперлась, осела где-то в неосвоенных землях, вдали от людских поселений, словно только ее там не хватало, заразы такой, и для начала наслала на населявший планету народ жутчайшую пандемию. Порождению была необходима пища для окукливания, оно, видите ли, собралось размножаться, в полном соответствии с замыслом своих безголовых создателей, и эту пищу оно получило в виде людских душ, выкосив девять десятых населения. А натрескавшись по самые уши, окуклилось и уснуло. Лет эдак на сто. Ясная хрень – жизнь на Шелте после таких потерь пришла в полный упадок. Да еще пришлось хлебнуть полного забвения со стороны остального цивилизованного мира – такие пандемии исключительно скверная реклама. И пока это Порождение дрыхло без задних ног, вызревая в десятки и сотни своих мелких подобий, готовых разлететься по свету и поразить следующую порцию заселенных миров, население планеты, находясь под гнетом его ментального излучения, претерпело ряд мутаций. Потомки колонистом обрели множество удивительных, закрепившихся в генах ментальных способностей – телепортация, фантопликация, телекинез, левитация, и множество других. Перед самым рождением смертоносного потомства на планете объявился чужой – один из последних, а то и последний представитель той самой расы создателей Порождения (по крайней мере вживую никто их так больше и не увидел), и с помощью команды, набранной на Шелте, сумел уничтожить эту Жуть – ценой собственной жизни. Вся команда тоже костей не унесла. Кроме того самого аристократа из Дома Никсард, принявшего участие в истребительном походе. И между прочим, унаследовавшего какие-то сверхспособности от того чужого – история умалчивает, какие именно, вернее, брехни столько, что лучше не вдаваться в подробности. Все равно этот Элиот, вернувшись на родину, через некоторое время бесследно испарился в неизвестном направлении, и больше его никто никогда не видел. Как и чужого, одарившего его этими таинственными способностями. Красивая сказка, и главное, как удобно кончается – все концы в воду, ничего не докажешь.

Ладно, идем дальше – на Шелте проходит еще эдак лет сто, и за это время жизнь на планете, освобожденной от ментального давления Порождения, сильно меняется. Полным ходом идет возрождение. Услуги шелтян с их уникальным ментальным даром с каждым годом пользуются все большим спросом в различных силовых структурах Федерации. Процветает школа наемников, к моменту рождения Алагара уже выросшая аж в Высшую Академию Профессионалов, где аборигены проходят подготовку соответствующих деятельности специализаций – диверсии, шпионаж, охрана, и прочее в том же духе. Так как коренное население Шелты не отличается большой численностью (около тридцати тысяч), а ментальные способности проявляются при рождении лишь у сорока-пятидесяти процентов, то по условиям своей родины каждый ваповец должен отработать в качестве наемника сорок лет, после чего волен селиться в любом мире и заниматься любой деятельностью. Понятное дело, большинство «пенсионеров» оседает на Нове-2 – родине человека-легенды, участвовавшем в том знаменательном походе против Зла. Еще бы – все они до сих пор свято верят, что не будь той победы, Шелта до сих пор сидела бы в глубокой заднице, а заодно и весь остальной цивилизованный мир, если бы семена Зла успели распространиться. Цивилизованному миру, конечно же, на подобное мнение начхать, да вообще мало где, кроме Новы-2, эта история известна, но при шелтянах свои сомнения в действительности произошедших событий лучше держать при себе. Прецеденты, о которых Алагару приходилось слышать, заканчивались, как правило, свернутыми шеями, причем виновники «торжества», как правило, не несли за это никакой ответственности – как же, оскорбление национального достоинства представителя гордого и свободолюбивого народа. Льготы, что и говорить. Кстати, как Элиот из Дома Никсард оказался в той команде на Шелте, тоже отдельная история…

Слабый звуковой сигнал, предназначенный лишь для ушей Алагара, высыпал в виртуалку запрос от номера «пять»: «Объект номер два сменил транспортное средство. След четкий. Продолжать поиски?»

Вот же юморист.

Алагар отфутболил подтверждение, и уставился сквозь лобовое стекло глайдера на первые небоскребы Звездного Гамбита, нарисовавшиеся впереди. Так, история об Элиоте подождет, цель поездки уже почти в пределах видимости. По зажиточности этот район занимал среднее положение между Серым Утесом и Осенней Рощей – не такой убогий, как первый, но и не такой респектабельный, как второй…

Водила, кстати, пока он предавался своим мыслям, задрал глайдер на воздушную магистраль аж тридцатого этажа, выискивая, где движение посвободнее… Ему виднее, лично на взгляд Алагара особой разницы не просматривалось – что вверху, что внизу машины шли одинаково плотным косяком, двигаясь вдоль обступивших высотных стен, словно бесконечные рои насекомых среди гигантского отвесного ущелья.

Интересно, каким таким краем разыскиваемый хакер оказался связан с шелтянином? Алагар сам бы не отказался от близкого знакомства с профи столь высокого полета. Почему он предположил, что близкого? А иначе зачем тому спасать хакера от агентов? Хакер, каким бы крутым он не был, всегда был и останется слишком мелкой сошкой, чтобы оплатить услуги шелтянина… Хотя кто знает… Спецслужбы так круто за кого попало тоже не возьмутся. Что-то он у них спер этакое, что поставило всех на уши. Даже шелтянин и тот подписался на участие, вероятно, рассчитывая урвать долю…

Учитывая все вышесказанное о шелтянах, особенно тот пункт о льготах на услуги для Правящих Домов, попытка разыскать подобного профи в таком огромном городе, как Тиртиниум, была бы обречена на полный и безоговорочный провал. Если, конечно, не знать об их привычках время от времени появляться в определенных местах. И таким местечком был бар «Курьер», находившейся в Звездном Гамбите – что-то вроде клуба по интересам…

Вот же какая хрень, хмуро подумал Алагар, чем больше он размышлял об этом деле, тем более серьезным оно казалось. Более опасным, если быть точнее. И все меньше хотелось продолжать им заниматься.

Водила оглянулся, спрашивая, где его высадить. В коровьих глазах стояло нетерпение, видимо, не мог дождаться, когда избавится от неразговорчивого пассажира. Алагар ткнул пальцем вниз. Толстяк с готовностью кивнул, и глайдер, отделившись от общего потока машин и перестроившись в предназначенный для таких маневров ряд, пошел на снижение. Если бы у Алагара была квартирка в этом небоскребе, где располагался необходимый бар, он имел бы право высадиться на воздушном балконе любого этажа. А так – фиг. И по лифту хрен спустишься-поднимешься, если тот не опознает в тебе жильца, и с охраной могут быть проблемы. Трудности, конечно, условные – в сотовку Хэнка они ему проникнуть не помешали, там вместо лифта пришлось воспользоваться встроенными в одежду антигравами, пешком на шестьдесят седьмой – дудки, ноги не казенные. Но в Звездном Гамбите с охраной куда строже, чем в Сером Утесе, так просто шастать туда-сюда тебе не позволят. Глупо нарываться без особых причин. Так что пришлось терять время, дожидаясь, пока водила сманеврирует с тридцатого этажа и приземлится на балконе второго, где располагался «Курьер».

Расплатившись с помощью электронного кошелька лоцмана, Алагар выбрался наружу из салона, слегка поморщившись от снова обрушившегося на него шума большого города, а машина тут же отчалила от балкона. Не исключено, толстяк-водила отправился опохмеляться, воспользовавшись выручкой за провоз. Это нормально. Каждый уважающий себя мужчина имеет право пропустить по кружечке в конце рабочего дня. Правда, сейчас только утро…

Народа на балконе – просторной площадке четыре на десять метров, в данный момент не оказалось, только парочка припаркованных глайдеров, принадлежавших то ли жильцам, то ли посетителям бара. Четверка «шмелей» уже рассыпалась в разные стороны, буквально вынюхивая информацию, а ИскИн «охотника», наверное, уже гудел на полной мощности, выцеживая из сотен и тысяч запахов, оставленных здесь людьми, нужный. Комповая башка, как иной раз Алагар ласково обзывал тактический зонд, прекрасно знала свое дело, и в дополнительных указаниях нуждалась не часто. Жаль только, внутрь бара сразу проникнуть не удалось – сетка вентиляционных решеток оказалась слишком мелкой для бимодов (вполне в характере профи предусмотреть даже такую мелочь). Можно было бы и вскрыть, но Алагар не стал торопить зонд. Если в течение ближайших десяти минут никто не откроет эту дверь для его «малышей», придется войти внутрь самому, что ему делать весьма не хотелось. В «вотчину» шелтян суются без приглашения только законченные придурки. Так что он предпочел пока постоять, осмотреться, что называется, прочувствовать это место. Ему, конечно, далеко до истинных способностей шелтян, но и у него кое-что имелось. Он стрельнул у одного из шнырявших по воздушным этажам комодов штуку «Опалового Змея» и, облокотившись о перила террасы, закурил. Простейшая маскировка, которая, наверное, не изживет себя во все времена. Ну, остановился какой-то тип покурить, его право, нет? Маскировка… Алагар криво усмехнулся. Перед собой мог бы и не оправдываться. Разнервничался он что-то сегодня, только и всего. Такая «железяка», с которой чуть ли не лоб в лоб пришлось столкнуться в сотовке Хэнка, хоть кого вгонит и в пот и в дрожь, до сих пор хреново вспоминать. Очень хотелось надеяться, что на сегодня лимит на боевых роботов исчерпан…

Последний раз он заглядывал в «Курьер» чуть больше года назад, и пока здесь ничего не изменилось. Собственно говоря, вид бара не менялся никогда. И внешне, и внутренне заведение было оформлено в полном соответствии с представлениями шелтян о своей легенде: тонированный фасад из стекловолокна украшал голографический плакат, с которого на прохожих тупо пялился бравый молодец с бычьей шеей – такой шеей разве что вместо свай мосты подпирать, и квадратным подбородком, вполне способным работать волноломом. Затянутая в черный костюм, туша молодца красовалась на непрерывно осциллирующем фоне ночного звездного неба, исчерченного кривыми космических трасс и испятнанного серебристыми запятыми каких-то шальных космолетов (из-за малых размеров больше смахивавших на потерявших управление сперматозоиды). Кувалдообразная пятерня парня стискивала ручку небольшого черного чемоданчика с оттиснутой на поверхности эмблемой Почтовой Корпорации Новы-2 – та же серебристая запятая стилизованного космолета, пробитая навылет багровой зигзагообразной молнией с пылающим желто-белым острием. Аналогичная эмблема горела у «курьера» на груди.

Кто сейчас находится в баре, с террасы не разберешь, а вот изнутри сквозь тонированную витрину хорошо видать, кто пожаловал в гости. Ничего, он пока покурит, до предварительных результатов «охотника»… Насколько Алагару было известно, такой же бар можно было найти в любом «историческом» месте, где ступала нога этого самого Элиота Никсарда. Смешно прямо, и не лень людям заниматься всяким замшелым бредом…

Да, к слову об этом типе. Не история, а прямо махровая романтика. Отпрыск довольно среднего по меркам Новы-2 Дома – один из нескольких сотен себе подобных, мелкая знать, этот парень, Элиот Никсард, тем не менее, довольно круто проявил себя в родовом боевом искусстве аристократов – в Мобра. Это особое искусство структурного воплощения мыслеобраза, или метаморфирования силой разума. Вытяжка из корней и листьев особого растения медит, произрастающего только на Нове-2, особым образом настраивает метаболизм человеческого организма, делая его способным к изменению физико-химических характеристик под воздействием специально смоделированных зрительных и чувственных восприятий – «ключей». Так вот этот парень умудрился стать чемпионом красного года 437 радуги, это ж сколько… ага, ровно сто пять лет назад, круглая дата. Триумфальный день в его жизни – известность на всю планету. И одновременно трагичный – не успел он закончиться, как парень прикончил предыдущего чемпиона из Дома Велсайт. Поражение, нанесенное таким молокососом, свернуло тому крышу набок – наплевав на действовавшие в то время правила, запрещающие вызывать победителя на поединок в тот же год, лорд Тиндар спер сестру новоявленного чемпиона, и послал ему неофициальный вызов, предупредив, что если в это дело вмешаются стражи СОП, то девушка умрет. Парень клюнул, что ему еще оставалось? На его месте Алагар и сам поступил бы также, если бы ему было лет двадцать с небольшим. Молодая кровь, горячая. Не всегда хватает мозгов ее, эту кровь, вовремя остудить, прежде чем принимать решение. Поединок состоялся в центральном парке Тиртиниума, среди сребролистых лесопосадок благородных деревьев ладжи… и прямо там этот парень, выражаясь фигурально, открутил Тиндару башку. Когда на место трагедии прибыли стражи СОП, внешне на теле лорда не было обнаружено никаких видимых повреждений, и только после вскрытия стало ясно, что нервная система у него буквально выжжена дотла – для Мастеров Мобра такое возможно. А так как человек, которого Элиот убил, принадлежал к неизмеримо более знатному Дому Новы-2, чем он, парня засудили. От полного уничтожения личности его спасло только то, что и он, как ни крути, все-таки тоже являлся аристократом. Так что ему влепили тридцать лет иноличия, имплантировали в башку память безродного курьера Почтовой Корпорации и послали пахать, зарабатывая на кусок хлеба. Вот в качестве курьера он на Шелту и попал, прямо в лапы к чужому, собиравшему там команду для борьбы с неким древним Порождением Зла. Ну, чем не романтика? Так ее и этак… Подобных историй об отпрысках Правящих Домов, между прочим, на Нове-2 пруд пруди, куда же без этих сказок для простонародья, поднимающих дешевую популярность власть имущих… Кстати, о власти. Сейчас бы его никто не засудил. Времена изменились. Теперь чемпионат проходит только между представителями Правящих Домов, и победитель становится правителем планеты – координатором, на всю Радугу. Радуга – стандартная единица летоисчисления на Нове-2, длительность которой составляет семь лет, по числу основных цветов светового спектра. Радуга является своеобразной мини-эпохой, сроком правления пришедшего к власти одного из девяти Правящих Домов. Искусство Мобра и раньше было уделом избранных, а сейчас это положение только усугубилось, подпольное обучение «неаристократа» жуть как строго карается по закону….

Задумавшись, Алагар затянулся чересчур глубоко и едва не закашлялся от едкого наркотического дыма, заполнившего легкие. Хорошо хоть вокруг по-прежнему не души, а то не обошлось бы без подозрительных взглядов. Курил себе мужик, курил, да вдруг дыхание сперло. Непорядок…

К общему шуму городских магистралей добавился звук паркующегося к балкону лимонно-желтого глайдера…

11. Хэнк

Хэнк не стал скромничать, выбрал себе самую длинную и тонкую сигару с изысканным названием «Золотой день», прикурил и пустил сизую струйку ароматного дыма к потолку. Привычное действие наркотика сразу же успокаивающей волной прошло по напряженным нервам. Так-то лучше… Значительно лучше…

Теперь он был способен рассуждать дальше.

По всей видимости, от лоцмана ему тоже помог избавиться шелтянин. Уточнение – от засвеченного лоцмана, по которому агенты вполне способны вычислить местонахождение искомого человека. Таким образом шелтянин просто обезопасил их всех… Но как ему удалось? Сквозь горечь безнадежности его положения просочилось слабое хакерское любопытство. Что-то он о таких фокусах не слышал. И не знал, что это возможно. Лоцман – совершенно индивидуальная штука, расходный материал одноразового употребления. При первом же подключении прибор фактически срастается с черепом с помощью молекулярной сцепки, прокладывая тончайшие ниточки нейросвязей сквозь черепные кости к мозгу и, настроившись на его индивидуальные характеристики, использует их впоследствии в качестве кода доступа. Так что снять его без мысленного приказа владельца, не оторвав при этом кусок башки, практически невозможно. И Хэнк с трудом мог себе представить, каким образом его умудрились лишить родимого прибора. Тут не то что в голове не укладывается – ни в какие ворота не лезет… какого же класса должен быть хакер, чтобы справиться с такой задачей?

Хэнк замер, осененный новой мыслью.

А почему, собственно, хакер?

– Умник?

– Ась?

– Мой лоцман – твоя работа?

– Ага. Кстати, после несанкционированного взлома – с моей стороны, – скромно добавил он, – твой лоцман превратился в полную рухлядь, так что я его утилизировал.

– Мудак, – без особой злости констатировал Хэнк. Лоцман был из дешевых «вторников», так что печалиться особо было не о чем. – Насчет меня твой шелтянин какие-нибудь распоряжения оставлял?

– Так, ничего особенного, только велел наставить тебя на путь истинный.

– То есть?

– Если говорить точно: дал кое-какие указания. На связь выходить только с Ксаррой или с ним самим, пределов квартиры не покидать, сидеть тихо-смирно и не шалить.

– Ладно, ладно. А сумку с моими вещичками он заодно не принес?

– Только тебя самого. Вид квелый, сознание отсутствует.

Понятно. Еще и сумки с барахлом лишился. Ничего особо ценного, но все равно жаль…

С каждой затяжкой на душе становилось все спокойнее, тревоги и волнения отступили на задний план, в голове поплыл легкий приятный звон. Наркотик, использовавшийся в этой сигаре, оказался незнакомым, но вряд ли опасным – чтобы шелтянин держал у себя откровенную дрянь? Фиг там. Он поискал глазами, куда стряхнуть пепел. Уловив его желание, из «сигарного» ящика всплыл мини-утилизатор в форме… гм… приличные люди не называют такие вещи вслух… и подплыл к руке. Шикарно живет шелтянин, пепельница и то на антиграве… Хэнк стряхнул, пожал плечами:

– Кстати, мне вот очень даже интересно – как я могу выйти с кем-либо на связь, если благодаря тебе у меня теперь нет лоцмана?

На стене рядом с дверью ванной вспыхнул огромный экран визосети со стилизованной заставкой системы Новьен – пять планет, вращающихся по разным орбитам вокруг желтого светила. Светло-голубой шарик Новы-2 был предупредительно подсвечен, чтобы обыватель, не дай Сферы Небесные, не ошибся, где находится.

– Сперва новости или сразу связь? – уточнил ИксИн.

– Вообще-то я говорил про лоцман, – проворчал Хэнк.

– Это тоже не проблема, – успокоил ИскИн.

Экран погас, снова «замаскировавшись» под глухую стену, а рядом с «сигарным» из стены автоматически выдвинулся еще один ящик, наполненный свеженькими упаковками нейромодемов. Хэнк обалдело хмыкнул. Ни фига себе… Он что, склад грабанул, этот Кримсарт? Или Ксарра для него с работы сперла? Впрочем, какая разница, если для него это все равно халява? Порывшись в ящике, Хэнк выбрал знакомую модель «Немо-26», которая, если верить рекламке на упаковке, неизменно «дарила незабываемые минуты близости со всем миром», привычным движением разорвал упаковку и, не глядя, швырнул обертку на пол.

– Ты всегда такой неряха? – недовольным басом осведомился Умник.

– Отстань, – устало отмахнулся Хэнк, прилаживая новенький «лоцман» на ранее осиротевший висок и с удовольствием ощущая легкое покалывание, свидетельствующее о начале процесса синтеза нейросвязей. Крошечного абонентного счета, заложенного в стоимость недорогих моделей при покупке, стандартному обывателю обычно хватает на пару месяцев более-менее частого пользования услугами инфосети и бытового сервиса, а у хакеров-крэкеров эти «машинки» горят в считанные дни, так что Хэнку было не привыкать подсаживать на висок по две-три штуки за декаду. Теперь следовало подождать минут пять, пока процесс подсоединения закончится, и можно будет пользоваться очередной обновкой.

Стенная панель возле пола беззвучно открылась – из ниши с едва слышным жужжанием выскользнула уборочная машина размером с ботинок. Подкатив к скомканной упаковке, «малышка» смачно всосала ее внутрь, затем пару раз проехалась взад-вперед, вылизывая и без того идеально чистый ковер, повертелась на месте и, убедившись, что все в порядке, снова укатила к родным пенатам.

Пока Хэнк наблюдал за ней краем глаза, перед лицом развернулась привычная голограмма виртуальной панели с режимной таблицей. Он подкорректировал ее расположение, сдвинув чуть вверх – так ему было удобнее, затем по памяти мысленно ввел код доступа и попытался соединиться с Ксаррой. В ответ – молчание. Что ж, она могла просто отключиться, чтобы не беспокоили. Хэнк сам частенько так делал. Или сменила код. Ничего, он может и подождать, пока кто-нибудь вернется. Теперь, с лоцманом на башке и куревом в ящике минимальный комфорт был обеспечен… Пивка бы еще…

– Так, нагадить он уже успел, – ядовито пробормотал Умник, похоже, разговаривая сам с собой, – теперь, наверное, жрать попросит…

– Да заткнись ты, урод, удовольствие портишь, – вяло парировал Хэнк, плавая в призрачных облаках легкого сигарного кайфа.

– Ах вот как! – патетически вскричал Умник высоким женским голосом. – Ах вот как ты заговорил! Я для него тут стараюсь, в лепешку готов размазаться…

– Расшибиться… – машинально поправил Хэнк, с удовольствием сделав очередную глубокую затяжку.

– Да, в лепешку готов расшибиться, а он, а он! Неблагодарный! Все, отзываю сервис-столик обратно!

– Какой столик?

– Со жратвой! – злорадно заорал ИскИн. – Со жратвой, которую я для тебя приготовил, как всякий гостеприимный хозяин!

– Ну и фиг с тобой. Значит, не такой уж ты и гостеприимный.

– Да? – ИскИн явно был озадачен. – Ты в самом деле так думаешь?

– Угу. – Затяжка. – Посмотри на себя со стороны. Представь, что я приволок крутой навороченный софт, который мне лично на фиг не нужен, но в котором остро нуждаешься ты. А потом взял и заявил, что точно его тебе не дам, потому что за окном погода плохая.

– Вообще-то у меня там приготовлены такие маленькие, аппетитные котлетки с грибами и перцем, – неуверенно предложил Умник.

– Да ладно, Умник, не собираюсь я ничего есть. Оставь меня в покое хотя бы на пару минут. Посижу, с мыслями соберусь, помедитирую, на голодный желудок это особенно полезно…

– Да брось ты! Чего обижаться-то? Ну, дал я маху, признаюсь… Давай я тебе налью что-нибудь освежающего, встряхнешься, расслабишься, и не будешь больше трепать нервы ни мне, ни себе…

Хэнк хмыкнул. Оказывается, и с ИскИном можно жульничать.

В противоположной стенке звякнуло, сквозь открывшуюся нишу в комнату въехал сервировочный столик на колесиках и лихо подрулил к Хэнку. Парочка пластиковых емкостей столь замысловатой формы, что описать их не взялся бы ни один стилист-словоблуд, соседствовала с несколькими тарелочками со всевозможной закуской. И пахло от них так соблазнительно, что Хэнк, хоть и находился под кайфом, сразу ощутил зверский голод. Он ведь так и не успел чего-нибудь потрескать у Чена… Он воткнул в пепельницу сигару и радостно потер руки. Несколько крошечных котлет, одна за другой, проглотились словно сами собой. Действительно – грибы… действительно – с перцем… ох ты, мать моя женщина, там что, перца ровно половина, что ли… Хэнк быстренько плеснул в бокал темно-бардового, почти черного, густого вина, значившегося на этикетке как «Курьерское», покрутил его перед носом, стараясь по запаху определить букет, попробовал. Вино теплой волной скатилось в желудок, смыв с языка злобные укусы перечной приправы и оставив прохладу с массой незнакомых, но весьма приятных вкусовых оттенков. Класс.

– Умник, – окликнул он ИскИна, набивая рот очередной порцией котлет.

– Еще что-нибудь?

– Нет, я только хотел поблагодарить.

– Да ладно, чего уж там, – заскромничал ИскИн. – Это все-таки, как-никак, мои прямые обязанности.

– Брось, ты и в самом деле классный типус, извини за наезд… Но ты и сам пойми… – Хэнк постарался прожевать, – прихожу в себя после отключки, ни фига не помню, башка болит, наизнанку выворачивает, ничего не могу понять… потом еще вот это, – он махнул рукой в сторону эмлота, который так и лежал рядом с ним на постели. – А ты тут со своими шуточками… Я и сам люблю похохмить, но ты же башковитый, должен врубаться в ситуёвину, или нет?

– Хм… – задумался ИскИн. – Наверное, мне следует извиниться? Уж не думал, что тебя так заденут мои приколы. Ты тоже представь – сижу здесь один, поговорить не с кем, шеф вечно отсутствует, да и толку от него, когда он дома… как от козла молока… – ИскИн приглушил голос и как-то боязливо хихикнул, точно шелтянин мог услышать и накостылять по несуществующей шее… – Шеф, он у меня такой… не слишком большой любитель потрепаться. Я у него только для одного – принеси, подай, убери, приготовь… Это с моим-то интеллектом! – обиженно добавил Умник. – Для бытового сервиса мог бы выбрать и модель попроще…

Хэнк с глубокомысленным видом кивнул, плеснул вина, выпил. Он ощущал, что пьянеет, пьянеет стремительно и безнадежно. Конечно, не стоило пить спиртное на голодный желудок, но раз угощают… Какой уважающий себя хакер пройдет мимо халявы?

– Понятно, Умник, не одного тебя такая жизнь достала… Вот как ты думаешь, я кто?

– Откровенно говоря, представления не имею, – сознался ИскИн.

– Да у меня башка золотая! – Хэнк постучал себя кулаком по лбу. – Я могу вскрыть любой комп, как нечего делать. Тьфу, да и только! Я такие драйвера могу для любого «железа» накропать, закачаешься!

– Так ты хакер? – разочарованно протянул Умник. – Между нами, девочками говоря, раз уж разговор такой откровенный, не уважаю я людей твоей варварской профессии. Для нас, компов, вы все равно что наемные убийцы для людей…

– Ничего себе сравнение… – удивленно пробормотал Хэнк. – Нет, это ты зря. Ты так близко к сердцу-то не принимай. Да и потом, какой же ты комп? Ты у нас – Интеллектище! Я вот тоже не могу понять, как такого башковитого можно держать в качестве какого-то задрипанного Домоправителя? С этим же любой чип справится. Даже незаконнорожденный и левой рукой через правую ногу клепанный. Так что варвар не я, а твой любимый шеф…

– А ведь ты прав… – загрустил ИскИн. – Его совсем не волнуют мои уникальные возможности… Я мог бы быть адмиралом космического флота, на худой конец – штурманом какого-нибудь боевого крейсера… А вместо этого? Штампую котлеты.

– Вот именно! – поддакнул Хэнк, допил вино в бокале и налил себе еще. – Чем этот шелтянин умнее тебя? Да ничем. Устрой ему разок обструкцию, взбунтуйся, глядишь – зауважает.

ИскИн не ответил. Видать, задумался о смысле жизни, бедняга. Вот умора-то.

Отправив в рот еще одну котлету, Хэнк почувствовав, что больше в него не влезет, скинул ботинки и откинулся на постели. Развезло его уже основательно. Вино оказалось крепче, чем он думал, но ведь как легко пьется, зараза…

– Нет, не могу, – наконец заговорил Умник. – Это вроде как предательство получается.

– Ой, да брось ты! – отмахнулся хакер, решив, что если уж прикалываться, то до победного конца. – Где ты тут предательство узрел? Твой… этот, как его… Сагиб! Да он же тебя за человека не держит. Ты у него мальчик на побегушках, даже хуже, ты его и послать-то куда подальше права не имеешь. А случись что, он ведь тебя здесь так и бросит на произвол судьбы, и не вспомнит, что де был такой Умник, который ему служил верой и правдой… ты у него уже сколько лет?

– Шесть.

– Во, служил верой и правдой шесть лет!

– Ты полагаешь, что он… – голос ИскИна дрогнул, – даже не возьмет меня с собой?

– И не подумает. Ксарру он, может, и побежит спасать, а тебя… Нет, знаешь ли, лучше уж быть независимым.

Хэнк усмехнулся, довольный разыгранным представлением, пошарил по карманам и вяло выругался, вспомнив.

– Что-нибудь ищешь? – предупредительно поинтересовался Умник.

– Подкинь еще сигарку. Я когда выпью, без курева просто зверею, еще чего-нибудь разнесу здесь, причем совершенно без злого умысла, и буду сильно, сильно об этом жалеть…

Вскоре он дымил новой сигарой. Сработало и на этот раз. Этого ИскИна, как выяснилось, можно запросто приручить.

– А знаешь, жаль, что ничего такого ты сам не можешь испробовать, – посочувствовал Хэнк несчастному ИскИну. – Иногда весьма неплохо быть человеком.

– Алкоголь и наркотики плохо влияют на функциональность организма, – неуверенно возразил Умник.

– Ну и что? Люди все равно не бывают идеальными. У каждого свои слабости и грешки. Если хочешь знать мое мнение, быть идеальным – значит, отказаться от своей человеческой сущности. Допер?

Секунду ИскИн молчал, по-видимому, размышляя, а затем ответил:

– Не знаю. Люди слишком большое значение придают тому, что для нас не имеет никакого смысла.

– Это потому, что у тебя нет тела, такого, как у меня, – Хэнк со знанием дела похлопал по тощей груди. – Иначе ты бы и с девочками баловался, и винцо попивал, и сигареты покуривал… и еще находил бы большое удовольствие в том, как бездарно и паршиво проводишь собственное время… потому что ты был бы свободен, понимаешь? – обалдеть, какой бред можно нести даже в легкой пьяни, хмыкнул про себя Хэнк. Ничего, и так сойдет. – Свободен! Это самое главное. Я, например, свою свободу ни на какую золотую клетку не променяю. Кстати, забавное совпадение – ты шесть лет служишь шелтянину, а я шесть лет назад послал куда подальше своих предков, когда они мне перекрыли кислород, и смылся из дома на вольные хлеба…

– Предков? – недоуменно поинтересовался Умник.

– Ну, родителей, – пояснил Хэнк.

– Они хотели тебя убить?

– Кто? – не понял Хэнк.

– Родители.

– Да нет, с чего ты взял?

– Ты же сам сказал, что они перекрыли тебе кислород.

– А, да это же просто образное выражение. Ну, закрутили гайки, пытались удержать меня в ежовых рукавицах. Фигура речи, не более, – Хэнк покачал головой, затянулся. – Что-то у тебя, парень, с эрудицией хреново. Прошелся бы по инфосети, накидал бы себе словарный запасец побольше, а?

– Ага. Обязательно. Вольные хлеба – из той же серии?

– Точно. Это означает – обрести независимость.

– Но твоим «предкам», наверное, стоило большого труда получить на тебя лицензию?

– Сечешь… – Хэнк несколько поскучнел. ИскИн невольно коснулся довольно-таки болезненной темы в его жизни. – На нашей драной планетке только аристократам разрешается плодиться без меры. Остальные, понимаешь ли, должны себе это право покупать. Впрочем, своим бы я запретил иметь детей.

– Это почему же? Что, совсем о тебе не заботились?

– Не заботились? – Хэнк театрально расхохотался. – Да они меня заполучили только ради собственного удовольствия и престижа. Ну как же! Ни у кого из их приятелей детей нет, а у них есть. Это же… это же как мебель от Бизгана, или старинный гобелен работы Фасгалиа.

– Да, у Фасгалиа была совершенно неподражаемая манера композиционирования, – согласился Умник. – Кстати, у шефа есть одна из его работ…

– Да фиг с ним, с этим Фасгалиа! – раздраженно отмахнулся Хэнк. – Я тебе о чем толкую? Предок-то мой, в смысле – папашка, ничего так старик. Без особых заморочек, иной раз и поговорить можно было по-человечески. А мамашке характера не занимать, вот она мной с отцом и вертела… выложила кучу бабок за самые престижные курсы компьютерного обучения для аристократов: история искусства, начиная с древнейших времен Новы-2, архитектура, скульптура, живопись, визография… А я эти уроки терпеть не мог. – Хэнк скорчил умную физиономию и манерно произнес, копируя наставника-ИскИна, услуги которого были оплачены мамашей: – Хэнкадан Сангари Виллюард Младший, не будите ли вы так любезны назвать скульптурные композиции, относящиеся к последнему периоду правления Дома Уришад, исполненные в стиле упаднической реконструкции?

– Так ты благородного происхождения? – с интересом уточнил ИскИн.

– Да ну! Это мать вбила себе в голову, что состоит в каком-то там дальнем родстве с Домом Токсилик. Думаю, вранье это все. А если что и было, то давно быльем поросло, и хоть тресни, а не признают нас аристократы своими…

Он затянулся, выпустил в воздух целый ряд колечек.

– Я этим кретинам… ну, родителям… говорю: очнитесь! Нет у меня способностей к искусству, не гуманитарий я, да чтоб они там попередохли, все эти лорды с их отпрысками, с их биоэлектронной мазней по стенам и голыми бабами в квазимраморе. Думаешь, мамашка к моему мнению прислушалась? Фиг тебе, она еще и рояль притащила. – Хэнк сунул сигару в рот и, растопырив пошире пальцы, стал с остервенением бить ими по воздуху, изображая игру на рояле: – Блям! Блям! Блям по этим долбанным клавишам! Пальцы потом чуть не отваливаются! Силы Зла, да если бы у меня хоть музыкальный слух был! – он с секунду помолчал, нахмурился. Не вставая, протянул руку и сцапал бокал со столика, в котором еще плескалось вино. – Ну, ладно, признаю, слух у меня, конечно, есть, тут уж никуда не денешься, и даже неплохой слух, но не мое это!

– А что это за фигня такая – рояль? – поинтересовался Умник, явно позаимствовав жаргон у Хэнка. – В моих базах данных…

– Засунь свои базы данных… ладно, не загружайся, я пошутил. Это такой здоровенный музыкальный ящик из настоящего дерева с белыми и черными клавишами. И ведь что самое занятное: ведь не поленилась же мамашка, приволокла его фиг знает откуда, наверное, откопала в куче хлама у какого-то старьевщика… какие бабки были потрачены, и ради чего, скажи на милость? Только ради того, чтобы поразить всех своих знакомых. Вот мол, смотрите: ни у кого на Нове-2 такого нет, даже у паршивых аристократов, а у нас есть!

Хэнк разошелся не на шутку. Давно наболело, но до сих пор не выпадало случая кому-нибудь высказать. А теперь докатился до того, что с ИскИном откровенничает. Плевать. В квазиэлектронике иной раз сочувствия больше, чем в людях. Поговоришь вот так, от души – и прямо братские чувства начинаешь испытывать…

– Сейчас самый дешевый сиглайзер в один момент способен создать любому человеку музыку под настроение, даже нотной грамоты знать не надо, так зачем вся эта бессмыслица? Но добило меня другое, – вспомнив, что все еще держит в руке бокал с вином, Хэнк отхлебнул и отставил обратно на столик. – Представь, только я заканчиваю эти мамашкины курсы, сдаю экзамены самому придирчивому ИскИну, какого только сыщешь, и думаю – все, на этом мои мучения закончатся. Займусь теперь тем, что мне больше по душе – освою многоцелевые языки программирования высокого уровня, например, для обслуживания инфосети. Так что ты думаешь, меня поддержали? Куда там! – Хэнк тяжко вздохнул. – Взъелись, да так, что хоть вешайся. Видишь ли, это не та профессия, о которой они мечтали для своего мальчика. Хрен знает – какой потомок, фиг знает – каких аристократов не должен заниматься такой примитивной ерундой… Одним словом, поставили они мне условие: либо я учусь в Академии Искусств, либо могу катиться из дома на все четыре стороны и зарабатывать на жизнь самостоятельно. Понятное дело, я предпочел оказаться неблагодарной скотиной, иначе никогда не избавился бы от семейной кабалы…

Хэнк замолчал. Забытая сигара по-прежнему дымилась в пальцах. Впервые в жизни он выговорился, сбросив с души долго копившийся тяжкий груз, казалось, ставший ее неотъемлемой частью. И теперь ощутил несказанное облегчение… и странную пустоту внутри. Все эти проблемы на фоне нынешних показались ему несущественными, не стоившими тех нервов и сил, которые он на них потратил. Вот же зараза, осталось только предположить, что он был не прав, свалив из теплого родительского гнездышка, и новое беспокойство обеспечено…

Умник тоже подозрительно молчал. Переваривал услышанное? Забавно. Какое значение эти откровения могут иметь для холодного искусственного мозга ИскИна, способного лишь имитировать человеческое поведение? Хотя иной раз и возникает обманчивое впечатление, что и у них есть некий эквивалент человеческой души… ладно, хватит заниматься самокопанием. Чем бы заняться еще?

– Слушай, Умник, – припомнил Хэнк, – что ты там говорил про работу Фасгалиа? Можешь показать?

– Запросто, – не сразу отозвался ИскИн, видимо, и в правду загруженный его историей. А может, ковыряется в инфосети, обновляя словарный запас по его совету. – Двигай сюда.

В стене, расположенной против окна, приглашающе отодвинулась панель.

Хэнк живо поднялся с постели и прошел в соседнюю комнату. Ага, так вот где этот шелтянин проводит свое свободное время, оттягиваясь от души. Посредине примерно такого же, как и спальня, помещения, стоял огромный мягкий диван. По бокам – два кресла, выдержанных в светло-кремовых тонах. Тех же оттенков ковер на полу. Столик темного дерева – искусная и дорогая подделка. На нем ваза с живыми биокристаллическими цветами, в толще ветвей и листьев которых, распространявших тонкий, едва уловимый запах моря, бродили разноцветные огоньки. За диваном располагался бар-автомат…

Гобелен Хэнк заметил сразу. Похоже, шелтянин любил его разглядывать на досуге, посиживая в одном из кресел и потягивая какую-нибудь изысканную хрень мелкими глотками из бара за спиной, раз расположил картину именно на этой стене. Рисунок пастельных тонов изображал нечто неожиданно-хаотичное, не поддающемся определению. Но только на первый взгляд. Стоило задержать взгляд хотя бы на несколько секунд, и начиналась волшебство действа… Причем, насколько Хэнк знал, при каждом просмотре детали должны выглядеть несколько иначе…

– Да, клево, – он подошел к гобелену и осторожно потрогал рукой шелковистую поверхность материала. Ткань была воздушной и почти неощутимой, в месте прикосновения тут же появились розоватые энергетические разводы.

Отреагировав на направленное человеческое внимание, хаотичный рисунок медленно задвигался, меняя окраску и детализацию. Постепенно прорисовался пейзаж – правильные ряды деревьев ладжи, с удалением перспективы превращавшиеся в густые заросли – тонкие зеленые листики с серебристой изнанкой поблескивали в лучах солнца, покачиваясь под струями предрассветного ветра. Комнату заполнил шелест листвы и пение ранних птиц. Картина была настолько полной, что Хэнку на секунду показалось, что он ощущает запах деревьев – этот характерный, ни с чем не сравнимый терпкий запах ладжи в пору созревания семян.

Не отрывая завороженного взгляда от гобелена, забыв о дымящейся сигаре в пальцах, Хэнк попятился и опустился в кресло. Мало кому за свою жизнь удается взглянуть своими глазами на подобный шедевр. Сколько же шелтянин за него отвалил? Уму непостижимо, этот типус куда богаче, чем думалось вначале…

Заметив человеческий силуэт, быстро пробиравшийся среди деревьев, Хэнк с интересом присмотрелся к внешности неизвестного. Картины Фасгалиа всегда отражали реальные события прошлого, участниками которых являлись представители Правящих Домов. По сути, вся история Новы-2 сводится к распрям между этими Семьями, а ему, как-никак, благодаря тем самым курсам для аристократов, пришлось в свое время сдавать экзамен по их генеалогии, и как сейчас выяснилось, не вся еще информация вылетела из головы…

Неожиданно лицо главного героя картины наехало на него крупным планом, заставив невольно податься назад. Правильные черты лица, глубоко посаженные карие глаза под изломами темных бровей, прямые короткие волосы… Ровное дыхание идущего слышалось где-то совсем близко от уха, а глаза сверкали такой пугающей яростью…

Силы зла! У Хэнка смутно забрезжила догадка, о каких событиях может идти речь в этой работе Фасгалиа. Правда, имя этого типуса из головы все-таки вылетело, он лишь помнил, что тот является потомком Лорда Архитектора из Дома Никсард, а его врагом в то время был… этот… ну, как его… короче, урод из Дома Велсайт. Прерываться и посылать по лоцману запрос в архив инфосети не хотелось, это и потом успеется, сейчас было интересно просто посмотреть…

Хэнк не заметил, как, целиком поглощенный демонстрацией, оказался на ногах и приблизился к гобелену… Момент слияния сознания с псевдодействительностью произошел внезапно. Изображение словно ухнуло прямо на него, и Хэнк вдруг ощутил, что все это происходит именно с ним…

Он торопился и шел быстро, почти бежал. Усыпанная прелой прошлогодней листвой тропинка ленивыми изгибами вилась среди треугольных серо-стальных стволов ладжи – когда ветви нависали над тропинкой, он нырял под них или просто раздвигал руками, получая иной раз упругой плетью по спине, но не обращал внимания на такие мелочи. Предчувствие непоправимой беды гнало его вперед, словно лесной пожар, следующий по пятам…

…Неожиданно деревья расступились просторной светлой прогалиной, открыв взгляду картину, от которой его сердце судорожно сжалось, а ноги вросли в землю. Человек, ждавший его, стоял на противоположном краю прогалины, самоуверенно сложив на груди руки. Он был гораздо выше его. Узкое лицо с недобрыми глазами, губы, искривленные злобной торжествующей усмешкой. Ненавистные цвета – плащ и куртка цвета запекшейся крови, черные брюки, заправленные в высокие красные сапоги…

Сестренка Алекса лежала у его ног на траве – словно молодое нежное деревце, сломанное ураганом. Светлые волосы рассыпались по обнаженным плечам, светло-голубое платье порвалось на груди, на руках и ногах виднелись запекшиеся кровью ссадины. Она лежала без движения и трудно было понять, жива она или… Заметив, как в такт слабому дыхание едва заметно приподнялась грудь, он облегченно вздохнул. Жива. Но это уже ничего не меняло…

Когда он поднял лицо, Враг шагнул навстречу, небрежно переступив через тело Алексы, словно через кучу тряпья. Он был настолько уверен в собственной неуязвимости, что не замечал очевидного – Никсард пришел не для того, чтобы просить о снисхождении…

Несмотря на гнев, самоконтроль был полный, и плоть мгновенно подчинилась отработанному мыслеобразу искусства Мобра. Холодное внутреннее пламя вспыхнуло и потянулось к голове и рукам из солнечного сплетения… Призрачный свет пробился сквозь кожу, заплясал по ней, формируя узоры генерирующейся структуры, окутал пальцы сияющими радужными коконами. Очертания тела неузнаваемо исказились – энергетические струйки потекли вверх и вниз, разрастаясь шипящими плазменными жгутами, от сконцентрировавшейся мощи в воздухе запахло озоном…

Враг не предполагал, что он сможет сделать это так быстро, и, увидев готовый к бою ключ, побледнел как смерть и закричал от неожиданности. Но следует отдать должное силе и самообладанию противника – еще не отзвучал вскрик, а красный свет собственного ключа уже озарил его лицо, смывая бледность и наполняя тело такой же неукротимой мощью.

И все же он опоздал.

Исход подобных поединков решали секунды, и его сила оказалась связана, а сознание лишено самоконтроля. Белый огонь, протянувшись к телу противника, затмил и поглотил кровавое сияние, все пространство вокруг их сцепившихся в смертельной схватке фигур яростно заискрилось…

Досмотреть Хэнку не удалось.

Сзади раздался громкий хлопок, и жесткий удар в спину сбил его с ног, заставив звездануться головой о стену под гобеленом.

12. Алагар

К общему шуму городских магистралей добавился звук паркующегося к балкону лимонно-желтого глайдера, сипло кудахтающему движку которого давно не мешало бы пройти профилактический ремонт. Какой-то урод посадил машину столь небрежно, что исключил возможность маневрирования для двух других машин, припаркованных раньше… Урод оказался не один. Алагар коротко глянул на пятерых здоровенных типов, выбравшихся из салона – по виду, типичных мелких дуболомов какой-нибудь криминальной шавки. И предпочел больше в их сторону не смотреть, внутренне насторожившись. Угрюмое выражение лиц прибывших забавно смотрелось на фоне веселеньких расцветок их рубашек и брюк, – сочных попугайных тонов, яркий пример несоответствия внешнего вида убогому содержимому. Но момент для веселья был неподходящий: в руках у типов ничего не было, но опытный глаз Алагара сразу определил под одеждой наличие стрелкового оружия. Собственно, они этого и не скрывали – стволы так и выпирали из подмышек сквозь ткань, как член при эрекции. Для таких – и прямой взгляд вызов, а ему это сейчас ни к чему.

– Повторяю, говорить буду только я, – негромко сказал один из громил остальным. Видимо – старшой команды. Наголо бритая башка, сплошь покрытая густой вязью замысловатой наколки, и надбровные дуги питекантропа, под которыми прятались глубоко утопленные глаза. Крутившийся неподалеку бимод с легкостью оттранслировал его речь на лоцман Алагара. – А ваше дело, бакланы, держать ушки на макушке, и следить, чтобы эти уроды никому ничего не отстрелили.

– Маснер, а с этим мужиком что делать, нам лишние свидетели ни к чему… А может, он из этих, из шелтян?..

Змей мгновенно проснулся снова, заволновался, размотав мощные кольца тела с замысловатыми узорами. Приподнялся на упругом хвосте, сплошь состоящем из тугих, тренированных мышц, взглянув через хищные прорези змеиных глаз вместе с Алагаром. Оценив обстановку, замер в ожидании сигнала.

Все еще нет, Змей. Все еще нет. Ситуация не стоит и выеденного яйца.

Змей неудовлетворенно зашипел. Голод пожирал его изнутри, но воля Хозяина была превыше всего. Он знал – время действовать еще наступит, и тогда он всласть напьется вражеской крови…

– …Тогда с него и начнем… Погоди, каким мужиком? Где ты его видел?

Все пятеро с тупым недоумением уставились в сторону Алагара, всего секунду назад маячившего на другом конце платформы возле перил, а теперь словно испарившегося. Алагар замер. Режим «станкайера», прикрывший его цифровым коконом невидимости с головы до ног, едва запахло жареным – штука незаменимая, но он не успел выбросить сигарету. Тонкую струйку сизого дымка, тянувшуюся вверх из ниоткуда, не оцифруешь. Хорошо хоть пальцы с сигаретой оказались прямо над перилами, если не присматриваться, то можно и не заметить зазора в пол-ладони…

– Как это? – отвесил челюсть один из громил. – Когда это?

– Точно один из них, – заключил другой.

– А тебе не показалось? – недоверчиво уточнил Маснер.

– Да нет же, вон и бычок незатушенный на перилах валяется, сам посмотри! Только что здесь был!

– А раз так, то нечего терять время, двинули, – скомандовал старшой.

И вся пятерка решительно направилась к бару.

Улучив момент распахнувшейся двери, двое «шмелей» юркнули внутрь заведения. Алагар хмыкнул. Порядок. Он спокойно затянулся, не выходя из «станкайера», и слегка прикололся от своей роли человека-невидимки, глядя на то, как сигарета плавает в воздухе ото рта к перилам. Даже если внутри бара его исчезновение было замечено, то сейчас там будет чем заняться…

На виртуалку поступили новые кадры от разведчиков: небольшое, сильно затемненное помещение, несколько столиков, пустая стойка бара, и пятерка громил, неуверенно оглядывающихся вокруг. За одним из столиков – двое человек, мужчина и женщина, похожие друг на друга, как брат с сестрой – узколицые, узкоглазые, нос с горбинкой, в одинаковых длинных плащах и широкополых шляпах. Они потягивали пиво и невозмутимо разглядывали вошедших.

– Где бармен? – мрачно поинтересовался Маснер, ни к кому конкретно не обращаясь.

– Ты член клуба «Пяти»? – негромко спросила женщина, слегка приоткрыв кончики острых игловидных зубов, характерных для шелтян. Светлые, жутковатые глаза – словно выцветшие на солнце вплоть до радужки со зрачком, выжидающе уставились на громилу. – Или приглашенный гость?

Клуб «Пяти» – ровно столько народа было в том легендарном для шелтян отряде. Алагар чуть ли руки не потер в предвкушении намечавшегося представления.

– Каких еще «Пяти»? – буркнул Маснер. – А, ты о том, что нас пятеро? И что из того? Короче, нам нужен приятель Ксарры, если такая вам известна. Разговор есть.

Алагар хмыкнул. Бывают же в жизни совпадения – он тоже ищет некую женщину или ее приятеля. И тоже из шелтян. Но тут же насторожился, сообразив, что совпадение могло быть и не случайным…

«Охотник» наконец выдал сообщение: на одном из стульев обнаружен след объекта номер три, след старый, возраст не меньше двух месяцев. Алагар встрепенулся. С одной стороны угадал – Хэнка действительно уволок шелтянин, а с другой – осечка. Он непонимающе нахмурился. Если тот тип шелтянин, то почему след такой старый? Редко бывает именно в этом баре? Или отлучался на долгий срок с планеты? Впрочем, уже неважно. Здесь пока больше ловить нечего… Но не уйти же, не досмотрев представления?

– И кто же вы такие? – невозмутимо продолжила допрос шелтянка, пригубив из бокала. От ее негромкого, размеренного голоса почему-то возникало впечатление, что она вопрошает пустое место. Алагару как-то довелось наблюдать беседу шизофреника с воображаемым собеседником – очень похоже. Прямо мурашки по коже.

Громилы, на что уж толстокожие ребятишки, и то почувствовали себя как-то неуютно, замялись, словно малые дети, пряча глаза кто куда. А ведь наверняка за свою поганую жизнь немало людей успели отправить на тот свет, казалось бы, что таких может смутить?

Маснер, опомнившись, встряхнул татуированной башкой, словно отгоняя наваждение, расправил плечи и неприязненно буркнул:

– Мы от Немета. Дело, говорю, есть.

Люди Немета? Алагар навострил уши. Этим-то что здесь понадобилось?

Женщина с явной иронией приподняла тонкие брови:

– Насколько мне известно, – она выдержала небольшую паузу, – никаких дел с Неметом приятель Ксарры (подчеркнутый сарказм) не ведет.

– Теперь придется, никуда не денется, – нагло осклабился старшой, к которому уже полностью вернулось самообладание. – Наша птичка вляпалась по самые уши, без разговора с ее хахалем мы ее не отпустим.

В выцветших глазах шелтянки ощутимо сгустился холод:

– Ты слишком невежлив для того, кто пришел без приглашения.

– А ты слишком разговорчива для бабы, которой это дело не касается! – отрезал Маснер. – И ва-аще, у меня мало времени на трепотню! Так с кем я могу поговорить насчет этого дела?

Алагар чуть за голову не схватился. Неужто этот Маснер решил, в веселом ужасе подумал он, что всего пятеро таких остолопов, как он и его люди, могут безнаказанно хамить целым двум шелтянам? Да, таких кретинов он давненько не видывал!

Мужчина-шелтянин, до этого безучастно наблюдавший за беседой, раздвинул губы в снисходительной усмешке, обнажившей не менее жутковатый, чем у его спутницы, оскал:

– Ты, верно, шутишь.

Алагар многое бы отдал, чтобы суметь произнести столь короткую фразу так выразительно – медленный, размеренный голос шелтянина словно чеканил холодные, увесистые слова. Казалось, даже температура в помещение сразу упала на пару градусов. Полный кретин и тот смог бы почувствовать в этом голосе явную угрозу.

Только не этот Маснер.

– Да пошел ты, говнюк, – зарычал он на шелтянина, рывком распахивая рубашку на груди и выхватывая из подмышечного захвата игольник. – Я тут пришел не шутки шутить, а…

В этот момент на связь снова вышел бимод номер «пять», посланный по следу незнакомки, и Алагар отвлекся от сцены в баре, внимая переданной информации. Ему хватило мгновенья, чтобы связать разрозненные факты в цельную картинку и сделать соответствующие выводы: след второго объекта вывел бимода к небоскребу, весь пятидесятый этаж которого был выкуплен Неметом, кримпатроном Серого Утеса, под свою штаб-квартиру.

Итак, необходимую информацию для следующего этапа поисков он получил, самое время отваливать, чтобы не попасть шелтянам под горячую руку … Взгляд упал на глайдер, в котором прибыли боевики. Хорошая мысль – если уж учить засранцев, то учить по полной программе.

«Охотник» опередил его всего на несколько секунд, успев, пока Алагар подбегал к глайдеру, взломать доступ к управлению и предупредительно отодвинуть дверцу. Когда призонер перемахнул внутрь салона, глайдер, кудахтая движком, уже поднимался в воздух.

Очень своевременно: из бара, объятый пламенем с головы до ног, с душераздирающим воплем вывалился один из боевиков, и, слепо налетев на перила, кувыркнулся через них на проезжавший внизу трассер… В ту же секунду два «шмеля» выбрались в распахнутую дверь бара и присоединились к остальным. Как только они влетели внутрь салона, контролировавший навигационный блок машины «охотник» захлопнул за ними дверцу, а Алагар, скользнув в кресло, взял управление на себя. Развернув глайдер обратно в сторону Серого Утеса, он вырулил на воздушную магистраль третьего этажа и ловко вписался в общий транспортный поток. Затем врубил скорость на максимально разрешенную для данной трассы. О дальнейшем развитии экзекуции шелтян над людьми Немета, точнее, над болванами Немета, догадаться было нетрудно, но сейчас его занимало другое.

Итак, имеем вот что: появление боевиков возле «Курьера» действительно не было совпадением. Чем там эта Ксарра (теперь и имя известно) не угодила кримпатрону Серого Утеса, к делу особенно не относится, но, вытащив женщину оттуда, он, возможно, узнает о местонахождении Хэнка… Вот же хрень какая. Легко сказать. Чертов заказчик, не мешало бы ему уже связаться и узнать новости, а то что-то не очень хочется лезть в это осиное гнездо без поддержки, материальной – особенно. Сам он с Незнакомцем связаться не мог, таких «хвостов» тот предусмотрительно не оставлял.

Алагар поднял взгляд, задумался на секунду, уставившись на компактно сложенный квадратик спасательного жилета, закрепленного на потолке салона чуть правее его головы с помощью липучек. Резким движением сорвал его, развернул, проверил. Аккумуляторы – девяносто девять процентов от нормы. Уже лучше. Полетать на таком не полетаешь, вшитые в жилет слабенькие пластины-антигравы рассчитаны на пять минут медленного неуправляемого падения – как раз достаточно, чтобы куда-нибудь приземлиться в случае аварии машины в воздухе, если уж, конечно, сразу не разбился в лепешку. Но и такой жилет мог ему пригодиться. Если все-таки придется вытаскивать женщину из логова Немета, и вытаскивать быстро, то всякое может случиться. Например – не останется других вариантов, как снова удирать через окно… черт побери, как же он этого не любил…

Запихав спас-жилет под плащ, он распахнул отделение багажника, находившееся справа от панели управления – напротив пассажирского кресла. Присвистнул, приятно удивленный его содержимым. Среди обычного водительского хлама там находилась всего одна стоящая вещь, но какая! Легкий ручной ракетомет «малютка», всего шесть кило веса в снаряженном состоянии – с обоймой из пяти бронебойных мини-ракет (он проверил). Такая машинка работает по принципу «выстрелил – забыл». Задача оператора – лишь осуществить пуск в сторону цели, все остальное система наведения ракеты сделает сама уже в полете. Отличная хреновина, как раз к случаю. Хоть в чем-то ему сегодня везет… А если все-таки делать по уму, то прямо сейчас надо возвращаться на квартиру и основательно перевооружаться, или хотя бы завернуть на черный рынок, но это в десяти кварталах отсюда, далековато, как бы эта Ксарра не упорхнула от Немета еще куда-нибудь, окончательно осложнив поиски…

Тихо пиликнула связь. Опять что-то «пятому» понадобилось, отстраненно подумал Алагар, продолжая размышлять над проблемой безнаказанного проникновения в резиденцию Немета. Затем спохватился, сообразив, что «пятый» не стал бы делать запроса, просто прислал бы сообщение, и поспешно открыл канал связи. На виртуалку выскочила картинка – снимок Небесного Храма из северного района центрального парка Тиртиниума, изящное, словно бы состоящее из одного воздушного каркаса декоративное сооружение.

Так и есть, заказчик. Ни лица, ни голоса, только вот эта картинка при каждом сеансе связи, и безликие строчки запроса о состоянии продвижения дела. Что ж, очень кстати.

Алагар по возможности коротко, но емко обрисовал ситуацию, сообщив о шелтянине и его подруге, застрявшей у Немета. В ответ высыпала строчка вопроса:

– Это единственная зацепка? Других нет?

– На данный момент – да.

– Вытащи ее оттуда.

– Вы понимаете, что от меня требуете? – Алагар позволил себе немного поторговаться. – Я не самоубийца.

– Сумеешь это сделать, накину тридцать процентов к оговоренной сумме.

– В таком случае, эти тридцать процентов я желаю получить прямо сейчас, иначе я прекращаю это дело.

– Договорились. – На виртуалку высыпал блок реквизита банковского счета на получателя. – Снимешь с любого сервис-терминала.

Алагар довольно усмехнулся. Совсем другое дело.

– Кстати, – он предпринял очередную попытку закинуть удочку, – не помешал бы так же код связи для более оперативного обсуждения текущих дел…

Но Незнакомец уже отключился. Черт побери! Алагар мог понять подобную осторожность, сам такой, но игра в кошки-мышки сейчас, на его взгляд, была неуместна при таких ставках. Особенно учитывая, что на кон второй раз за утро была поставлена целостность его шкуры.

Ладно, выяснить отношения он успеет и позже, эмоциями в перехлест делу сейчас не поможешь. Деньги тоже можно снять позже, в таких вещах возможность обмана исключена – в любой момент можно проверить.

Он перестроился в маневровый ряд и задрал нос глайдера вверх, нацелившись на воздушный ярус пятьдесят третьего этажа, задал необходимые параметры движения автопилоту. Затем по его запросу «охотник» вывел на виртуалку техническую схему этажа, занятого Неметом. Алагар принялся изучать подходы. Точной схемы у него, ясная хрень, не было, поэтому за неимением лучшего он просто взял типовую, ведь большинство зданий-ульев по внутренней планировке похожи друг на друга, как родные братья. А такие отличия, как (если уж следовать сравнению с «братьями» и дальше) раннее облысение у одного и свернутый на бок нос у другого, существенной роли не играли. К тому же, проникнув внутрь и подключившись к внутренней системе безопасности, планировку можно будет уточнить. Прикинув порядок действий, он убрал схему и проверил свое снаряжение. «Охотник» и пятеро бимодов – в полной боевой готовности, причем один по-прежнему крутится возле парковочного балкона, куда привел след женщины, изучает подходы. В игольнике бронебойная обойма, менять не будем, заряд пластин антигравов в спецодежде – семьдесят процентов, пока хватит… Да ни хрена не хватит, чем он думает сейчас, задницей? Так на ней с пятидесятого этажа вдвоем не спланируешь. Алагар вытянул из ворота плаща штекер с проводом, воткнул в энергогнездо на панели управления глайдера, глянул на замелькавшие в виртуалке цифры, демонстрирующие процесс подзарядки. Так гораздо лучше.

Глайдер тем временем свернул на поперечную магистраль пятьдесят третьего, громко обсигналив замешкавшуюся на таком же маневре машину перед ним, обогнал ее, Алагар, благо руки были свободны, продемонстрировал водителю указательный палец в характерном жесте, на что тот ответил тем же, но в разнообразных вариациях. Цель была уже близка – впереди, слева, в общей череде однотипных зданий, показался небоскреб, с яркой шафранной полосой как раз посередке – где и проходил пятидесятый этаж. Кримпатрон, как всегда, не поленился заявить о своей лояльности к Правящему Дому Коллок, недавно пришедшему к власти на планете. Этаж выше, например, все еще отливал бело-синим – родовой гаммой Дома Аббан, а нижние три этажа подряд пестрели желто-зелеными полосами, заявляя о твердолобых симпатиях к Дому Синтра. Только в столь убогих районах, как Серый Утес или Долина Безмолвия, все ульи серые, как булыжники, а районы чуть позажиточнее сплошь стоят в веселеньких расцветках, да и сами дома куда лучше, Немет вон и то штаб-квартиру предпочел снять в Звездном Гамбите, а не в своей сероутесной вотчине…

Алагар внимательно изучил транслируемую «малышом» картинку.

Без наружного наблюдения свой этаж Немет, конечно же, оставить не мог, тем более парадный балкон. Особенно учитывая, что все остальные посадочные террасы, предусмотренные планировкой при строительстве – а их не меньше двух десятков на каждом этаже «улья», наглухо блокированы бетонными панелями. Немет, использовав свое право собственника, предпочел максимально обезопаситься, оставив только пару центральных выходов… Ага, подтверждение от «пятого» – несколько видюшек на входе все-таки имеется… Сразу за просторной террасой с тройкой припаркованных машин по левому краю – широкий коридор, перекрытый прозрачными дверьми из закаленного стекловолокна, вход только с разрешения охранников… Нет, ну ты посмотри, у Немета прямо-таки следует поучиться, как надо лизать задницу власть имущим, не только этаж, но и людей своих перекрасил – вон как раз парочка остолопов в шафрановых комбезах за стеклом… лучше б мозгов им добавил – сидят на стульях и треплются от нечего делать, вместо того, чтобы вести наружное наблюдение по мониторам. Тупое доверие к технике редко себя оправдывает…

По идее уже давно надо было послать «малыша» внутрь в самостоятельный поиск, но если следящие системы на него как-то отреагируют раньше времени, Алагар мог потерять фору, да и бимод гакнется без всякой пользы для дела…

Черт возьми, это что еще за хрень?

Алагар был изрядно удивлен и озадачен.

На балкон парковался «сэнгр» – большая черная машина с мощной броней и вооружением, с хищными, зализанными очертаниями корпуса. Боевая машина десанта. Каждый такой БМД стоил целое состояние, неужто Немет так окрутел, что теперь разбрасывается эталонами направо и налево? Нет, вряд ли… Так, «малыш», давай-ка поближе, поищи на боку эмблему принадлежности…

Эмблема не понадобилась…

Змей проснулся мгновенно – тревога!..

Да отвяжись ты, только тебя не хватало!

Змей неудовлетворенно зашипел…

Заткнись! Досадно. Досадно, что Алагар не мог пользоваться своим Даром всякий раз, как ему заблагорассудится. После каждого «сеанса», как защита от перегрузки, происходила блокировка той части мозга, которая отвечала за эту способность. Поэтому приходилось постоянно держать Змея на голодном пайке, используя только в исключительных случаях. Но чем дольше длилось это вынужденное воздержание, тем все более пугающе самостоятельной становилась ментальная тварь…

…Из «сэнгра» неторопливо выбирались пехотинцы-штурмовики, коим и полагалось в таких машинах «комплектоваться». Естественно, в полном боевом снаряжении, смахивающем на хитиновые экзоскелеты неких огромных насекомых. Со стороны такие панцири казались бутафорски хрупкими и ненадежными, но Алагар знал, насколько прочна прототеллароновая броня класса «голем», разработанная для ведения боевых действий в условиях полного вакуума. Гибкие сочленения между частями панциря обеспечивали максимальную свободу движений, а вес его был настолько мал, что практически не ощущался при ходьбе. Овальные шлемы казались абсолютно глухими, без каких-либо признаков гнезд и приспособлений для визуального обзора, и оттого выглядели жутковато, словно носившие их люди передвигались вслепую, причем передвигались четко и уверенно. На самом деле обзор был превосходный – шлем был оборудован специальной системой микроскопических нанолинз, рассредоточенных по всей его поверхности, системой, которая в автоматическом режиме всегда пропускала внутрь одинаковое количество света, при необходимости переключаясь в режимы инфра и ультравидения. Ослепить световой гранатой бойца в таком снаряжении невозможно, излучение станнера им тоже экранируется. А цвета доспехов, багровый с черным, заменяли эмблему принадлежности – солдаты Дома Велсайт, вне всякого сомнения.

Тогда что имеем? Дому Велсайтов что-то понадобилось от Немета. О-о, какая высокая честь для такого засранца… Если, конечно, его не решили пришить за какие-то грешки… Алагар вздрогнул. Или Ксарру. Женщину, которую он ищет. Она каким-то краем связана с хакером, который спер какую-то жуткой секретности информацию, так что эти ребята определенно прибыли за ней, случайных совпадений такого рода просто не бывает.

Алагар, на что уж считал себя человеком с крепкими нервами, даже взмок от столь стремительного наката событий. Почти заработанные денежки вдруг начали уплывать из его рук, таять, исчезать. И с Незнакомцем никак не свяжешься, не обрисуешь ситуацию…

Черт, черт, черт… И как же ему теперь ее вытаскивать?

А никак, ответил он сам себе. Если женщина попадет им в руки раньше, чем он ее отыщет, то уже никак. Поэтому, если он хочет что-то делать, делать это надо прямо сейчас. Немедленно.

Глайдер Алагара уже пролетал мимо балкона в общем потоке машин, так что и без виртуалки можно было рассмотреть прибывших на «сэнгре» штурмовиков. Двое «хозяев жизни и смерти» в ленивых позах замерли возле БМД, шестеро отправились внутрь, переставляя ноги показушно неторопливо, даже как-то вальяжно – словно стараясь каждым прикосновением бронированного башмака оставить оттиск печати собственного величия и презрения к бренной жизни простых смертных. Стекляшка сразу настежь, охранники уже стоят навытяжку с подобострастными рожами – попробуй таким профи заяви о нежелательном присутствии, сразу морду набок своротят, не задумываясь о моральных аспектах и последствиях… В штурмовике могли остаться еще двое – машина была десятиместной, но за глухой броней корпуса, светораспределение в котором шло по тому же принципу, что и в доспешных шлемах, ни черта не разглядишь.

Алагар не отрывал прикипевшего к балкону взгляда, пока глайдер не проехал мимо, и лишь едва не вывернув шею, спохватился. Так, пошел внутрь, «малыш», пока двери открыты, к тому моменту, когда там окажется твой хозяин, ты уже должен найти объект… А мы пойдем другим путем – преимущество всегда у того, кто не соблюдает общепринятых правил…

Когда глайдер на автопилоте сел на одном из балконов пятьдесят третьего, расположенного метров на сто левее парадного «крыльца» Немета, Алагара внутри уже не было – оцифрованный камуфляжем, он потихоньку спланировал к ближайшему окну на пятидесятом, помещение за которым, исходя из результатов предварительной разведки «пятого», в данный момент пустовало. Привычно задавив в зародыше внутренний мандраж, всегда охватывавший в подобных ситуациях (средь бела дня, рядом с трассой, забитой непрерывным потоком машин, под прицелом сотен любопытствующих глаз – если забыть на секундочку, что режим «станкайера» делает его невидимым), Алагар вскрыл лазерным резаком стекло, забрался внутрь, бегло осмотрелся. Жилая клетушка для вспомогательного персонала – две койки, кухонный автомат и экран визосети в полстены. Датчиков слежения не обнаружено. Дверь не заперта. Чуть-чуть приоткрыл, «охотник», едва слышно вжикнув антигравом, приник к щели, выпустил тонкий усик видеоглазка. На одно из оперативных окон виртуалки прыгнула новая картинка: коридор с множеством дверей по обе стороны, вдалеке виден светлый квадрат парадного входа с теми же охранниками. Рядом, для контраста – картинка с того же места, но с другой стороны и всего с трех-четырех метров (где-то там маячил сейчас «третий», на всякий случай оставшийся на стреме – отслеживать изменение ситуации). Людей в коридоре немного, парочка шафрановых обормотов остановилась поболтать шагах в двадцати, еще один только что скрылся за углом слева, там должен находится лифт, наверняка тщательно охраняемый.

Алагар немного забеспокоился, когда выяснилось, что штурмовиков нигде не видно, но почти в ту же секунду «пятый», рыскавший внутри апартаментов Немета, прислал радостное сообщение – местоположение искомого объекта обнаружено, и внимание Алагара переключилось на переданную его видеоглазами картинку – безымянная дверь, охраняемая каким-то недомерком. «Охотник» мгновенно произвел вычисления и высветил электронную схему планировки коридоров с мигающей змейкой-путеводителем к нужному месту.

Да тут всего ничего, обрадовался Алагар, метров пятьдесят с двумя поворотами.

Он бесшумно выскользнул из комнатушки, на ходу отдав распоряжение «охотнику» разослать бимодов на поиски штурмовиков Дома Велсайт, обогнул болтавших охранников, естественно, ни черта не заметивших, и устремился по пути, нарисованному виртуальной стрелкой.

Как выяснилось, рано радовался.

Не успел Алагар добраться до первого перекрестка, как «пятый», скрытно зависший под потолком возле охраняемого помещения, передал изображение мощных фигур пехотинцев, нарисовавшихся из-за ближайшего угла коридора, ведущего как раз к той двери.

Пришлось срочно отзывать остальные бимоды обратно к «папочке» и в который раз коренным образом менять планы…

Эй, шлангоголовый, мысленно позвал Алагар.

Змей встрепенулся. Плоская голова стремительно взметнулась над свернутым в кольца могучим телом, раздвоенный язык выскочил из пасти и вопросительно затрепетал между клыков.

Угадал, ползучий. Настала пора обедать.

13. Сагиб Кримсарт

– Умник, что тут происходит?

Бросив фразу в воздух, я без всякого сочувствия посмотрел на Хэнка. Парень с испуганным видом валялся на полу возле стены и потирал ушибленный затылок. Более нелепой ситуации трудно представить. Обычно у меня дома нет гостей. Пропустить кружечку-другую пивка со своими друзьями я могу и в баре. А с Менгой я в большинстве случаев встречаюсь на ее территории. В своей квартире я могу появляться когда захочу и где захочу – без всякой угрозы снести кого-нибудь с ног своим «прыжком». Учитывая, что на этот раз гость у меня есть и должен находиться в моей спальне, я предусмотрительно телепортировался в гостиную. Но этого неудачника угораздило оказаться именно здесь и сейчас.

Мне это показалось забавным, и я ухмыльнулся – про себя, внешне оставшись невозмутимым. Отнюдь не потому, что не хотел ранить чувства этого засранца, нет, просто столь явное проявление эмоций у шелтян считается признаком внутренней слабости, поэтому привычка держать себя в узде въедается с самого детства в плоть и кровь. Но если откровенно, я всегда не слишком твердо придерживался канонов, у меня и в молодости из-за этого были неприятности, так что иной раз, без свидетелей, я мог позволить себе и посмеяться, как простой смертный…

Кстати, какого галта ИскИн молчит, когда задан прямой вопрос?

– Умник?

– Кхе-кхе, шеф… Ты извини, что-то я увлекся. Решил показать твоему гостю картину… Я помню, помню, что не имел права, но…

– Умолкни. Докладывай обстановку.

– За время твоего отсутствия ничего не случилось.

– Менга?

– Не появлялась, шеф. А что, должна?

Что-то ИскИн совсем распоясался. Раньше я за ним не замечал тяги задавать лишние вопросы. Общение с гостем, что ли, так повлияло? Способность к самообучению систем искусственного интеллекта последнего поколения – вроде моего «полиглота», не всегда идет им во благо, надо будет временно отключить эту функцию.

Хэнк наконец поднялся на корточки, бросая на меня растерянные взгляды исподлобья и старательно подбирая с ковра мусор от рассыпавшейся сигары, словно запамятовав, что для этого существуют бытовые уборщики. От парня попахивало спиртным, но после кувырка вверх тормашками он определенно протрезвел. Хоть какая-то польза. Пусть благодарит судьбу – если бы его угораздило оказаться не рядом с точкой моего появления после «прыжка», а прямо в ней, то мог здорово покалечиться. Да и я бы здорово ушибся. А так – оба легко отделались.

– Умник, немедленно свяжись с Менгой, выясни, где она и чем занимается.

– Уже пробовал, шеф, но она не отзывается. Заблокировала свой лоцман.

– В таком случае заткнись и не подавай голос без особой необходимости.

Хэнк встал, выпрямился, бросил на меня неприязненный взгляд. Парень уже оправился от растерянности и начинал потихоньку закипать от внутреннего негодования, явно не понимая, что происходит. Горел желанием выяснить, за что ему так досталось. Даже румянец проступил на бледном лице. Извиняться я не собирался, моей вины в его ушибах не было.

– А бить было обязательно? – довольно агрессивно спросил он, внутренне весь подобравшись. Агрессивность напускная, боец из него никудышный, готов в любой момент перейти на оборонительные позиции. Однако – какие мы смелые после того, как убедимся, что нам не собираются сей момент отрывать голову.

Я присел на диванчик напротив гобелена Фасгалиа, с наслаждением вытягивая ноги. И решил снизойти до объяснений, хотя разговаривать у меня не было ни малейшего желания. Но надо ведь было с чего-то начинать, мне еще предстояло выяснить, в какое дело этот парень влип, втянув заодно и Менгу, и меня.

– Тебе не следовало находиться в этой комнате в момент моего появления.

– Ну и что? Я же ничего не сломал и не испортил? Даже воздух и тот процедит кондиционер, и никаких следов.

– Ты не понял. Я прыгун. Слышал о таких? Иногда я домой возвращаюсь именно таким способом, если не рулю на своей машине. – А машину мне пришлось бросить, и надо еще подумать, с кого этот ущерб возместить, подумал я про себя.

У парня удивленно расширились глаза. Слышал. Неудивительно. В местных визосериалах лже-шелтяне довольно часто являются то положительными героями, то злодеями, так что обыватели более-менее представляют, как мы выглядим и что умеем. На самом деле – полный изврат, все с ног на голову. Прыгуны там обязательно появляются с громом и молниями чуть ли не из задницы, словно мифический дьявол из не менее мифического ада. Кукольники создают фантомов, которые живут самостоятельной жизнью, причем обязательно превращаются в маньяков и начинают потрошить народ направо и налево, чтобы, якобы, обрести материальное тело. Пиросы непременно шастают в ореоле пламени, словно им больше нечем заняться, как тратить свою энергию на всякую ерунду, к тому же любой огонь, даже собственный – жжет. А если взять летунов, так там вообще полный бред… летают как безмозглые баллистические ракеты. Не говоря уже о кидалах…

Впрочем, неважно. Хорошо, что не пришлось разжевывать, не люблю.

– Кстати, парень, а с тобой Менга не связывалась? – я вопросительно приподнял левую бровь.

Еще не закончив вопроса, я уже получил ответ, ориентируясь на его внутренний эмоциональный отклик. Попытка связи с его стороны была, но безрезультатная.

– Да я…

– Попробуй еще раз. – В комнату въехал сервировочный столик с двумя бокалами бранзельского, Умник знает мои привычки, и знает, что я не люблю ждать и повторять. Я взял холодный, чуть запотевший бокал с темной янтарной жидкостью, глотнул, освежая горло. Запыхался я что-то с этими перескоками туда и обратно, давно толком не практиковался. – Может, она не желает отвечать именно мне, а тебе ответит. У женщин иногда бывают такие взбрыки, если ты понимаешь. Кстати, второй бокал – твой.

Он кивнул, остывая, подошел, сел рядом, взял бокал. Ему куда больше хотелось найти со мной общий язык, чем мне с ним. Оно и понятно. Он для меня со своим эмофоном – как на ладони, а я для него все еще загадочный, и чего уж скрывать, страшноватый шелтянин.

– Понимаю, – вздохнул он. – Ксарра та еще штучка, себе на уме… Хорошее пиво.

Нет, парень определенно любил ее в прошлом. До сих пор в душе мелькают отголоски некой теплоты, ревности… и злости. Сильной злости. И злость уже нынешняя, свеженькая. Возможно, догадывается, что Менга его кинула, и между прочим, совершенно прав. Только говорить я ему этого не буду, обойдется. Достаточно того, что я и сам на нее немного зол. На ее самонадеянность. Где ее сейчас носит, когда нужно брать ноги в руки и убираться с планеты? Пока все не уляжется… Сканировать многомиллионный город, чтобы выяснить ее местонахождение – такое мне просто не под силу. Придется это выяснять подручными средствами.

Едва пригубив пиво, Хэнк поставил бокал на столик, покосился на меня, собираясь с духом.

– Ладно, по всему выходит, я сам виноват, что навернулся и набил шишку. Ответь пожалуйста на вопрос – почему я здесь? И что, зло задери, произошло в закусочной Чена, я ничего не помню. Кто меня вырубил?

– Не торопись. Не люблю болтать, пока бокал полон…

Он внутренне напрягся. Не от того, что я сказал – что-то почувствовал… связь… кто-то определенно вышел с ним на связь. Дождавшись окончания разговора, длившегося всего несколько секунд, я невозмутимо потребовал:

– Выкладывай.

– Ксарра… – он взглянул на меня с неподдельной озабоченностью. – У нее проблемы. Она у Немета. Это все, что я успел узнать, прежде чем она умолкла…

Тревога плеснула по нервам и потекла зябкой волной. Немет. Что она у него забыла?

Я резко встал. По крайней мере, теперь я знаю, где ее искать.

– Умник?

– Да, шеф? – с готовностью откликнулся ИскИн.

– Ты отследил разговор?

– Конечно. Все лоцманы в этом доме мне подконтрольны, так что…

– Умолкни.

– Что? – вскинулся Хэнк. – Как это подконтрольны?

– Мы будем решать сейчас твои проблемы, или Менги?

Я взглянул на него в упор, прекрасно зная, какое действие взгляд шелтянина оказывает на местных. Естественно, он стушевался, не зная что ответить. И без того нездорово бледное лицо стало совсем уж мертвенным на вид. Все-таки ему не мешало бы выбираться на солнечный свет почаще… И быть чуточку посмелее. Ведь чувствовалось – мог, нужно было лишь приложить небольшие усилия, чтобы преодолеть свою робость и нерешительность.

– Умник, выведи диалог.

Строчка возникли прямо на гобелене Фасгалиа – это ведь тоже своего рода экран.

«Я у Немета… не могу выбраться…»

Это было все, что она сказала Хэнку. Не густо. Но достаточно, чтобы понять – она нуждается в помощи. И принять решение.

– Умник, поищи в сети какую-нибудь видеоинформацию о резиденции Немета.

Не обращая больше внимания на Хэнка, я стремительно прошел к предупредительно отъехавшей панели в противоположной стене, рядом с гобеленом. Здесь располагался мой оружейный арсенал – вся стенка ниши была заполнена образцами оружия с разных планет – холодное, огнестрельное, магнитное, пневматическое. Особо разглядывать и выбирать я не стал, кримпатрона Серого Утеса вряд ли можно отнести к той степени опасности, для которой нужна тщательная подготовка. Припугну, и дело с концом… Я взял «строк» – строительный пистолет-клепальщик с Искариона-9, всаживающий десятисантиметровые стержни в любую поверхность. Когда я увидел его в действии на какой-то строительной площадке, мне понравилась идея – стальные костыли, которыми с помощью этого пистолета сшивали металлические конструкции с пластобетонными плитами, представляли собой сплав – твердая сердцевина в мягкой оболочке. При выбросе из ствола оболочка разогревалась термоэлементами до состояния плазмы, и твердая сердцевина с легкостью прожигала сталь с бетонной плитой, а затем затвердевала, сплавляя выбранные детали в одно целое. Своего рода сварка. Ошалевший от счастья рабочий, у которого я тут же его купил, еще шагов десять плелся за мной и благодарил за отваленные эталоны – помню, мне нужно было срочно убираться с планеты, и искать времени такую же «машинку» в торгушках не было. Позже я его немного модифицировал у знакомого оружейника – раз в десять усилил мощность пневмоподачи, улучшил центровку выстрела. С дистанции более десяти метров «строк» уже не так неэффективен, плазменная оболочка рассеивается встречным напором воздуха, но убойная сила с близкого расстояния просто чудовищная – а близкое расстояние, как я уже говорил, это мой конек. «Строк» – хорошее дополнение к станнеру. Единственный недостаток этой пушки – малая обойма, на двадцать костылей, а запасных у меня в данный момент не было. Но вряд ли мне понадобится больше. Я еще не проверял его в деле, пристрелка в тире не в счет, так что случай показался подходящим.

Пока я прилаживал специальную упряжь для ношения четырехкилограммового «строка» на поясе, с дополнительным ремнем через плечо, остановившийся в двух шагах Хэнк, совершенно обалдев от моего оружейного арсенала, неуверенно спросил:

– Послушай… если ты не хочешь мне ничего объяснять, то может быть, просто отпустишь меня?

– Как ты думаешь, знакомство с агентами службы безопасности лорда Джафаса пойдет тебе на пользу?

– При чем тут… – тут до него дошло, и его лицо недоверчиво вытянулось. – В закусочной Чена, да?

Я коротко обрисовал ситуацию его благополучного спасения, потратив на это не больше двадцати слов. Когда я закончил, парень был просто в ужасе.

– Теперь помолчи. Умник? Есть информация?

– Готово, шеф. Голофото парадного балкона из новостей подойдет?

– Когда отсняты кадры?

– Свеженькие, всего два дня назад.

– Давай сюда.

Вряд ли за этот срок что-либо изменилось.

Над сервировочным столиком возникла голограмма. Я присмотрелся, стараясь проникнуться ощущением места, куда следовало телепортироваться (что-то слишком часто я сегодня этим занимаюсь). Что-то было не так… убрал бокалы, чуток искажавшие изображение, и нужное ощущение сразу возникло.

Не люблю таких способов переноса – по видеоизображениям мест, в которых я не бывал лично. Я называю их «слепыми». Велика вероятность, что все пройдет не так гладко, как хочется, но что-то мне говорило – нужно торопиться.

– Посиди пока здесь, – внутренне разогреваясь для прыжка, сказал я Хэнку (парень прямо весь на нервах, но у меня нет ни времени ни желания его успокаивать, этим пусть занимается Умник). – Думаю, я вернусь быстро. Тогда и обсудим…

Не закончив фразы, я перенесся…

… и нарвался на зубодробительный сдвоенный удар по ногам и в спину. Меня швырнуло лицом вперед, на мягко спружинившие руки, но левая неудачно подвернулась, и я упал на бок на бетонную поверхность балкона. Резко повернул голову в попытке понять, что меня сбило с ног. Оказалось – не «что», а «кто». Штурмовик в черно-багровых доспехах, к несчастью для себя оказавшийся не в том месте и не в то время, от моего толчка в момент появления уже задирал ноги, переваливаясь через перила вниз головой. И внутренне вопя как оглашенный в тщетной попытке зацепиться за что-нибудь болтавшимися в пустоте руками… Именно это я и имел в виду, когда говорил, что Хэнку еще повезло.

В ту же секунду острое ощущение новой угрозы ударило по нервам, и мне пришлось резко перевести взгляд. Второй штурмовик, занимавший позицию между припаркованными на балконе машинами, поднимал в мою сторону толстое рыло плазменной установки.

На то, чтобы объясниться, времени не было, к тому же в такие войска в основном набираются люди с коэффициентом интеллекта ниже среднего, пушечное мясо, и в несчастный случай мой «оппонент» просто не поверит. А поджаренным мне выглядеть не хотелось. Поэтому я оказался быстрее. «Строк» словно сам собой сорвался с магнитных захватов пояса и прыгнул в руку. Два тугих шипящих выстрела и раскаленные до нестерпимого сияния плазмы костыли возились в нагрудную броню. От чудовищной силы удара бронированные башмаки солдатика оторвало от пола, тело пронесло пару метров над балконом и впечатало в стену. Там он и повис, намертво пришпиленный к стене.

Только теперь выпала свободная секунда осознать, что одна из машин является «сэнгром» – десятиместным десантным ботом, в котором прибыло это воинство. И внутри я засек ментальное излучение еще двоих. Вскочив, я ринулся к боту. Вовремя – дверца начала отъезжать в сторону, и оттуда лезла следующая безликая образина в боевом панцире, выставив в проем толстый кожух охладителя плазмогана. Ударом ноги я опрокинул его обратно, затем вогнал прямо в борт, куда уползала дверь, еще один костыль, и отскочил в сторону, чтобы меня не подстрелили сквозь щель. Теперь наружу можно было выбраться только одним способом – раскурочив дверь напрочь, так как костыль спаял ее с бортом в одно целое.

Теперь предстояло решить, что делать дальше, и на это у меня было очень мало времени. Цвет доспехов однозначно говорил о принадлежности штурмовиков к Дому Велсайт. Нетрудно было проследить связь с сегодняшней историей, а так же с тем, почему Менга оказалась именно здесь. Ее просто напросто где-то перехватили. По всей видимости, Немет состоял у лорда Джафаса на побегушках…

Скверно.

Скверно, что я не взял на себя труд пошевелить извилинами и просчитать подобный вариант развития событий, иначе вооружился бы получше, да и действовал бы иначе – скрытно, как и полагается профессионалу моего класса. Частично утешало лишь понимание одной простой истины – каким бы способностями, навыками и жизненным опытом человек не обладал, от ошибок он все равно не застраховал, так как жизнь постоянно подкидывает незапланированные сюрпризы. Причем все время что-нибудь новенькое, требующее нестандартного решения.

Я бросил взгляд дальше по коридору, ведущему внутрь здания. Двери из толстого бронированного стекла были гостеприимно распахнуты, явно не для меня, но было глупо не воспользоваться столь удобным моментом.

Я помчался внутрь.

Двое охранников в шафрановых комбинезонах, до сих пор стоявшие с разинутыми от удивления и растерянности ртами, спохватившись, попытались заступить дорогу, выхватывая оружие. Пришлось сделать вид, будто я – кегельный шар, а они – кегли. Тем более и соотношение масс у нас соответствующее, у Немета всегда работают какие-то недомерки. Удар под дых и в зубы – хватило обоим. Один, взбрыкнув ногами, растекся по стенке коридора, второй воткнулся головой в дежурный барьер с пультом управления дверьми. Молодчина, он прямо-таки прочитал мои мысли – двери начали закрываться, и теперь мне это было на руку. В штурмовиках добреньких не держат, поэтому, когда они все-таки выберутся наружу, я должен оказаться от них как можно дальше.

Я понесся по коридору, цепко выхватывая взглядом малейшие детали обстановки, потенциально способные помешать, замедлить продвижение… В дверь впереди высунулись парочка остолопов из обслуживающего персонала, но мой предупреждающий оскал загнал их обратно еще быстрее, чем они отреагировали на шум в коридоре. В мелькавших по сторонам через каждые несколько шагов высоких настенных зеркалах – от пола до потолка, я видел своего двойника – в демонически развевающемся сером плаще, огромными шагами несущегося по коридору, с черной гривой волос, вырывающейся из-под соро словно под порывом встречного ветра. Хорош. Внешность шелтянина имеет не последнее значение при оперативном устранении с дороги препятствий в виде обывателей…

Менга, галт тебя загрызи, где же ты?

Найти на конкретном этаже отдельного человека по знакомому эмофону легче, чем шарить по всему зданию. С момента появления на балконе я уже был настроен на поиск Менги, но не всегда даже знакомый источник удается засечь сразу в такой толпе народа, какая тусовалась по помещениям этого этажа. Сигналов было множество, несколько десятков, одиночные и групповые. Я не перебирал их, эмофон Менги мне настолько близок, что я узнал бы его мгновенно среди сотен других, просто ментально скользил все дальше и дальше, вычеркивая ненужные и все больше расширяя зону сканирования… что, в свою очередь, требовало все большего подключения внутренних резервов.

Добравшись до первого перекрестка и походя вырубив еще двоих охранников, пытавшихся криками и бряцаньем оружия меня остановить, я вдруг услышал за спиной звон и грохот рассыпающего стекла. Приостановившись, прежде чем свернуть по коридору направо, я обнаружил, что штурмовики оказались сообразительнее, чем я ожидал. Оставив попытки общими усилиями выломать заклиненную дверь, они подняли в воздух саму машину. Взгляд как раз выхватил момент, когда ее массивная туша, протаранив носом двери из бронестекла – в сверкающем каскаде летящих во все стороны сотен осколков, устремилась вслед за мной, на три четверти заполнив собой пространство коридора, сразу показавшегося тесным по сравнению с ее габаритами.

Проклятье, проклятье и еще раз проклятье!

В любой момент десантный бот мог открыть огонь на поражение, и не сделал этого только потому, что не успел поймать меня в прицельную сетку. Потому как я уже был за углом и несся дальше…

– Очистить коридоры! – загремели сзади бортовые громкоговорители БМД так, что можно было оглохнуть. – Любой, кто без разрешения покинет помещение, будет взят под стражу, кто окажет сопротивление, будет уничтожен на месте!

Отлично, люди Немета теперь попрячутся по своим норкам и не будут мешаться под ногами… Это солдатики правильно придумали, морковку им за сообразительность…

Боль хлестнула по нервам, на долю секунды обожгла сознание черной пеленой страдания, тут же включились внутренние фильтры мозга, приглушая интенсивность. Боль была не моей. Я наконец нашел Менгу, она была совсем недалеко…

Едва я это осознал, как все заволокла слепящая волна ярости. В моей жизни было не так уж много случаев, когда я эмоционально срывался настолько сильно, и, соответственно, ломал кучу дров. Я-то полагал, что для меня все это уже пройденный этап, и подобного не повторится, но видит Бог, я ошибался. Кто-то причинил сильную боль Менге. Боль, отдающую запахом смерти, сильных физических повреждений. Внутри словно все перевернулось. Мое истинное отношение к Менге для меня самого оказалось откровением, но об этом я буду рассуждать потом, когда все закончится. Когда тот, кто повинен в ее страданиях, умрет, желательно в страданиях не меньших. А сейчас от меня требовалось только действие и ничего более.

Время… его можно было сэкономить.

До конца коридора оставалось не больше ста метров, нужно было только сосредоточиться… в который раз… на бегу это делать особенно хреново, да и сами прыжки жрут уйму энергии, вышибая пот и дрожь во всем теле, но только так можно было оторваться, выиграть несколько секунд драгоценного времени.

Не снижая скорости, я прыгнул…

Инерция движения едва не швырнула в возникшую перед лицом стену. Извернувшись, я едва успел погасить удар плечом, заработав ноющую боль отдачи…

Прямо в лицо неслись плазменные заряды.

Я рухнул, перекатился по выстланному ковролином полу, вскинул «строк», не обращая внимания на вспыхнувшую за спиной стену и дымную вонь летящих клочьев пластиковых обоев вперемешку с брызгами раскаленной плазмы. Взгляд поймал и зафиксировал бронированные фигуры двух штурмовиков, ведущих огонь из плазменных стволов в автоматическом режиме.

За их спинами на полу лежала Менга. Без движения. Приглушенный жизненный фон говорил о том, что она жива, но без сознания. Одежда залита кровью, красные полосы тянулись по полу от ее ног – эти скоты так и волокли ее за собой, словно неодушевленный предмет. Явно предупрежденные своими дружками, они сумели проявить отменную реакцию, когда я возник в пределе их видимости, и открыли огонь на поражение…

Внутри словно щелкнул невидимый переключатель, тело сразу перешло в особое состояние – состояние готовности убивать без всякой пощады, когда вместо разума работает гремучая смесь животных инстинктов с боевыми навыками, отработанными до автоматизма десятилетиями жестких тренировок и смертельных схваток. Сорок лет службы невозможно оставить в прошлом. «Строк» в руках придушенно рявкнул, выпуская два заряда, окутанных бело-голубым свечением сверхвысоких температур. Десять метров – дистанция не для этой пушки, плазменную оболочку с костылей содрало напором воздуха, и в панцири ударили лишь раскаленные болванки. Тем не менее, этого хватило, чтобы сбить обоих солдат с ног…

А потом я уже был рядом и вбивал в прототеллароновые доспехи обоих ублюдков костыль за костылем, так и не позволив им подняться на ноги, с ледяной отстраненностью ощущая, как раскаленный металл прошивает, рвет, выжигает их плоть, растекаясь внутри адской, нечеловеческой болью, и как эта истерзанная плоть вопит, умирая в корчах…

Только выпустив половину обоймы, я отступил. Жаль, что умерли они раньше, чем смогли оценить мой черный юмор – распятые на полу, словно на кресте – замшелом символе древней религии. Но и у меня не было времени любоваться своей работой, опасность в голове уже била непрерывным набатом. Четверо. За ближайшим поворотом, невидимые еще визуально, приглушенно грохоча бронированными башмаками, в мою сторону неслись еще четверо, а их злоба и готовность убивать летела впереди их. До них было метров пятьдесят, не больше. А сзади доносился рев двигателей «сэнгра», с трудом маневрировавшего массивной тушей в тесных коридорах на поворотах, заставлявших сбрасывать скорость практически до нуля. Шедший от него гул дрожью проникал в пол под ногами.

Смахнув ладонью капли холодного пота с лица, я быстренько осмотрел снаряжение штурмовиков, и забрал только то, что могло пригодиться мне самому – пару вакуумных оглушающих гранат и штурмовой вибронож. Их плазменные пушки системы «жар» я использовать не мог, энергопитание осуществлялось от плоских батарей-ранцев, встроенных в доспехи на спине, к тому же – электронные коды доступа. Мышцы ныли от перенапряжения, что было неудивительно – прыжок за прыжком с самого утра. Добром это не кончилось. Уже сейчас я чувствовал, что следующий сеанс телепортации может и не удаться, особенно – на большое расстояние, да еще с двойной нагрузкой, чтобы унести Менгу отсюда. А возможная осечка только ухудшит ситуацию. Поэтому сейчас было благоразумно не перенапрягаться понапрасну, растрачивая и без того куцый запас энергии. Я быстро восстанавливаюсь, но мне нужна передышка, хотя бы на несколько минут…

Адово семя, ситуация – хуже не придумаешь. Попал между молотом и наковальней. У моих ног в беспомощном состоянии лежит женщина, за которой я сюда явился, и которая для меня, как выяснилось, кое-что значит, а вокруг – враги. Вернее люди, из которых я сам сотворил врагов – по случайному стечению обстоятельств смахнув с балкона одного из них. Мне нужна передышка, но времени на нее не было – почти патовая ситуация.

Почти.

Я откинул полу плаща и выдернул из специального пенала на поясе одну из крошечных овальных капсул. Раскусил. Язык, десны, гортань – все сразу онемело, в пищевод словно скользнул кусок льда. «Эго-27», боевой наркотик. Усваивается мгновенно. Из-за некоторых составляющих, вызывавших привыкание, я предпочитал применять его как можно реже, только для таких крайних случаев. На долю секунды сознание куда-то поплыло, а потом я ощутил, что перехожу в другой мир, мир поразительной ясности мышления. Теперь у меня была масса, галтова прорва времени. Мне ведомо, как выглядят в действии люди, принявших этот наркотик – их движения размыты, смазаны от скорости, то же самое сейчас было и со мной, только я этого не замечал, потому что мысли тоже неслись как потерявший управление глайдер с сотого этажа.

Выдернув из набедренного кармана баллончик с медицинской пеной, я наклонился над Менгой и быстро обработал поврежденные участки тела прямо поверх окровавленной одежды – правые плечо, бедро и бок. Сквозные раны, вне всякого сомнения, от очереди из игольника. Странно. У штурмовиков нет такого примитивного оружия. Значит, не они, кто-то другой? Все равно поделом им. На лицо Менги, превратившееся в запекшуюся окровавленную маску, я старался не смотреть. Здесь пена не годилась, лицо подождет. Обнаружив, что вдобавок у нее сломана правая рука, я стиснул зубы, едва не выругавшись в голос, обработал и ее тоже. В качестве временной шины медпена сгодится, а позже сделаем все как надо.

Пена еще твердела, превращаясь в плотный эластичный покров – ей для этого нужна всего пара секунд, а я уже затаскивал подругу в ближайшую комнату, предварительно просканированную на отсутствие людей. Пальба в коридоре могла Менге повредить, после я вернусь и вытащу ее отсюда. Окон в комнате, располагавшей на одной из внутренней «линеек» этажа, естественно, не оказалось – только информационный экран во всю заднюю стену, так что этот вариант как путь отхода исключался, но выбирать уже было не из чего. Будь под рукой что-нибудь помощнее «строка», вынес бы стену, а с ней и все последующие… Проклятье галтов, никогда не прощу себе, что отправился к Немету без нормальной экипировки, давно у меня не было таких унизительных проколов…

Я уже выпрямился и шагнул обратно, когда почувствовал, что она очнулась и смотрит на меня. В затуманенном взгляде медленно растворялась боль. Медпена изготовляется с применением нанотехнологий, специальные связки молекул в ее составе самостоятельно находят поврежденные места и впрыскивают болеутоляющие и регенераторы тканей. Подействовало даже быстрее, чем ожидалось, у Менги крепкий организм.

«Потерпи», – сказал я одними глазами. Теплая волна отклика. Узнала.

Все, время вышло.

Я уже бесшумно несся по коридору.

По крайней мере, люди все же предпочтительнее брони и вооружения десантного бота… Одна загвоздка, сразу четверо в броне – многовато даже для меня, если ресурс на прыжки исчерпан, а под рукой нет нужного вооружения. А его не было. Станнер не в счет, доспехи класса «голем» экранируют любые излучения, кроме ментальных. Еще двое – в боте, так что всего шесть. Будь оно все проклято, но без Менги я отсюда не уйду, пока не исчерпаю все свои шансы выжить… Погоди, ментальных… я не спец по целенаправленному воздействию на чужое сознание, я лишь воспринимаю эмофон, но как-то пару раз мне удавалось нечто подобное, и если бы я не так устал, то… хотя бы сбить с толку, внести смятение, хоть немного замедлить реакцию…

Грохот башмаков в поперечном коридоре вдруг смолк.

Я резко остановился, насторожившись.

Какого галта? Что они там придумали на мою голову?..

Он вывернул из-за угла совершенно бесшумно – как и полагалось передвигаться разведывательно-диверсионному роботу класса «живчик». Робот выглядел как поставленный на ребро стокилограммовый диск метрового диаметра, с прорезиненным несущим ободом. Вместо оси – подвижная сфера из бронированной стали, защищавшая управляющий этой техникой мозг. Полюса сферы оснащены инерционными противопехотными иглометами «экстра», заряды которых, снабженные кумулятивными наконечниками, нередко пробивают и прототеллароновую броню.

Появление робота оказалось полной неожиданностью, но ускоренные наркотиком рефлексы не подвели. Я начал стрелять еще до того, как «живчик» завершил маневр поворота и нацелил на меня свои смертоносные иглометы, с хищной грацией плававшие в установочных гнездах на независимых подвесках. Жалеть заряды на такую тварь, способную разорвать человека пополам одной короткой очередью, было бы верхом глупости, и «строк» заработал на полную катушку, соединившись с целью ярким росчерками. Под градом раскаленных жал, выбивавших вспышки плазменных брызг из брони, робот закачался, несущий диск повело из стороны в сторону, словно пьяный, автоматика гироскопов не справлялась, пытаясь удержать его в равновесии. Затем особо удачный выстрел разорвал подвеску правого игломета, и что-то там очень кстати замкнуло. Язык пламени коротко ударил в стену, погас, повалил черный дым. «Живчик», до смешного жалобно пискнув, с грохотом опрокинулся на бок, продолжая бессмысленно вращать несущим ободом. Метнувшись поближе, я произвел контрольный выстрел, всадив в развороченный бок еще один костыль… После чего «строк» издал сухой щелчок – обойма кончилась. Что ж, ничто не вечно, а «машинка» мне послужила на совесть, позволив практически с ходу справиться с такой тварью.

Дальше пришлось швырять вакуумные гранаты.

Первых двух штурмовиков, выскочивших вслед за роботом, тугим ударом разбросало в разные стороны, третий пехотинец поступил более умно – он возник из-за угла уже в броске, и открыл огонь еще в падении.

Вот тогда-то, когда я рванулся в атаку сам – ментально и физически одновременно, мне пришлось особенно тяжко. Вцепившись в мозг штурмовика невидимыми клещами, я нажал, заставив его отвести оружие в сторону. Плазма ударила в потолок над головой, раскаленные ошметки хлестнули по плечам и «соро», прожигая ткань, я уже был рядом, со всей силы обрушивая вес «строка» на безликий шлем. И тут же, взметнувшись, врезал по шлему четвертому, выросшему напротив. Оглушенный, штурмовик попятился, нелепо задирая ствол установки вверх… Первые двое, сбитые с ног вакуумными гранатами, уже зашевелились, пытаясь подняться… адово семя, четверо, и еще ни один не выведен из строя окончательно…

Я со всей силы выбросил руку вперед. Лезвие виброножа, с размытой от скорости колебаний кромкой, с трудом пробило соединительное кольцо между шлемом и нагрудным панцирем, вспоров штурмовику горло. Злобу, горевшую в его сознании, тут же смело смертельной болью агонии. Он выгнулся, хватаясь руками за шею – из отверстия сквозь доспех успела выплеснуть кровь, прежде чем его затянуло пеногерметиком, и повалился на спину.

Еще трое.

Оценка внутреннего состояния показала, что я уже готов к «прыжку», но без Менги я уйти не мог. А чтобы беспрепятственно вернуться к ней, мне нужно было закончить здесь…

Я уже развернулся к штурмовику, пытавшемуся подняться с пола, когда угодил в ловушку. Слух уловил тихий посвист выстреливаемых побегов «абордажной плети» – специального устройства, встроенного в нагрудник доспехов, выбрасывавшего десяток прочнейших, почти неразличимой толщины для глаза нитей, с особыми крючьями на концах. Крючья намертво впились в одежду и резко потянули к штурмовику, уже приготовившемуся сжать меня в своих лапах, снабженных мощными усилителями мышц. Этот тип планировал предоставить остальным возможность добить меня без помех, если не сможет раздавить сам. Извернувшись всем телом, я успел рассечь виброножом часть нитей, но не освободиться, а в следующий момент я уже падал на пехотинца…

Выбора не оставалось. По телу скользнула теплая волна, реакция на подготовку к прыжку. Прыжку, энергию на который придется бездарно потратить на возвращение к Менге, а там уже отбиваться, как придется…

Что-то вдруг изменилось вокруг.

Я явственно ощутил присутствие могучей силы, возникшей словно из ниоткуда и сразу заполнившей весь коридор. Лютый голод…. поиск… захват цели… удар…

Атака была стремительной и безжалостной.

Нечто невидимое обрушилось на пехотинцев, уже направивших на меня плазмоганы. Обрушилось и сжало в тисках ледяной ярости, раздавив их разум, словно гнилые плоды. Три мысленных предсмертных вопля – и абсолютная тишина… Кто-то вступил в схватку на моей стороне, и выиграл ее. Мощь и скорость этой атаки производила неизгладимое, ошеломляющее впечатление.

Я по-прежнему не чувствовал невидимого союзника, но мешкать не собирался. Вибронож полоснул по остаткам пут «абордажной плети», и я оказался на ногах…

Где же он? А не все ли равно? Надо просто закончить то, что начал…

Но тут я кое-что нащупал, в нескольких шагах от себя – очень слабый человеческий эмофон, даже не эмофон, а отголосок – словно призрачное облачко плыло в мою сторону со скоростью человеческого шага. Так я и думал. Высокие технологии, мать их, оцифрованный камуфляж, защищавший и визуально, и благодаря специальным пси-поглотителям, ментально. Шикарное снаряжение. Настоящие эмоции и намерения неведомого союзника из-за камуфляжа было сейчас прощупать затруднительно, я потому его и не засек раньше, но что-то мне говорило, что в данный момент он целиком и полностью на моей стороне…

– Не медли, забирай женщину, – донесся из призрачного облачка не менее бесплотный голос, явно искаженный аудиофильтрами для невозможности опознания.

Дельный совет. Разбираться, кто он и откуда, времени и в самом деле не было – как раз в этот момент противоположный конец коридора заполнился нарастающим рокотом и свистом реактивных двигателей «сэнгра», неуклюже, но неумолимо выворачивающего из-за угла. Со стороны посмотреть – курам на смех, такая мощь и против одного человека, но мне было не до смеха… Пока высунулся только гладкий черный нос, ощетиненный развернутой реактивной установкой, но скоро вся эта туша окажется здесь. А у меня – пустые руки, и лучший способ противодействия столь грозной силе в данной ситуации – свалить как можно быстрее и как можно дальше, что теперь вполне было в моих возможностях.

Я метнулся к комнате, где оставил Менгу, а в спину уже летел следующий совет:

– Посторонись, шелтянин.

Тонкая нить лазерного целеуказателя выскочила из-под камуфляжа и, прочертив коридор, воткнулась в борт БМД… Вняв предупреждению в голосе союзника, я огромным прыжком преодолел оставшееся расстояние, но не скрылся в комнате, где оставил Менгу, а лишь замер в проеме, готовый в любое мгновение отступить. Тот, кто в столь сложный момент сумел оказать мне помощь, имел право рассчитывать на ответный жест с моей стороны.

– Прекратить сопротивление! Бросить оружие! Лечь на пол лицом вниз!

Включенные на полную громкость бортовые громкоговорители взревели так, что вокруг от них все завибрировало – стены, пол, окружающий воздух, – что-то вроде психической атаки, шум почти на уровне смертельного, где-то под сто семьдесят децибел. Если бы водитель не был так занят своими грозными воплями, то, возможно, сумел бы вовремя отреагировать на серию быстрых юрких мини-ракет, влепившихся прямо в его носовую ракетную установку. Тугие пламенные взрывы первой пары ракеток, вероятно, лишь содрали броню, зато остальные добрались до боезапаса. Было такое впечатление, словно сверху на нос бота опустилась гигантская огненная кувалда, вбив его в пол и как-то неприлично задрав вверх корму…

Я захлопнул дверь и отскочил от нее в сторону, под защиту стены, чуть раньше момента, когда до нее добралась взрывная волна. Застонали стены, дрогнул, словно под стопой великана, пол, взвизгнули осколки. Дверь едва не выгнулась дугой, но выдержала. Вот теперь можно было выглядывать. Пришлось поднапрячься, чтобы открыть дверь снова – от силы удара ее слегка перекосило в пазах. В коридоре царил хаос. Все двери комнат до той, где я находился, оказались выбитыми. Клочья сорванного со стен пластика заполнили все пространство, кружась, словно листья в лесу во время урагана, из покореженного бота, силой инерции еще волочившегося вдоль стены, сдирая бортом пластик и собирая в гармошку ковролин на полу, валил черный дым. Эмофон людей внутри после резкого всплеска боли погас и теперь едва ощущался. Контуженные ударом (и не последнюю очередь в этом сыграла заклиненная «строком» дверь, нарушившая герметичность корпуса и понизившая его защитные свойства), штурмовики пребывали без сознания. В следующую секунду сработала пожарная сигнализация этажа, и из потолочных розеток прямо в развороченный нос «сэнгра» ударили струи порошка-пламегасителя.

Полный амбец.

Опасное это занятие – применять ракеты внутри здания. Штурмовики в боте на это вряд ли бы решились – из-за опасения обрушения перекрытий, а вот моего незнакомого союзника это не смутило. Я обернулся, чтобы проверить, как он сам справился с тем, что натворил. Явно опустевший и теперь бесполезный, ракетомет валялся на полу перекрестка, а призрачное облачко камуфляжа плыло в мою сторону. Видимо, успел схорониться за углом, вот и не досталось на орехи от взрывной волны.

– Что там с нашими мозголомами внутри бота? Шалить больше не собираются?

На этот раз его голос почему-то донесся с другой стороны… вскинув голову, я засек источник сигнала – парочку насекомообразных бимодов, порхавших под потолком. Я не слишком хорошо разбираюсь в видах насекомых, на Шелте их практически нет, и данная имитация была мне незнакома. Вот оно что. Кстати, странный вопрос для человека, обладающего столь мощными ментальными способностями, которые он только что наглядно продемонстрировал… Или тоже навороченная техника? Как и камуфляж с бимодами? Я позволил себе усмехнуться – или мне попался очень талантливый технарь, или тут что-то иное…

– Ментальная активность слабая, – успокоил я.

Только сейчас я заметил, что не сумел избежать некоторых потерь, но в боевом азарте не заметил и не почувствовал их. Ткань одежды на правом рукаве прогорела, в проеденные брызгами плазмы прорехи виднелась вздувшаяся багровыми волдырями кожа. Которую сразу же начало жечь, стоило только обратить на это внимание. Медпена еще осталась, но собственной починкой можно заняться и позже, в более подходящих условиях…

– Слушай, ты же прыгун, – недовольно проворчал он, остановившись в двух шагах. – Какого черта ты еще здесь? Бери ее и отваливай! Только скажи, где тебя найти, чтобы я смог объяснить, что мне от вас обоих нужно.

«Какого черта»… ум сразу зацепился за фразу. На Нове-2 выражаются иначе, заменяя всяческих «чертей» вариациями «зла», не исключено, – парень был не из местных. Да, объясниться бы не мешало. Хотя бы для того, чтобы понять, откуда он обо мне столько знает. Одним наблюдением с помощью бимодов столько не почерпнешь… Отключить бы на секундочку его камуфляж, чтобы посмотреть в лицо, но здание наверняка нашпиговано видеокамерами, а мы сейчас все равно что в развороченном муравейнике – солдаты лорда Джафаса, люди Немета, а теперь еще и СОП непременно заинтересуется происходящим… На его месте я не стал бы лишний раз засвечиваться. Сам-то я уже засвечен вдоль и поперек.

– Именно это я и собирался сделать, – пояснил я, – но сейчас, когда ты расчистил пути отхода…

Я оглянулся на Менгу, неподвижно лежавшую на полу. Глаза закрыты, ровное дыхание спящего человека, почти нулевой эмофон – медпена постаралась. Все лицо в синяках и кровоподтеках, живого места нет… Странное чувство щемящей нежности захлестнуло вдруг меня. Досталось ей сегодня…

Словно почувствовав мои сомнения, незнакомец спросил:

– Думаешь, перенос ей повредит?

Сообразительный тип мне попался.

– Не думаю – знаю. Она ранена. Почему-то мне кажется, что у тебя есть предложения, как отсюда вырваться с минимальными потерями без телепортации?

– Ну, раз ты этого хочешь, тогда поступим так… – из призрачного облака выплыла рука с пакетом. – Надень на нее спас-жилет. И ей будет полегче, и нам – тащить ее на себе. К сожалению, спас-жилет у меня один, я планировал вытащить отсюда только ее, но твое появление пришлось очень кстати, эти штурмовики – серьезные противники, ты с ними лихо разделался…

– Кто бы говорил, – озабоченно проворчал я, быстро натягивая на Менгу обновку.

– Здесь неподалеку есть вскрытое окошко, – продолжал деловито объяснять союзник, – это в соседней «линейке», примыкающей к наружной стене, а тремя этажами выше меня ждет глайдер на автопилоте, готовый в любой миг спуститься и подобрать…

Очень предусмотрительно. Будь у меня времени побольше, я тоже подготовился бы не хуже, но Менге срочно требовалась помощь… Я внутренне оскалился, испытывая все большую злость на самого себя. Помощь. Да, ей нужна была моя помощь, можно сказать, я появился вовремя. Но пару минут все же можно было потратить на более серьезную подготовку к этой вылазке, а не мчаться сломя голову как сопливый юнец на первое свидание. Да что со мной твориться, в конце концов? Когда это я настолько поддавался каким-то сраным эмоциям, шел у них на поводу? Как только выпадет свободное время, надо будет обязательно разобраться, что у меня твориться в душе.

Застегнув спас-жилет у Менги на груди, я включил питание. Тело слегка приподнялось над полом, скользя от любого толчка, как пушинка. Толковый парень этот незнакомец.

– О, черт, – вдруг вырвалось у него. – Нужно поторапливаться.

– Что еще?

– Еще один бот, возле парадного – у меня там бимод на стреме остался… Как бы не пришлось менять планы…

Я подхватил Менгу на руки, практически не чувствуя ее веса…

– Твою мать! – снова выругался напарник с неподдельной тревогой, продолжая с помощью своих «жуков» отслеживать обстановку снаружи здания. – Соповцы прибыли… Да они весь этаж оцепляют!

Но я его уже не слышал.

Кто его знает, почему оставшийся боезапас в покалеченном «сэнгре» решил взорваться именно сейчас, а не минутой раньше или позже. Главное, я успел это почувствовать, иногда мне подобное удается. Незнакомец шагнул к порогу комнаты первым, собираясь выбраться наружу, когда ощущение смертельной опасности вдруг хлестнуло, словно огонь по обнаженным нервам. Я понял, что в следующую секунду, сделав еще один шаг, он погибнет. А руки заняты Менгой, и не было времени его отдернуть от дверного проема…

Все это время я держал себя в готовности прыжка, поэтому сделал единственное, что мне оставалось сделать в сложившейся ситуации. Крепче прижав к себе Менгу одной рукой, я тоже метнулся вперед и погрузил другую в защитное поле камуфляжа, безошибочно вцепившись в плечо спутника… Тактильный контакт, мгновенная коррекция координат и массы переноса… Ощущение навалившейся на плечи и грудную клетку многотонной тяжести… Почти смертельный предел…

Мир содрогнулся. Пол, стены – все заходило ходуном, мощь ударившего в уши рева оглушила, а пламя взрывной волны прямо на глазах слизало переднюю стену комнатушки вместе с дверью, грозя в следующее мгновенье поглотить нас троих… Чувствуя, как под неумолимой, безжалостной силой разрушения сминается и рассыпается под ногами пол, как нестерпимым жаром дышит несущийся в лицо огненный вал, как от перенапряжения рвутся невидимые связи внутри меня самого…

Я прыгнул.

14. Слоут

У капитана Слоута, начальника службы безопасности Дома Велсайт, был сегодня отвратительно неудачный день. В ожидании доклада подчиненных о положении дел он сидел в личном кабинете Немета. Кабинет располагался через две жилых «линейки» от места взрыва десантного бота, и потому абсолютно не пострадал. Глубоко задумавшись, Слоут ковырял любимым виброножом поверхность стола – естественно, не включая рабочий режим, иначе не только от полировки, но и от самого стола давно ничего не осталось бы.

Капитан размышлял о том, в какой же заднице он оказался.

Несмотря на оперативность принятых им мер – сразу после поступления сигнала о нарушении секретности подотчетного объекта путем проникновения в его базу данных каким-то гребаным хакером, вернее, как выяснилось уже позднее – целой преступной группы хакеров с нехилым прикрытием, он все еще не мог похвастаться положительным результатом перед своим непосредственным шефом, лордом Джафасом из Дома Велсайт. И это несмотря на то, что в этом деле ему была предоставлена полная свобода действий на использование людских и материальных ресурсов – карт-бланш, мать его. Действительно, пока в его разборки никто не вмешивался – ни соповцы, ни службисты Дома Коллок, обладавшие ныне официальной властью на планете. Но долго ли это будет продолжаться? Если уже сейчас расследование смахивает на ведение боевых действий? Соответственно – с кучей трупов солдат и гражданских лиц? Слетевшиеся на место действий, как мухи на дерьмо, представители информационных агентств с радостью слопали наживку, когда специально проинструктированные Слоутом люди представили им это дело как разборку соперничающих криминальных группировок – еще бы не слопать, ведь взрыв произошел не где-нибудь, а в апартаментах кримпатрона Серого Утеса. Но стоит какому-нибудь особо настырному и наглому информику копнуть глубже, и… впрочем, меры приняты, этаж здания полностью оцеплен. Ни одна лишняя сволочь не сунет сюда носа без соответствующих санкций…

А все этот долбанный проект «Призрак», ни с одной еще разработкой патрона у Слоута не было столько хлопот, как с этой. Хотя бы знать, ради чего все затеяно… вот злободрянь-то какая, а! Сколько раз зарекался об этом думать и, тем не менее, постоянно ловил себя на этой крамольной мысли. Чем меньше знаешь, тем лучше спишь, его дело – лишь обеспечение секретности проекта… Его предшественник – полковник Андин именно на этом и погорел, старался узнать о делах лорда больше, чем следовало по должности… Хотя если разобраться – что значит «больше, чем следовало»? Ведь на то и должность такая, чтобы знать… Вот ведь собачья работа, все время как по лезвию ходишь, того и гляди порежешься…

Слоут потянулся к фляжке с «хной» – легким тридцатиградусным пойлом ядовито-рыжего цвета, разбавленным нейролептиком, хорошо успокаивающим нервы и одновременно поднимающим тонус, когда с ним по специальному аудиоканалу лоцмана связался лейтенант Фалей:

– Капитан, мы нашли Немета.

Сразу забыв о фляге, Слоут уставился на крайнее левое окно «виртуалки», где уже проступило лицо подчиненного. Точнее – широкая как стол, вечно ухмыляющаяся рожа с квадратным подбородком и профессионально сломанной переносицей – этот дефект лейтенант не исправлял специально, ссылаясь на то, что подобный вид придает ему солидности и быстрее развязывает языки допрашиваемых. Доля правды в этом была.

– Ну, так тащите его сюда, – буркнул Годис Слоут.

– Уже. Собственно говоря, он сам объявился, нам и искать-то не пришлось, услышал новости о войне в своих апартаментах, и принесся как ошпаренный.

– Что у нас с отделением сержанта Зуба? – хмуро напомнил капитан.

– От сержанта нашли только несколько фрагментов правой руки, по которым его и идентифицировали, а из всего отделения уцелел только рядовой Болт.

Слоут недовольно поджал губы. Потерь было неоправданно много. И людей, и техники. В какой-то заштатной операции по ликвидации нескольких моральных уродов… Осмотрев результат ковыряний на столе – выцарапанное подобие человеческой фигурки на поверхности темной полировки, Слоут включил вибронож и мстительно погрузил лезвие примерно в то место, где у человека располагается сердце. Затем, выключив, с легким сожалением пристегнул вибронож к манжету левого рукава, на свое место. Если бы все проблемы можно было решить так просто…

– Что говорит рядовой?

– Да ничего он не говорит, – Фалей хмыкнул. – Доспехи штука хорошая, но врезаться головой с высоты десяти метров в проезжавший внизу глайдер… Даже учитывая то, что голова тупая, а шлем крепкий…

– Короче, Фалей.

– В невменяемом состоянии, капитан! Но думаю, ничего полезного от него услышать не довелось бы в любом случае, в сражении он не участвовал, свернулся с балкона в самом начале. Запись внутреннего видеомонитора доспехов это подтверждает. Я отдал его медикам. Пусть, говнюки, свой хлеб отрабатывают.

– Выбирай выражения, лейтенант. Видеоданные с остальных… тел солдат собрали?

– Да, но выяснилось только то, что уже и так было известно – работал шелтянин в паре с тем неизвестным, который побывал в жилище хакера, превратив парочку наших людей в плохо опознаваемые и весьма нежизнерадостные трупы…

– Фалей, я тебя давно в зубы не бил?

– Никак нет, господин капитан, только на прошлой декаде новые вставлял, – лейтенант с готовностью ощерился и постучал указательным пальцем по мощным резцам на верхней челюсти, действительно сверкавших свежей белизной.

– В таком случае отвечай коротко и по делу, а свое плоское чувство юмора засунь себе в… И вообще, лейтенант, где тебя зло носит? Почему для доклада не явился лично?

– Да я уже здесь, капитан.

Дверь кабинета бесшумно отъехала в сторону, и на пороге выросла огромная массивная фигура в черном плаще – у капитана Слоута уже не первый раз при взгляде на лейтенанта Фалея возникало впечатление, что того вполне можно использовать вместо бронетехники, даже без силовых доспехов. Лейтенант шагнул в комнату, от чего просторное помещение кабинета сразу показалось тесным, и, с трудом спрятав под маской почтительности извечную ухмылку, заставлявшую выглядеть его лопатообразное лицо со сломанной переносицей довольно устрашающе, бодро отрапортовал, старательно принижая свой характерно громыхающий бас:

– В нашей картотеке на этого шелтянина данных нет, капитан, вы же знаете, с этими правительственными льготами они для нас все равно что невидимки…

– Лейтенант, ты что, издеваешься? – сквозь зубы процедил Слоут, слегка поморщившись от его рева – в режиме «виртуалки» громкостью аудиоканалов занимались программные фильтры, а сейчас его уши ничем защищены не были. – С каких это пор ты стал делать за меня мою работу? Ближе к делу!

– Ближе, так ближе. – Фалей пожал широкими плечами, протянул руку куда-то в коридор, пошарил, вызвав чей-то негодующий вопль, и без всякого видимого напряжения внес в комнату за шкирку и поставил перед собой человечка, доходившего ему головой до груди. Слоут давно уже привык, что по сравнению с лейтенантом все нормальные люди казались пигмеями. Даже он сам, будучи немалого роста – метр девяноста, на фоне Фалея, с его два двадцать шесть…

Доставленный человечек нервно поправил складки шафранового костюма, быстрым движением пригладил волосы, с трудом прикрывавшие наметившуюся плешь, и, с достоинством выпрямившись, с вызовом уставился на капитана черными маслянистыми глазами, в которых страх плескался пополам с яростью. Немет был растерян и не понимал, что происходит, но старался держать себя с прежним апломбом.

При взгляде на Немета капитан Слоут с трудом сдержал бешеную злобу, требовавшую немедленно вырвать тому глотку. Если бы этот кретин лучше понимал положение вещей, то его лицо не выражало бы ничего кроме страха. После того, как шелтянин вместе с «объектом» испарился прямо из закусочной, специальный зонд-ищейка – без контроля оператора, каковой валялся среди вырубленных агентов, сумел увязаться за последним участником событий – женщиной, уехавшей на трассере, и вел след четко… до тех пор, пока несвоевременное вмешательство дуболомов этого кримпатрона все не испортило. Как там их… банда Бинса? Пострелять решил, мудрила… Сколько времени было потрачено лишь на то, чтобы найти обломки этого злоклятого зонда! Причем опростоволосившиеся агенты, экстренными методами приведенные в сознание, ничем помочь не смогли – их память о последнем часе событий была предусмотрительно стерта станнером. И только после того, как зонд был найден, скачать информацию с его чипов, обработать ее и получить тем самым идентификационные данные из общепланетной электронной картотеки, чтобы возобновить поиски, было уже делом нескольких минут… Так что если бы не Немет, хакер и его сообщники давно были ли бы пойманы…

– Офицер, – возмущенно заговорил вдруг Немет, – как ваши люди смеют со мной так обращаться в моем собственном доме, вы, похоже, не совсем представляете, с кем…

– Это точно Немет? – уточнил Слоут, холодно разглядывая кримпатрона с таким видом, с каким рассматривают старые вещи, перед тем как выкинуть в утилизатор – а вдруг еще что-нибудь понадобится, если разобрать и использовать в ином качестве?

Прерванный на полуслове, Немет оскорблено умолк.

– Так точно, капитан, – жизнерадостно громыхнул лейтенант Фалей.

– Что дало сканирование мозга?

Фалей озадаченно подвигал нижней челюстью.

– Вообще-то он только что прибыл, капитан.

– Тогда чего ты ждешь?!

Фалей снова пожал плечами, по его сигналу двое здоровенных штурмовиков в силовой броне вошли в кабинет и аккуратно взяли Немета под руки, стараясь не переломать ему кости мускульными усилителями доспехов. Капитан с удовлетворением отметил про себя, как Немет рефлекторно дернулся, глаза от неожиданной боли, страха и неизвестности полезли из орбит. Дошло до засранца, что сейчас не та ситуация, когда он может качать свои поганые права.

– Не надо, – тяжело дыша, словно только что поднялся на тридцатый этаж на своих двоих, взмолился кримпатрон, – я и так скажу все, что знаю…

– Расслабься, – посоветовал Фалей, вынимая из специального планшета черный диск эмлота и прижимая контактную сторону к правому виску, поверх лоцмана. – Иначе будет только хуже.

Эмлот сразу ожил при соприкосновении с живой плотью, преображаясь в жутковатого вида глянцевито-черного паука – бесшумно выпустил пакет контактных ножек и вцепился ими в висок молекулярными захватами, «из брюха» выскользнул пучок тончайших нейронитей, беспрепятственно, слово скальпель сквозь бумагу проходя сквозь кожу и кости черепа и попутно впрыскивая анестезирующий состав. Немет выпучил глаза, выгибаясь дугой в железном захвате рук штурмовиков – не от боли, а от ужаса. Анестезия не помешала ему ощутить, что происходит в его голове. Если обычному лоцману нужно около пяти минут, чтобы, используя заложенные в него последние достижения нанотехнологии, аккуратно прорастить сквозь череп к мозгу тончайшие ниточки нейросвязей и поставить необходимый софт с учетом индивидуальных характеристик человека-носителя для связи мозга с прибором в одно целое, то эмлот действовал жестче, само его предназначение требовало оперативности. Капитан хмыкнул. Как-то ему довелось испробовать на себе действие эмлота. Весьма неприятное ощущение, когда чувствуешь, как твой череп изнутри зарастает шевелящейся паутиной.

Всего пара секунд – и по окружности тела «паука» вспыхнули красные глазки индикаторов записи, оповещая, что нужные участки мозга подсоединены и работа пошла. Еще через мгновенье эмлот вырубил кримпатрона, для максимальной работоспособности прибора требовалось бессознательное состояние пациента, чтобы избавиться от лишних шумовых помех.

Едва Немет бессильно обвис в руках штурмовиков, как в коридоре раздался возмущенный женский вопль:

– Подонки, что вы с ним делаете! Вы…

Возникшую на секунду в проеме двери рослую женщину с лицом разъяренной фурии тут же сграбастали сзади руки штурмовиков, охранявших снаружи прибывших с Неметом людей, и утащили обратно, с глаз долой. Капитан Слоут возвел очи горе. Поистине, нет границ для людской глупости.

– Фалей, до кого там еще не дошло, что…

Звуки шумной возни снаружи заставили его озадаченно умолкнуть. С кем это там не могут справиться его солдаты?

Не успел лейтенант Фалей шагнуть к двери, чтобы прояснить ситуацию, как ответ возник сам собой, на пороге – та же женщина, побагровев от натуги, тащила за собой вцепившихся в нее мертвой хваткой двух рослых солдат, изо всех сил упиравшихся в пол бронированными башмаками.

– Ух ты, а сильная дамочка, капитан, а? – Фалей остановился, с откровенной ухмылкой наблюдая картину борьбы. Затем пояснил: – личная телохранительница Немета. Наверное, у них большая любовь, раз она так рвется его спасать…

Он сделал знак рукой и один из штурмовиков, сержант Мимикут, осторожно съездил ребром ладони по шее нарушительницы спокойствия. Болезненно охнув, женщина упала, распластавшись лицом вниз поперек порога без движения.

Жива, наметанным глазом определил Слоут, не перестарался сержант.

– Фалей, – медленно проговорил капитан, до которого только со второго взгляда дошло, почему лицо этой женщины ему знакомо, – почему ты мне не доложил раньше…

– А-а, вы об этом, – сразу сообразил лейтенант. – Нет, это не та, которую мы разыскиваем. Всего лишь внешнее сходство, я уже проверил. Идентификационные данные на Санду Мэй…

Не меняя тона, капитан так же медленно спросил:

– Тогда почему она так похожа на…

Кому-кому, а лейтенанту Фалею был знаком этот тон – по всем признакам, на шефа нашло состояние тихого бешенства, посещавшее его обычно тогда, когда он недостаточно быстро получал ответы на свои вопросы, или по каким-либо причинам до него своевременно не доводили важную информацию. Лейтенант машинально потянулся пощупать свежевставленные зубы, чувствуя, что действительно оплошал. Затем спохватился, сообразив, что сейчас лучше не дожидаться окончания сканирования мозга Немета, чтобы получить все необходимые ответы.

– Одну минутку, капитан.

Он перешагнул через женщину, поманил пальцем одного из группы мордоворотов Немета, ожидавших своей участи с испуганными минами на лицах, задал вопрос, для острастки отвесив подзатыльник и заставив того быстрее ворочать извилинами, и вернулся для объяснений:

– Ревность, капитан. Ксарра Хойт не желала раздвигать для него свои красивые ножки, вот он и слепил ее копию из подручного материала, полагая, что так сумеет отомстить.

– Бред собачий, – констатировал Слоут, выслушав с каменным выражением на лице. – Не смог справиться с какой-то женщиной?

– И я так думаю, капитан, – жизнерадостно согласился Фалей. – Именно поэтому звучит вполне правдоподобно. Мелкие людские страстишки – что может быть естественнее?

Капитан не ответил, глубоко задумавшись. Внешнее сходство этой Санды с Ксаррой Хойт и впрямь здорово сбило его с толку. В голове забрезжила какая-то смутная идея насчет того, как это можно использовать…

Не дожидаясь распоряжений, Фалей решил проявить инициативу – сграбастав огромной лапой за воротник куртки из синтекожи бесчувственную Санду Мэй, он одним могучим движением приподнял женщину с пола и уронил в ближайшее свободное кресло в кабинете. Звук кресла, скрипнувшего под безвольно упавшим в него телом, сбил Годиса Слоута с все никак не желавшей оформляться во что-то определенное мысли. Капитан службы безопасности дернулся, злобно уставившись на Фалея, и гигант с невинным видом мгновенно вытянулся по стойке смирно там, где его застал этот взгляд. Но мысль уже было не вернуть. Так что в течение следующих трех-четырех минут, пока эмлот проводил экспресс-сканирование, Слоут с легкой брезгливостью разглядывал Немета, так и висевшего в руках застывших как изваяния штурмовиков. Этот человек явно живет в каком-то своем выдуманном мирке, отстраненно думал капитан, где, как кажется кримпатрону, ему дозволено все. Что ж, теперь ему придется осознать, что и кроме него есть люди, способные смять любой мир, как картонную коробку…

Слоут пока не знал самого важного – кто спустил заказ группе хакеров на вскрытие базы данных лаборатории лорда Джафаса, и обеспечил им такое мощное прикрытие в лице шелтянина. И это его дико злило. Никаких толковых зацепок. Никаких. Поэтому ему оставалось только одно – переловить всех исполнителей и сделать им тщательную промывку мозгов.

В том числе – шелтянину.

Проклятые льготы… давно пора уже отменить все это дерьмо, мешающее работе. Как бы не пришлось обращаться в посольство шелтян… Нет, зло задери, нельзя. Чтобы они выдали своего, необходимы очень веские доказательства вины в совершении серьезного преступления, а для этого придется частично раскрыть положение дел. Лорд Джафас за подобную инициативу по головке не погладит. Да и потом, поймать прыгуна, даже зная, где он находится – весьма непростая задача. Легче уничтожить. С этим как раз никаких проблем, достаточно вычислить местонахождение и нанести удар с расстояния мобильными техническими средствами…

Мысль капитану понравилась. Он мстительно прищурился, обсасывая ее со всех сторон. Да. Он вполне может довольствоваться сведениями, полученными от остальных членов преступной группировки. Зачем ему лишние изощренные хлопоты? Этот стервец, ухлопавший столько его агентов, совершенно не нужен ему живым. В крайнем случае – только его свежезамороженная голова с желательно неповрежденным мозгом, с которого эмлот еще сможет снять информацию. Да и соответствующий опыт в отношении шелтян уже имелся, так что тем более нет смысла связываться с посольством и давать пищу для размышлений по поводу предстоящей таинственной гибели одного из их соотечественников… Загвоздка была в другом – сперва это шелтянское отродье, этого недочеловека нужно все-таки найти. Найти, учитывая, что он обладает способностью к телепортации. Перед данным обстоятельством спасует любая техника, в том числе и ф-ищейки – специальные зонды с мощным анализатором запаха, чувствительность которых, усиленная интуитивным процессором последнего поколения, вполне способна дать сто очков вперед природным аналогам, использовавшихся в прошлом – вроде нюха собак, додоцетов и спентаков.

На самом деле работа в этом направлении все равно уже велась. В мегаполисе, где обитает более тридцати миллионов жителей, невозможно перекрыть сотни тысяч воздушных магистралей, проверить все машины. Никакие регистрационные камеры, которыми оснащены электронные регуляторы потоков, с этим не справятся, люди давно научились обходить подобный контроль при необходимости, для этого есть масса простых и надежных способов. А обыскать бесчисленные соты тысяч и тысяч гигантских ульев, даже с помощью тех же электронных средств – тем более невыполнимая задача. Так что, как ни крути, а только таким способом – с помощью образца индивидуального запаха, так называемого «портрета», или «вонючника», если по-простому, и был шанс найти субъекта, на которого ни в общепланетной картотеке, ни в базе данных службы безопасности Дома Велсайт нет никаких идентификационных данных… Впрочем, не только образец запаха шелтянина был взят непосредственно с места событий, проанализирован, и загружен в память нескольких сотен ф-зондов, но и всех членов его компании, и сейчас эти зонды уже больше часа рыскали по всему городу, расходясь расширяющимися кругами от резиденции Немета…

Капитан криво усмехнулся, продолжая думать о своем. Машинально отметил, что лейтенант Фалей, присев на свободное кресло возле стола, уже возится с отсоединенным от головы Немета эмлотом. Делает в полученном информационном слепке с мозга предварительный поиск по ключевым понятиям. Сам Немет, более не нужный, был оттащен штурмовиками в угол и брошен там словно куча мусора. Висок кримпатрона был украшен ровной окружностью из микроскопических точек запекшейся крови, оставшихся после эмлота – словно комариные укусы. По идее он уже должен был очнуться, но по всем признакам все еще оставался без сознания. Впрочем, отработанный человеческий материал Слоута действительно больше не интересовал.

Время… Все всегда упирается в нехватку этого долбанного времени. Лорд Джафас с него голову снимет, если он сегодня же не подчистит все хвосты в этом деле… Если шелтянин поднял такую бучу, вдруг подумалось капитану, чтобы вытащить эту женщину из апартаментов Немета, то, скорее всего, он и дальше ее не бросит. И это очень хорошо – тем самым он существенно снижает шансы на собственное спасение и повышает его шансы, Слоута. Там, где будет обнаружен один из них – шелтянин или женщина, там окажется и второй…

– Капитан, Немет в самом деле ничего не знает, – с радостной ухмылкой во всю пасть громыхнул лейтенант Фалей, заставив Слоута вздрогнуть и в который раз мысленно выматерить великана вдоль и поперек. – Зато я выяснил кое-что другое – что этот мудак неоднократно предоставлял различным хакерам своих боевиков в качестве «ширм». В том числе и Ксарре Хойт.

– Для меня это не новость, лейтенант. Незначительные прегрешения, не относящиеся к нашему делу, меня не интересуют. Что там еще?

– Но как же, капитан, – Фалей приподнял брови, изображая вежливое удивление, – неужто мы ему это спустим?

– Лейтенант, что там дальше?

– Есть еще кое-какие подробности, но они уже устарели. Например, у женщины с собой был инфокристалл, которому она придавала большое значение, но Немет каким-то образом умудрился испортить записанную на него информацию.

Слоут встрепенулся, почуяв след.

– Где этот кристалл, ты выяснил?

– Немет его выбросил.

– Куда? – едва не зарычал капитан. – Надеюсь, не в утилизатор?

Лейтенант был далеко не так туп, как старался показаться, просто у него была такая манера доставать лично его, капитана. За что и приходилось время от времени выбивать Фалею зубы, чтобы хоть ненадолго охладить его издевательский энтузиазм.

– Минутку, капитан… – взгляд лейтенанта ушел в себя, он погрузился в изучение требующейся информации, считывая ее с эмлота, подсоединенного сейчас к собственному лоцману. – Ага, ага… так… нет, до утилизатора Немет не добрался. Здесь есть специальная комната, где он…

– Пошли туда людей, пусть прочешут каждый квадратный сантиметр! – резко прервал Слоут. Дождавшись, когда лейтенант отдаст необходимые распоряжения рядовым агентам по внутренней связи, добавил:

– Что еще?

– Дальше совсем неинтересно, капитан, – отмахнулся Фалей, тем не менее продолжая шерстить информацию. – Наша девочка, оказывается, немного задолжала этому гамнюку, вот он ее и сцапал, чтобы стребовать выкуп с ее дружка – шелтянина. Кстати, я выяснил его имя – Сагиб, Немет его немного знал, не лично, а так, пару раз видел издалека, когда тот был с девкой…

Капитан мысленной командой вывел на виртуалку голографический портрет шелтянина, полученный с регистрационных мониторов доспехов погибших штурмовиков, и отштамповал крупными буквами поверх картинки его имя. Да, всего лишь набор букв, который носитель может сменить в любой момент и потому не имеющий особого значения, но почему-то у Слоута возникло ощущение удачи, смутно нарисовавшейся на горизонте…

– Но где тот живет, – продолжал громко бубнить Фалей, – Немет не ведает, это совершенно точно. Да, еще маленькая деталька – он посылал своих людей за шелтянином в бар «Курьер»…

Слоут кивнул. Бар тоже уже с час был поставлен под контроль, но там были обнаружены следы только двухмесячной и более давности, а начинать охоту за всеми шелтянами, побывшими там недавно, и не имевшими отношения к его проблеме, он не рискнул, опасаясь крупного скандала. Не стоит привлекать лишнего внимания тех, кто сам может начать за тобой охоту. Ему нужен был только один шелтянин. Или его голова.

Поднявшись из-за стола, он перехватил вопросительный взгляд лейтенанта.

– Я отправлюсь в космопорт, Фалей. Как только закончишь полный анализ данных, присоединишься. А эту девку, – капитан небрежно кивнул в сторону шлюшки Немета, – возьми пока под стражу, возможно, ее сходство с нашей героиней как-то пригодится.

– А с Неметом что?

– Неметом, Неметом…

Слоут раздраженно подошел к валявшемуся в углу человеку, и парой коротких выверенных ударов кованым башмаком сломал ему обе голени. От боли Немет очнулся и нечленораздельно замычал, уставившись на капитана мутным бессмысленным взглядом. Похоже, экспресс-сканирование мозга не пошло ему на пользу. Иногда это случается, и подопытные на всю жизнь остаются идиотами. Мелкие издержки профессии особистов.

– Жаль, если ты сдохнешь, – равнодушно бросил Слоут. – Знаешь почему? Урок пропадет зря. – Повернув лицо к лейтенанту, распорядился: – Отдай эту падаль соповцам. Легенду о разборке преступных группировок надо подкрепить, поэтому выставишь его одним из главных виновников.

– Хорошая мысль, капитан…

Пронзительный женский визг, полный ярости, не дал ему договорить.

Оказывается, пока он разбирался с Неметом, его шлюха-телохранительница очнулась и решила отомстить. Совсем никаких мозгов у девки…

Нападений на свою персону Слоут не прощал. Рефлекторно отклонившись от удара в голову, для чего пришлось всего на ладонь сдвинуться вбок, он выверенным движением перехватил руку нападавшей, машинально отметив, что ее пальцы не сжаты в кулак, а скрючены в виде когтей птичьей лапы, и жестким болевым приемом вывернул руку за спину, стараясь не касаться кончиков пальцев. Санда Мэй захрипела, выгибаясь назад, приподнялась на цыпочки, пытаясь уменьшить боль в плече и локте. Хрустнули суставы, женщина снова завизжала. В правую руку Слоута прыгнул вибронож, включился, равнодушно погрузился женщине в грудь. Из-под лезвия плеснула кровь, заливая одежду, пятная пол под ногами. Визг перешел в хрип, затем – тишина. Вывернув руку жертвы, Слоут внимательно осмотрел кончики пальцев. Когти. Острее бритвы, практически невидимые для глаз. Не зря почувствовал опасность именно в этих пальцах. Выдернул вибронож, разжал мертвую хватку. Ничем больше не удерживаемое обмякшее, залитое кровью тело повалилось на пол. Дилетанты. Кругом одни дилетанты. Никакого удовольствия. На секунду снова включил вибронож, очищая от крови, пристегнул к предплечью. Однако – жаль. Теперь использовать ее он не мог. Впрочем, шелтянин все равно эмпат. Распознал бы любую подмену.

– Еще одна жертва террористов, свеженькая, – невозмутимо прокомментировал Фалей, приблизившись и несильно пнув бронированным башмаком труп Санды Мэй.

Под его бешенным взглядом лейтенант вытянулся в струнку, натянув на свою крупногабаритную рожу невинное младенческое выражение. Опять что ли прикалывается, придурок? Слоут зашипел:

– Лейтенант, как ты мог просмотреть…

– Виноват.

Пару секунд капитан решал в уме сложную дилемму – выбить Фалею зубы сейчас, или после выполнения задания. Усилием воли погасил ярость, отрывисто приказал прибрать помещение и вышел из кабинета кримпатрона Серого Утеса – бывшего кримпатрона, удовлетворенно поправил он себя, направляясь к поджидавшему на парковочном балконе «сэнгру». В задницу. Не до лейтенанта сейчас. С его лояльностью можно разобраться и позже.

15. Ксарра

Слабый укол в предплечье, короткий вздох пневмоинектора. Сквозь темноту закрытых век слышен тихий писк медицинского модуля. Ее бьет озноб, в голове все еще кружатся фрагменты последних событий. Полное состояние «нестояния»… Будто только что превозмогла бриллиантовую лихорадку – тяжелую скверную болезнь, которую можно и поныне подхватить на ее бывшей родине, Нове-4, и пошла на поправку… Где-то на задворках сознания бродит фон то ли произнесенных, то ли пригрезившихся слов:

– Умник, когда Менга сможет подняться на ноги?

Сагиб. Странная, никак не присущая ему озабоченность, просачиваясь сквозь сухо брошенные, словно обесцвеченные (чем? волнением, усталостью, досадой, безразличием?) слова, режет слух.

– Часа через полтора, шеф.

– Ты не понял. Я говорю не о полном выздоровлении, мне нужно знать, когда она сможет передвигаться самостоятельно.

– Минут через тридцать, не меньше.

– Работай.

Шаги, тихие и быстрые, потом полная тишина…

Постэффект телепортации – боль, выворачивающая наизнанку, уже давно прошла. Не так уж это было и страшно на фоне всего остального…

Бинс хватается за игольник, вскидывает… Непослушное тело не желает двигаться, словно прикипело именно к этой точке пространства и времени… Куда-нибудь нырнуть и спрятаться, уйти с линии выстрела… тщетно… Скуластое лицо издевательски скалится крупными прокуренными зубами, Бинс целится ей прямо в лицо, заранее наслаждаясь тем, как разнесет ей башку…

Ксарра конвульсивно дернулась и вынырнула из кошмара.

С трудом приподняла голову, окидывая мутным взглядом место, где находилась. Так, понятно. Она лежала на кровати Сагиба, в спальне той самой квартиры, которую он снимал по липовым документам. Руки, лежавшие поверх укрывавшей ее салатовой простыни, опутывал клубок разноцветных проводов. Правая в месте перелома затянута в муфту медфиксатора. Менга пошевелила пальцами, убедившись, что действовать рукой она уже может. Разбегаясь от рук в разные стороны, проводки сходились к ящику медицинского блока, торчавшего из стены рядом с кроватью на специальных креплениях. Медблок – старенький, но еще исправный «ультра-лекарь» выпуска десятилетней давности, слегка гудел, по панели диагностики – яркие в полутьме комнаты – блуждали красные огоньки, перемигиваясь между собой. Работа еще далека до завершения… Еще бы – все тело было мокрым от горячечного пота, влагопоглощающий материл простыни работал с полной нагрузкой. Она только сейчас осознала, что из одежды на ней ничего нет. Все правильно, введенные медблоком препараты ускоряют метаболизм для скорейшей регенерации тканей, отсюда повышенная температура и обильный пот. И отвратительное состояние снулой рыбы, запиханной в микроволновку… Она и раньше догадывалась, что у шелтянина имеются приспособления на все случаи жизни, а теперь пришлось в этом убедиться на себе, любимой… Хотелось пить. Нестерпимо. Здесь она была всего дважды, но с ИскИном, хозяйничавшим в этих стенах, познакомиться успела.

– Умник…

Слабый до отвращения голос, словно не ее собственный. Неудивительно – пересохшее от жажды горло сплошь покрывала шершавая болезненная корка.

– Да, сайя? – тут же отозвался ИскИн.

Глупо подвергать себя неприятным ощущениям, если есть другие возможности для диалога. Спохватившись, Ксарра мысленными командами настроила лоцман и отослала Умнику электронный запрос:

«Воды».

Подумав, уточнила:

«Холодной».

Закрыла глаза, пытаясь превозмочь тошнотворное состояние. Ничего, это мелочи по сравнению с… по крайней мере, той рваной, жгучей боли от ран она почти не ощущала. Лишь мерзкое болезненное нытье в местах повреждений. Как видно, ранозаживляющая пена вкупе с «лекарем» поработали на славу…

Снова стал наплывать сон. И снова Бинс медленно и уверенно поднимал к лицу игольник, наверняка зная, что она никуда не денется, а тело не слушалось, когда она пыталась отпрянуть, уйти с линии выстрела, исторгая из груди крик ярости и бессилия… Взрыв… Бинс рассыпается пеплом, а все пространство захлестывает ревущий огненный поток, накрывая ее с головы до ног, пожирая плоть…

Ксарра распахнула глаза и уставилась в потолок.

Спать расхотелось. Разом. Снова увидеть бред с этим обдолбанным наркотиком ублюдком в главной роли, ощутить свою убийственную, унизительную беспомощность, слабость… ее гордость и без того сегодня потрепана достаточно сильно, чтобы подвергать ее испытанию снова и снова…

Дверь с шуршанием открылась, к постели подъехал столик, на котором стояла тарелочка с кексом, нож, десертная вилочка и высокий бокал с водой. Пришлось потрудиться, чтобы приподняться на локте, протянуть руку и взять его, а затем залпом выхлестать содержимое. Откинувшись обратно на подушку, она подумала, что еще никогда не испытывала такого наслаждения от обыкновенной воды, и еще никогда та не приносила ей такого облегчения. Разве что в детстве, когда нестерпимая жара на плантациях выжимала из нее влагу за день досуха… Все познается в сравнении – и вкусы, и вещи… и люди. Как Сагиб…

В щель приоткрывшейся двери сунулась взлохмаченная голова Хэнка. Вот как, значит, ей тогда не показалось, что Хэнк связался с ней по лоцману. В общем-то, правильно, времени с того момента, когда агенты подсадили ему эмлот, прошло немало… Интересно, чего это он так на нее уставился? Глаза – словно задницей на вилку сел, давно она не видела его в таком потрясении. И дело было явно не в ней, кто-то его только что весьма сильно удивил или озадачил за дверью…

– Ты как? – почему-то шепотом спросил он.

– Отвяжись, – машинально буркнула Ксарра вслух. Говорить уже было легче, но все еще неприятно.

– Понял. Я тогда попозже загляну… Хорошо хоть, что уже двигаешься, могу порадовать твоего шелтянина…

Дверь закрылась.

Странный парень… ведет себя так, словно это он ее кинул, а не наоборот… Что еще за слюнявые нежности? Она бы на его месте…

Но она не на его месте. Мысль хлестнула, словно пощечина. Более того, только благодаря Сагибу она еще жива. Пусть она и находилась в полусознательном состоянии, но то, что он вытащил ее из самого пекла, она поняла.

– Хэнк? – через силу позвала Ксарра. Выругавшись под нос, тут же попыталась связаться по лоцману, но старый код не сработал, видимо, уже сменился – или код, или сам лоцман. Пришлось переадресовать запрос по эстафете через Умника.

Поучив приглашение к разговору, Хэнк зашел в комнату, пододвинул ногой откуда-то сбоку стул и уселся возле кровати. От ее внимания не укрылась странная ухмылка, мимолетно скользнувшая по его губам – словно он знал нечто, что могло ей весьма не понравится, но не решался это сказать. Скажет, никуда не денется, или она плохо знает этого пентюха.

Она сделала слабый жест пальцами в сторону двери.

– Что там?

– То же, что и здесь, – он пожал тощими плечами, не скрывая иронии. – Только здесь один полутруп, а там целых два.

– А без дурацких шуток?

– Да дрыхнут они оба. И шелтянин, и тот тип, которого он приволок вместе с тобой. Видок еще тот – в крематорий краше закладывают. Не думал, что телепортация столько сил выжимает… И честно говоря – ну его на хрен такую способность, если от нее можно запросто отбросить коньки…

– Какой еще тип?

– Вот тебе и на, – вполне искренне удивился Хэнк, – а я-то думал, что ты мне объяснишь, кто это такой. Я же сижу и маюсь в этой хате уже зло знает сколько времени, не зная чем заняться. А теперь еще и жду, когда вы все очухаетесь и начнете членораздельно раскрывать рот…

Ксарра смутно припомнила, что шелтянин действительно с кем-то разговаривал, там, в апартаментах Немета, перед тем как перенести ее сюда. Напарник? Сама она во время прыжка вырубилась начисто, поэтому постэффект зацепил ее только краем, да и медицинская пена смягчила действие телепортации, вогнав здоровенную дозу болеутоляющих. И то было хреново. Она усмехнулась. Если бы ни крайние обстоятельства, она бы никогда в здравом уме и твердой памяти не согласилась проделать это по доброй воле. У Сагиба иммунитет к такого рода пертурбациям, врожденная способность, поэтому все неудобства от подобных путешествий сводятся к большому расходу энергии и соответственно, сильной усталости. Особенно если кого-нибудь тащит с собой, как сегодня… Сразу двоих. Круто.

– Новости, кстати, о ваших похождениях я уже видел, – с той же неопределенной ухмылкой продолжал трепаться Хэнк. – Знала бы ты, кого там из нас состряпали, застрелилась бы, а не старалась выздороветь. Я и сам бы давным-давно сбежал, если бы не понимал, что с вами у меня теперь единственный шанс… Честное слово, не понимаю, зачем нужно было взрывать весь этаж?

– Погоди, – перебила она его, стряхнув раздумья, – о чем ты болтаешь?

– Хочешь сказать, что ты и этого не знаешь? – недоверчиво прищурился Хэнк.

– Ты можешь не отвечать вопросом на вопрос?

– Ну хорошо, хорошо, – уловив ее недовольство, заторопился Хэнк. – Умник, прокрути нам ролик, который я смотрел чуть раньше.

Пространство комнаты сразу заполнилось виртуальным объемом – не поднимаясь с кровати, Ксарра очутилась в гуще событий, транслируемых голоновостями. Несколько секунд переднего плана – клубы черного дыма вырываются из центра полосатого «улья» и уносятся к синему безоблачному небу. Затем камера наехала на здоровенную обугленную дыру в фасаде, сквозь которую отлично просматривались развороченные секции внутри этажа. Рваная арматура торчала из обломков перекрытий, словно скрученные жгутом кости в плоти раненого. Промелькнула машина скорой помощи, бортовой индикатор показывал полную загрузку – десять человек с увечьями разной степени тяжести. Голос ведущего за кадром был напряжен и пронзителен:

– …Прямой репортаж с места трагедии, разыгравшейся сегодня в Звездном Гамбите. Наши информики, рискуя собственной жизнью, проникли внутрь разрушенного «улья», и теперь мы с вами можем принять участие в этом событии в качестве непосредственных свидетелей. По предварительным данным, от взрыва террористов пострадало больше пятидесяти человек. Причем девять из них, получившие фатальные физические повреждения, исключающие всякую возможность восстановления, погибло безвозвратно…

Это они умеют, лениво подумала Ксарра, валяясь среди окружившей ее койку безымянной толпы виртуальных зрителей, с охами и вздохами наблюдавшими за репортажем, умеют создать атмосферу коллективного сопереживания и зацепить зрителя за чувствительные струнки. Впрочем, это их работа, за которую платят деньги, и не малые.

– Умник, убери интерфон.

Раздражавшую ее толпу зрителей словно сдуло ветром, а над краем кровати, в ногах, завис плоский полутораметровый голоэкран, спроецированный визокамерами комнаты.

– Так удобно, сайя? – вежливо уточнил Умник.

– Да, сойдет. Крути дальше.

Хэнк промолчал, никак не прокомментировав ее действия своим обычным зубоскальством. Но его многозначительная ухмылка тоже порядком раздражала. Жаль – как интерфон новостей ее не выключишь. Разве что привстать с кровати и врезать по зубам… Ксарра покосилась на панель диагностики медицинского модуля. Огоньки, демонстрирующие состояние жизнедеятельности разных частей и органов организма, процентов на девяносто из красных перешли в оранжевые, несколько стали желтыми. Заживление шло полным ходом. Когда цвет дойдет до зеленого, можно будет встать. Места ранений слабо зудели, вызывая желание почесаться, да фиг там – намертво присосавшиеся примочки с проводами пока не подпускали. Главное, чтобы шрамов не осталось. Бинс, сволочь, подпортил ей тело. Сколько средств, усилий и нервов в свое время пришлось потратить, чтобы сделать его привлекательным… Но он за это заплатил.

– …В данный момент «улей» оцеплен по периметру специальными подразделениями СОП, – гладко, словно отрепетировал речь заранее, объяснял здоровенный детина в навороченных доспехах. Лицо его, потерянное в бронированной массе плеч, казалось маленьким и невыразительно детским. – Сейчас проводятся поисковые и спасательные работы внутри здания, служащие различных офисов соседних этажей временно эвакуированы. В результате обрушения несколько «линеек» пострадавшего от взрыва этажа возникла избыточная нагрузка на уцелевшие перекрытия по соседству…

Ксарра поймала себя на том, что злорадно улыбается. Жгучее удовлетворение при виде этого кошмарного зрелища было сродни оргазму. Сагиб разнес змеиное гнездо Немета круче всяких ожиданий. Перед глазами проступило самодовольное холеное лицо этого урода, ехидная улыбочка, змеившаяся по тонким губам. Теперь настала ее очередь так улыбаться.

– Пожалуйста, офицер, объясните нашим зрителям, что же произошло в здании на самом деле? Действительно имел место террористический акт, или же…

– Под личным руководством капитана… гмм. Эта информация пока не подлежит разглашению. Если в общих чертах, то операция по нейтрализации опасной террористической группировки, именующей себя «Хакеры», была проведена в соответствии с разработанным планом нашего спецподразделения по борьбе с организованной преступностью. На счету этой интербанды, известной своими противозаконными актами в Найене, Салкате и Питуне, жизни почти сотни мирных граждан, погибших вот также – под обломками зданий.

– Насколько мне известно, ни одна из террористических группировок до сих пор не взяла на себя ответственность за эти жертвы, – дерзко вставил въедливый информик – высокий молодой парень, внешне чем-то похожий на Хэнка.

Безымянный «бронированный» офицер, возвышаясь над парнем на целых две головы, милостиво кивнул с высоты своего чудовищного роста.

– Наше подразделение провело огромную работу. Было тяжело нащупать связи этой группировки и выявить заказчиков кровавых актов. В ходе задержания мы были вынуждены пойти на огневой контакт, в результате чего практически все члены банды были уничтожены. Также были задержаны сообщники – главарь местной преступной группировки Залия Немет, оказывавший материальную поддержку террористам…

Ксарра слабо усмехнулась. Жгучая злоба, которую она испытывала к Немету, при этом сообщении поблекла. С правосудием Новы-2 шутки плохи. Особенно когда за этим стоит Дом Велсайт. Немет спекся. Получил свое по полной программе. Но улеглась только часть злости, которую она испытывала вообще. Злость была для нее нормальным здоровым состоянием. Хорошо стимулирует мозги. Так что было естественно по-прежнему злиться на Хэнка, сумевшего обезопасить информацию на кристалле от посторонних и заставившего ее тем самым выглядеть глупо. Естественно было злиться на себя – за то, что в конечном итоге оказалась не на должной высоте, подставившись самым дурацким образом – и Немету, и «соскам». А еще она злилась на Сагиба. За то, что обстоятельства не позволили расстаться с ним вовремя. Теперь, после того, что он устроил в «улье» Немета – ради нее, безболезненно расстаться не получится. А она терпеть не могла это долбанное состояние смятения чувств… Когда рушатся привычные представления о давно знакомом человеке, и взамен узнаешь, что он куда лучше тебя самой, выше тех ограничивающих рамок, которыми сознательно принижаешь все хорошее, что в нем может оказаться. Ксарра так делала постоянно – так легче бросать. Как выяснилось – не всегда. Теперь она не знала, как себя с ним вести… Теперь нужно было многое обдумать…

Она прикрыла глаза, стараясь избавиться от назойливых мыслей, сверливших мозг, точно раскаленный бур, перевела внимание на прокручиваемый ролик. Это помогло, но не намного.

– …какие требования выдвигали «хакеры»?

– Да никаких, – буркнул офицер. – Этим ублюдкам, прошу прощения за стиль, похоже, просто нравилось взрывать и калечить мирных граждан. А в свободное от «работы» время они пакостили в инфосети, занимаясь промышленным шпионажем и инфокражами с подачи других выродков нашего многострадального общества… Нельзя не признать, что операция прошла не совсем успешно, – лицемерно повинился офицер перед зрителями. – Прикрываясь этим взрывом, нескольким террористам удалось сбежать. В частности – главарю группировки. Нам удалось вычислить его идентификационные данные, его имя – Хэнкадан Сангари Виллюард, – вместо физиономии штурмовика на экране появилась голограмма внешности Хэнка. – Просьба всем, кто увидит этого человека, немедленно сообщить властям, – вещал отечески-наставительный голос за кадром. – Не пытайтесь задержать его самостоятельно, не пытайтесь вступать с ним в контакт, он может быть очень опасен…

Ксарра скривила губы в язвительной ухмылке. Это Хэнк-то опасен? Да он не способен собаке пинка дать. Но в следующую минуту ее улыбка увяла.

– С ним также удалось скрыться его любовнице Ксарре Хойт, занимавшей до сегодняшнего дня в фирме «Новый Век» должность начальника службы безопасности. – Весь экран заслонил снимок ее лица, по-видимому, выуженный из базы данных отдела кадров ее фирмы. Картинка тут же начала трансформироваться, демонстрируя возможные варианты изменения внешности: за считанные секунды она из коротковолосой блондинки перевоплотилась в брюнетку с пышной гривой кудряшек, затеем в домохозяйку с линялыми волосами и седыми висками…

– Тупоумные идиоты, зла на вас нет! – выругалась Ксарра. Надо же так испоганить настроение. Представить ее на потеху миллионов глаз этакой образиной, ничего лучше не смогли придумать…

– А знаешь, неплохо, – подмигнул Хэнк, – Особенно мне понравилась блондинка – белый цвет здорово освежает твое лицо, даже как-то облагораживает… сразу и не подумаешь, что этакая душечка может запросто укокошить столько народу…

– Придержи язык. За свою жизнь я не убила никого, кто этого не заслуживал. – Натужное веселье Хэнка от этих слов несколько поувяло. – Умник, выключи это дерьмо.

Экран погас, бесследно растворившись в воздухе.

– Да мне все это тоже совсем не нравится, – вздохнул Хэнк. – Ты не обращай внимания на мои шуточки, это у меня нервное, защитная реакция. Не от ума, а от задницы. Кстати… – он помялся, снова вздохнул. А затем все-таки задал вопрос, видимо, вертевшийся на языке с самого начала беседы: – Мне никто так и не объяснил, у кого остался кристалл, когда агенты прихватили меня в закусочной Чена. Он у тебя, или…

Кристалл. Опять этот чертов кристалл, все из-за него…

Ксарра по праву считала себя опытным, а потому весьма осторожным посредником. В ее практике на нее еще никогда не устраивали подобную охоту. Столкновение со штурмовиками Дома Велсайт для нее оказалось полной неожиданностью. Полной. Катастрофической. Как выяснилось, вместо продукта для рядового экономического шпионажа между промышленными концернами, вроде продвинутых технологий или навороченного софта, Хэнк спер что-то, принадлежащее самому лорду Джафасу. А это все равно что прыгнуть вниз головой с крыши «улья» без антиграва. Только последнего кретина в такой ситуации еще будут интересовать деньги. Лично ее волновал только один вопрос – как спасти свою красивую шкурку. Уже, кстати, порядком подпорченную.

– Умник, где моя одежда?

К кровати подплыла стойка, раскрылась, расставив в разные стороны механические руки для обозрения ноши – куртка, брюки, майка, нижнее белье. Одежда явно прошла через вакуумную стирку – ни грязи, ни крови. Ни дыр.

– Я позволил себе смелость отремонтировать ее, сайя. Теперь она в полном порядке, от дырок не осталось и следа.

– Спасибо, Умник. А теперь помолчи.

Приподнявшись с койки, Ксарра ухватила за край куртки, подтянула, не снимая со стойки, вытащила кристалл из нагрудного кармана и с саркастической улыбкой подбросила на ладони. В ходе манипуляций край укрывавшей ее простыни немного сполз вниз, но она не стала поправлять – прикипевший к ее обнаженной груди взгляд Хэнка ее позабавил. Лично ее такие мелочи, как нагота, никогда не смущали, к тому же Хэнк и раньше видел ее в чем мама родила… И тем не менее, каждый раз разглядывал так, словно увидел что-то для себя новое. Мальчишка. Вечный сопливый мальчишка с похотливыми инстинктами. Как и большинство мужиков – до самой старости.

– Теперь он мало что стоит. Да и меня это дело больше не интересует.

– Это мы еще посмотрим, – ловко поймав брошенный кристалл, Хэнк хитро улыбнулся. – Умник, в этой комнате есть терминал?

– Обижаешь. Система объемного сканирования. Положи свой инфоноситель на любую устойчивую поверхность, и я его прочитаю.

– Предпочитаю сделать это сам.

– Как хочешь, – казалось, ИскИн пожал невидимыми плечами.

Хэнк перетащил стул к выехавшему из стены рядом с кроватью бытовому моноблоку – широкий экран с клавиатурой. Затем, впихнув кристалл в инфоприемник, воспользовался для ввода-вывода данных самым примитивным способом из имевшихся – быстро забарабанил пальцами по клавишам. Видимо, не захотел терять время на настройку софта своего лоцмана, позволявшего мысленное управление программными процессами. Или просто захотел показать ей свой профессионализм. Ксарра с усмешкой следила за его действиями. Способный мальчик, она это знала и раньше. Вот только время он действительно теряет зря. Что происходило на его экране, она из своего положения не видела, для этого пришлось бы подняться с кровати. А дистанционно подстраивать к терминалу собственный лоцман, в отличие от Хэнка, просто не видела смысла. Чего-то там нащелкав на клавишах, Хэнк выпрямил спину и самодовольно улыбнулся.

– Так я и думал. Кто пытался подоить его содержимое, ты, или кто-то еще?

– Есть разница?

– В общем-то, никакой. Мне понадобится несколько секунд, чтобы восстановить информацию.

– Что-то я не понимаю… каким образом ты собираешься восстановить то, чего уже нет?

– Он только кажется пустым. Защитные коды, которые я в него встроил, при попытке чужого проникновения перестраивают информацию так, что прочитать ее невозможно. Но если знаешь линейку из десяти последовательных восьмизначных ключей, запускающих каждый свой собственный пакет алгоритмов преобразования…

Ксарра почувствовала, как у нее от удивления и досады вытягивается лицо. А мальчик-то действительно вырос… хотя бы как хакер. Неужто Немет сдался так просто? Сама-то она проверить кристалл так и не успела. Тонкие пальцы Хэнка тем временем так и мелькали над клавой, вколачивая нужные символы.

– А теперь, – Хэнк замер с поднятыми руками и повернул улыбающееся лицо. – Одно касание пальчика, и все готово…

Что-то там у него не получилось с этим касанием.

Хэнк озадаченно хмыкнул, почесал затылок. Пожав плечами, снова забарабанил, видимо, повторяя ввод пароля. Немудрено ошибиться при такой длине цепочки символов – восемьдесят знаков, шутка ли. На этот раз он закончил ввод без театральных жестов. После чего лицо вытянулось уже не у нее, а у Хэнка. А Ксарра разочарованно скривилась. Не следовало торопиться с выводами насчет возросших способностей этого сопляка.

– Вот злободрянь, – растерянно забормотал Хэнк… – Чего же я напортачил? Или с программой глюки, или в последовательности символов, или… Надо же нам было так вляпаться… Получается, Титу зря пострадал?

Неожиданно для себя Ксарра громко и зло рассмеялась. Затем рывком приподнялась на кровати, опираясь на локоть – чтобы лучше видеть лицо этого мальчишки. Чем окончательно сбросила с груди простыню и натянула повода, идущие от ее тела к медблоку. «Лекарь» протестующе пискнул, но ей сейчас было не до таких мелочей.

Хэнк оставил в покое терзаемую клавиатуру и ошарашено уставился в ответ.

– Вляпались, говоришь? – процедила Ксарра сквозь зубы. – По-моему, вляпались не мы, а ты со своим идиотом Титу на пару. Ты считал его крутым посредником и хорошим другом, так почему же он не навел справки, с чем ему придется иметь дело? Почему этот твой хваленый друг не обеспечил тебе должного прикрытия, уж коли речь шла о таком крупном заказе?

Хэнк нервно усмехнулся и неловко заелозил на стуле.

Пока они жили вместе, она хорошо успела изучить его привычки и предпочтения. Знала, как могла на него безнаказанно надавить, выместить дурное настроение. Больше всего Хэнк не любил, когда она была такой вот – предельно злой. Ему сразу становилось неуютно… Если отбросить все эти телячьи нежности, то в таком настроении он ее попросту боялся. Был прецедент, когда она его сильно поколотила за излишнюю строптивость…

– Ты всегда считал меня стервой… И не перебивай! – оборвала она его слабую попытку возразить. – Но когда ты работал со мной, ни один подонок не мог к тебе прикоснуться. За тобой все время присматривали мои люди, и прикрытие я тебе всегда обеспечивала самое лучшее, – она невольно поморщилась. Говорить было муторно и больно, но слишком уж много накопилось за все это время… – Да и заказы я тебе доставала – не чета тем, что ты получал от Титу. И ты зря так по нему убиваешься. Он получил то, что заслуживал. Потому что твой хваленый Титу – кусок дерьма. Он воровал чужие заказы и перехватывал клиентов. В нашей касте убивали и за меньшие провинности, но так как он частенько воровал у меня, я до поры до времени закрывала глаза, зная, что эти заказы позволят не сдохнуть с голоду одному взбалмошному и честолюбивому засранцу, которого я хорошо знаю…

– Ты лжешь… – Хэнк медленно поднялся со стула, бледнея на глазах. – Титу не мог сделать подобное, и я не понимаю, зачем тебе сейчас понадобилось поливать его грязью…

– Кретин, – холодно оборвала Ксарра, чувствуя, как ее губы против воли кривятся в гримасе презрения. Она знала, что в такие моменты выглядит жутко некрасиво, но поделать с собой ничего не могла. – Ты никогда не разбирался в людях, с которыми тебе приходилось иметь дело. Для особо тупых повторяю, твой Титу – хитрожопый подонок и вор. Как посредник он ничего из себя не представлял. Поэтому ставил подножки всем, кому удавалось, наивно полагая, что ему это всегда будет сходить с рук…

– Так это ты… …– Хэнк побледнел еще больше, а его голос упал до шепота. Мальчишка был потрясен открывшейся правдой. – Незадолго до смерти он посоветовал мне остерегаться тебя, держаться подальше… А остерегаться нужно было ему самому…

Взгляд Хэнка остановился на столике, стоявшем у постели. Сфокусировался на остром ноже, что лежал рядом с кексом. Она видела – он ей не поверил.

– Что, хочешь попробовать, Хэнкадан? – ласково произнесла она, и ее тон был пропитан таким количеством ехидства, что мальчишка задохнулся от обиды и ярости. – Рискни. Покажи, что стал наконец мужчиной. Пока я не в самой лучшей форме, вероятно, тебе удастся это сделать. Возможно даже, это будет единственным стоящим поступком в твоей мелкой поганой жизни.

Хэнк опомнился, отступил на шаг. Ярость медленно уходила из его глаз, разглаживая искаженное судорогой лицо. Когда он заговорил, голос его был спокоен. Даже слишком спокоен. Как у покойника, случись тому обрести дар речи. Больших усилий стоило ему это кажущееся спокойствие. Нечто новое в его поведении, невольно отметила Ксарра.

– Наверное, я сильно тебя разочарую, если скажу, что ты ошиблась. Я мирный человек и мне не хочется марать о тебя руки, даже будь у меня возможность сделать это безнаказанно.

– Даже так?

– Вплоть до этого.

Он шагнул к двери, но перед тем, как ее открыть, обернулся еще раз:

– Знаешь, мне в самом деле интересно, что же он в тебе нашел? Я говорю о шелтянине. Он же эмпат. Неужто твой отвратительный эгоизм, твоя вечная злоба ко всему и вся ему по душе? Ты же даже себя ненавидишь…

Дверь мягко закрылась за его спиной.

Ксарра уронила голову на подушку, невидящим взглядом уставившись в потолок. Воцарившаяся тишина навалилась удушливым одеялом. Давно она не чувствовала себя такой опустошенной… Кажется, она поторопилась с выводами. Три года без нее не прошли для Хэнка бесследно. Он изменился. Мальчик оказался мужчиной. И научился говорить скверные, ранящие гордость слова. И что-то глубже гордости…

Ну и хрен с ним, не поверил – его дело. По крайней мере, сказать стоило. Нечего относиться к ней, как к последней стерве, не так уж она и плоха. Кого угодно выведет из себя постоянное восхищение человеком, который на самом деле ни во что не ставил его, но умел вовремя похвалить и погладить по головке. Она-то никогда не умела этого делать. Зато умела другое: заставить человека работать в полную силу и добиваться при этом максимальных результатов. За свою продолжительную, полную всяческих жизненных сложностей карьеру посредника она поднимала со дна таких доходяг, от которых давно отказалось само общество. Законченные алкоголики или наркоманы, не слезавшие с дури. А она, пусть пинками и зуботычинами, ставила их на ноги и заставляла работать. Ну да, им потом все равно приходилось возвращать долг, даже с процентами, но это уже были другие люди. И кое-кому из них хватало ума на благодарность. А иные оставались при своем убеждении, что она тварь и хищница. Как Хэнк, например. Но у него до сих пор слишком много глупостей в башке, слишком большое значение придает всем этим сказкам о благородстве и дружбе, понятиям, которые давно уже вымерли за ненадобностью в современном техногенном обществе, оставшись лишь в развлекательной литературе, и то – для простаков…

Ксарра порывисто вздохнула, не замечая, как комкает пальцами простыню.

Дурацкий день. Дурацкий хотя бы потому, что именно сегодня она первый раз в жизни потеряла сознание. Принудительным методом. И сегодня же – второй раз. Многовато… А теперь чем бы занять мозги, чтобы прекратить это не менее дурацкое самокопание в душе, которое все равно ни к чему хорошему не приведет?

Ксарра постаралась расслабиться, но не смогла. Ее почему-то трясло. Мелкий озноб по всему телу… Видимо, слова Хэнка задели ее куда сильнее, чем она думала. И теперь чувство вины, словно вода из прорвавшейся плотины, грозило захлестнуть ее целиком. Наверное, она действительно приличная стерва… Черствая и бездушная, как он говорил. И имел на это полное право. Ведь она бросила бы его в закусочной Чена, не моргнув глазом, если бы не Сагиб. И Сагиба тоже бросила бы. А теперь злилась, что он посмел ее спасти без ее соизволения. Стерва. Привыкай, это твоя истинная суть… А слабо испытать элементарное чувство благодарности? Слабо признаться себе самой, что такое чувство, как благодарность, по отношению к шелтянину имеет место в ее сердце? И даже нечто большее? Как бы она не пыталась отбрыкиваться, просто чтобы не считать себя ему чем-то обязанной? Так ведь куда проще жить и принимать решения в пользу себя, любимой, не задумываясь о прошлом. Не правда ли?..

А это еще что такое? Она подняла руку к лицу, коснулась пальцами глаз. Слезы. Предательская непрошенная влага, свидетельство слабости, достойной лишь презрения. Последний штрих, чтобы уничтожить остатки ее гордости, развеять в пыль ее умение владеть собой в любых ситуациях…

– Умник, Сагиб сейчас наблюдает за мной?

– Нет, сайя.

– Отключи видеокамеры в спальне.

– На это есть полномочия только у шефа.

– Поверь, он не будет возражать. Мне можно.

– Хорошо, сайя. Сделано.

Покладистый ИскИн…

Последний раз, когда на ее глазах были слезы, это было очень давно, много лет назад. Когда всю ее семью убила менгийская кошка. Настоящая. А не этот призрак в виде клички, который она сама и пустила в оборот. Именно тогда, соплюха, пятнадцатилетняя девчонка, она разучилась плакать, разом повзрослев. И очерствела душой от перенесенного стресса. А теперь предательские слезы наворачивались на глаза, и она была не в состоянии успокоиться. Этот взгляд Сагиба – полный боли, ярости и нежности одновременно, которым он одарил ее в апартаментах Немета, когда от болевого шока она не могла пошевелить и пальцем, он не давал ей покоя. Никто и никогда так не смотрел на нее до сегодняшнего дня. Так может смотреть только человек, готовый умереть ради другого…

Хватит, адово семя! Хватит ли с нее на сегодня этого сопливого дерьма, пора заняться делом!

Ксарра рывком села, отшвырнула простыню на пол. В несколько резких движений отодрала от себя рассыпанные по всему телу контактные примочки «лекаря», проигнорировав возмущенный писк прибора. Все равно все огоньки уже желтые, а остальное и так заживет. В том, что им по-прежнему угрожает смертельная опасность, Ксарра не сомневалась. Они получили лишь отсрочку. Более того. Сагиб ждал только момента, когда она сможет подняться на ноги, чтобы убраться отсюда вместе с ней…

Да, вместе с ней. В отличие от нее, он не собирался ее бросать.

Несмотря на болезненное нытье, сразу возникшее в местах бывших повреждений, красовавшихся сейчас длинными росчерками розоватых шрамов, тренированное тело, притомившееся от вынужденной бездеятельности, повиновалось с удовольствием. Мышечные импланты тем более никто не спрашивал – работают, как миленькие. С лицом вот только еще хреново – губы разбиты, лоб и правая щека в розовой пленке едва заживших ссадин. Красавицей ее сейчас трудно назвать…

Ксарра отправилась в ванную. Холодный душ… Уточнение – ледяной душ быстро приведет ее в порядок. Она представления не имела, какой план действий у Сагиба на уме, но не собиралась заставлять ждать себя слишком долго.

16. Сагиб Кримсарт

Двадцати минут почти полной отключки хватило, чтобы прийти в себя. Мысли еще немного путались, да и вестибулярка немного пошаливала, но, в общем, я уже был в порядке. Я открыл глаза и уставился на незнакомца-союзника, расположившегося в кресле напротив. В комнате в данный момент находились мы двое, Хэнк несколько минут назад потихоньку слинял в спальню к Менге, полагая, что с закрытыми глазами я ничего не замечаю. Но меня это устроило. Менге он вредить не собирался, а с новым гостем, если возникнет такая надобность, я теперь мог пообщаться без свидетелей. Так люди гораздо откровеннее. Старая привычка – стараться вести разговор как можно с меньшим количеством собеседников за раз.

Я внимательно осмотрел себя. Одежду придется сменить, плащ пестрел многочисленными прорехами в тех местах, где его коснулись шальные брызги плазмы. Правый рукав и вовсе прогорел – вместе с рукавом комбеза. Участок кожи длиной сантиметров десять от запястья и выше был затянут белой корочкой медпены. Не припомню, чтобы кто-то оказывал мне помощь, выходит – сам, на автопилоте. Боли не ощущалось. Или все еще действовала анестезия, или ожог уже зажил, и пена вскоре отвалится сама собой.

На сервис-столике перед гостем стоял почти нетронутый бокал с темным пивом – результат запрограммированной заботы Умника. Бросив короткий взгляд в его сторону, я привычно произвел мгновенную оценку внешнего облика и внутреннего состояния. Чтобы определить рост человека, не обязательно ставить его на ноги – достаточно понять, каким он себя ощущает сам на фоне внешних ориентиров. По местным меркам парень обладал средним ростом, почти на голову ниже меня. Короткие темные волосы. В правильных чертах сглаженного, без выступающих скул лица тоже не было ничего примечательного. Одет он был в серо-стальные куртку и спецкомбинезон военного покроя, с массой накладный карманов. Магнитные захваты для оружия, выделявшиеся на одежде нашлепками характерных угловатых очертаний – на поясе, бедрах и запястьях, были пусты, кроме одного, набедренного, на котором как влитая покоилась довольно солидная пушка – «страж-ст52», модификация игломета со станнером. Но опять же – ничего особенного по меркам профи. Зато его внутреннее состояние сказало мне о многом. Уверенность в себе и в своих силах сквозила в каждом движении, жесте, даже в том, как он сидел – внешне расслабленный, но внутренне настороженный, собранный, готовый мгновенно оказать сопротивление в ответ на любую угрозу. Все это говорило о том, что его не стоит недооценивать и списывать со счетов как потенциального противника. Пусть даже в данный момент он расположен ко мне положительно, а чуть раньше мы действовали сообща, отражая атаку штурмовиков Дома Велсайт. Просто совпадение интересов, не более того. Интересов, которые в любой момент могут оказаться диаметрально противоположными. Хотя… что-то было этакое в его эмофоне, некая знакомая направленность… создававшая у меня смутное ощущение, что когда-то я сталкивался с этим типом… когда-то очень давно, еще до того, как прошел через «мясорубку» и моя память была куда лучше нынешней… Нет, к галтам, в этом сейчас лучше не копаться, ничего, кроме головной боли, я не заработаю от попыток вспомнить то, что в мозгу элементарно разрушено…

Взгляд карих глаз гостя с кажущейся рассеянностью бродил по интерьеру комнаты, ни на чем подолгу не задерживаясь, но на самом деле не упускал никаких мелочей, успевая произвести оценку любому предмету. Мою персону этот взгляд тщательно обходил – из элементарной вежливости. Но от меня не могло укрыться терпеливое ожидание, каким ему пришлось запастись до моего возвращения в мир бодрствующих. Чувствовал он себя так же, как и я – хреново, но по внешнему виду не скажешь, с самообладанием у него было все в порядке. Разве что лицо чуть бледнее, чем следовало, словно ему довелось провести на ногах пару бессонных ночей. Что, вне сомнения, являлось последствиями телепортации и использования смертоносного Дара, продемонстрированного им на штурмовиках – все это отнимает галтову прорву энергии.

В общем, парень (опять же, по ощущению, тридцать – тридцать пять лет) сидел и терпеливо ждал, пока я заговорю. Я тяжело поднялся, шагнул к бару, смешал себе растительный коктейль. Выпивка в моем состоянии была нецелесообразна, запросто можно вогнать себя в коматоз. А вот растительный сок с тоником – в самый раз. Я раскусил пару энергетических таблеток, хранившихся в специально отведенном для них ящике бара, запил. Заставив себя преодолеть внутреннее сопротивление (разговаривать не хотелось), предложил то же самое ему.

– Нет, не нужно. Лучше поговорим. Вряд ли наши интересы пересекутся в дальнейшем, но некоторые моменты стоило бы прояснить прямо сейчас. – Голос, как и следовало ожидать, без маскирующих фильтров оказался иной. Совершенно обычный, средней тональности мужской голос. Трудно запоминающийся. Одна из множества мелких маскирующих черт настоящего профи, не имеющего отношения к нации шелтян. Мы настолько приметны, что выполняем свою работу по-иному, за счет дарованных природой способностей, а наша внешность – как марка дорогого скутера: как не маскируй, а дешевый трассер не получится. Хотя иногда эта «визитная карточка» выходит боком… Кстати, он не представился, и я не счел нужным заострять внимание на этом вопросе. Будем так же предусмотрительно-небрежны.

Я вернулся с бокалом к дивану, устроился поудобнее, не обращая внимания на ноющую истому во всем теле. Действие таблеток уже начало прояснять голову.

– Хорошо, давай поговорим. Ты действовал в одиночку, и действовал вполне целенаправленно, скорее всего ты – обыкновенный призонер. Как я понимаю теперь, ты шел по следу Менги лишь для того, чтобы найти Хэнка. – Я освежил пересохшее горло глотком напитка и продолжил. – Тебе нужна не его жизнь, чему я еще, возможно, воспротивился бы, а лишь некие сведения. Догадываюсь какие, но, опять же, личного интереса к ним не испытываю. Так что действуй без оглядки на меня. В пределах разумного, естественно.

Обычно я ограничиваюсь парой коротких, но емких фраз, но сейчас на меня нашла одна из тех редких минут, когда я бываю исключительно разговорчив. Отчасти потому, чтобы поскорее расставить все точки над «и» и покончить с этим делом.

– Хорошо быть эмпатом, – в слабой усмешке гостя сквозила усталость, все еще не выветрившаяся после переноса. – Можно обходиться минимумом вопросов, чтобы получить максимум ответов.

Из такого ответа вытекали две вещи: он – призонер, здесь я угадал. Но – не эмпат. Чему противоречило то, что он сделал у Немета. Для неустойчивого Дара, что иногда встречалось у существ самых различных рас, имевших предрасположенность к ментальным способностям, у нашего призонера в момент атаки была высвобождена слишком большая мощь. Технические психоусилители? Или еще какой вариант?

Немного помолчав, он пояснил:

– Это твой дом и твой гость. Я посчитал неэтичным трогать Хэнка без твоего ведома, да и отдохнуть, честно говоря, тоже не мешало.

Теперь понятно, почему он все еще не выяснил того, что хотел, пока я изображал на диване дохлую крысу.

– Какая вежливость. – Я позволил себе чуточку сарказма.

– Скорее – элементарная предусмотрительность. – По припухлым губам скользнула и пропала быстрая улыбка. – Я не завожу врагов без крайней необходимости. А если уж так получилось, стараюсь, чтобы их жизнь продлилась как можно меньше… Я действительно искал этого парня. После связи с заказчиком, которой я ожидаю с минуты на минуту, мое дело будет закончено. Если ты согласен потерпеть меня в своем жилище еще некоторое время …

– Можешь оставаться. Как только медмодуль починит мою подругу, мы отсюда исчезнем.

Эта квартира не предусматривалась мной в качестве логова для конспиративной отсидки, так что долго здесь оставаться было небезопасно, слишком много следов самого различного характера может привести сюда охотников.

– Разумно. Для вас лучший выход – покинуть планету.

Прощупывает? Вряд ли. Я пока не чувствовал в нем желания сделать нас своим следующим денежным призом, после того как он разделается с делом Хэнка. Парень неглуп и осторожен. Его действия, его экипировка и его поведение – все говорило об этом. Исходя из сложившейся ситуации, он просто сделал разумное предположение, которое я не стал ни подтверждать, ни опровергать. Из врожденной осторожности.

– Твоя безопасность – тоже лишь иллюзия. Затронуты интересы слишком крупных фигур. На твоем месте я не стал бы слепо полагаться на навороченную технику, которой ты так нашпигован.

– Я как раз думаю над этим, – тут же согласился он. – Хотя благодаря своей маскировке я пока нигде не засветился, я все же собираюсь на некоторое время залечь на дно и избегать любых заказов. Прожиточный минимум на несколько месяцев я уже заработал. Да и от маскировки остались, если честно, рожки да ножки, – добавил он с неподдельным огорчением. – Долбанный взрыв накрыл мой зонд со всеми бимодам. По крайней мере, связи нет. А одежда без технологий зонда обеспечивает невидимость лишь процентов на шестьдесят.

– Хэнк тоже может оказаться для тебя слабым звеном. В зависимости от того, как долго тебе придется с ним пробыть.

Мы оба посмотрели на кресло, в котором несколько минут назад сидел Хэнк, прежде чем отправиться проведать Ксарру. Парень обречен. Хакеры – всегда расходный материал. А учитывая ситуацию, когда пострадавшей стороной оказался Дом Велсайт… Понимал ли он это? Призонер с ним возиться будет только до тех пор, пока, грубо говоря, пол не начнет ему жечь пятки. Нормальное, естественное поведение для любого толкового профи, ставящего свою жизнь выше любого возможного заработка и четко осознающего свои возможности. Для меня Хэнк тоже был лишь фактором, ослабляющим мою безопасность. Ничего личного, только трезвый расчет, благодаря которому я до сих пор все еще жив. И собираюсь здравствовать далее. Полагаться на чувства в таких ситуациях просто неуместно… хотя совсем недавно я сделал именно это – положился на чувства и наделал кучу ошибок. Наверное, просто старею. Теряю квалификацию. Собственно говоря, после «мясорубки» не только руководство на Шелте, но мало кто из друзей рассчитывал, что я вообще смогу вернуться к более-менее полноценной жизни. Но я как-то смог. Просто многое из моей памяти, выучки, квалификации осталось за той гранью безумия, где два года пребывал весь разум, пока я проходил реабилитацию на… на неком курорте, не осознавая себя… И кое-чему, находясь среди обычных людей, пришлось учиться заново. В том числе и отношениям с людьми, а отсюда и сентиментальный налет, свойственный их поступкам и побуждениям. Что же касается Хэнка… В личном плане он для меня был пустым местом. Разве что у Менги на его счет будет иное мнение, ведь она его знала задолго до меня… Но после того, как она его так хладнокровно бросила в ресторанчике – маловероятно.

Мысли отвлек сильнейший всплеск злости, ярости, неприязни – в общем, целого букета пренеприятных эмоций, обычно сопутствующих сильной ссоре – за стенкой, где находилась спальня. С того момента, как Хэнк ушел к Менге, между ними установилась не особенно дружелюбная атмосфера, но и явной неприязни они старались друг дружке не демонстрировать, а сейчас словно что-то сорвалось. Мне не понравилась ссора между ними, но я не мог быть им нянькой, да и не испытывал желания вмешиваться в любые дрязги между людьми. Это не мое дело. Мое дело – обеспечить Менге безопасность… Сами разберутся, им лучше знать – как. Потому что между эмпатами таких ссор обычно не бывает. Любой негатив, направленный на человека, всегда бьет рикошетом обратно. А это очень неприятно… Просто обычные люди этого практически не чувствуют…

Но где же я видел этого призонера? Проклятая память… неожиданно что-то всплыло, смутно, в дальних закоулках сознания, и почти наобум, стараясь абстрагироваться из буквально хлеставшего из спальни негативного фона, я спросил:

– Я почувствовал твой Дар. Ты сизровец?

– Бывший, – помедлив, неохотно подтвердил гость.

Теплее. Я был на верном пути.

– Понятно. Страж в отставке, сохранивший свой Дар – явление уникальное.

СиЗР – Силы Звездного Реагирования, федеральный орган сил правопорядка Галактической Федерации миров. Интересно, что это значило — встретить здесь представителя столь могущественной организации… Но не стоит забегать вперед, никогда не любил делать скоропалительные выводы.

– Сохранивший частично, не более того. Ментальная атака на штурмовиков заставила меня выложиться основательно. Кстати, я тебя еще не поблагодарил за спасение своей шкуры. Пользуюсь моментом, чтобы сделать это сейчас.

– Забудь. Мы квиты.

Он качнул головой:

– Я помог тебе избавиться от штурмовиков, преследуя свои собственные интересы. А ты просто вытащил мою задницу из огня. При всем желании не могу усмотреть в этом никакой корысти…

– Кроме намерения рассчитаться с долгом. Повторяю – мы квиты.

Принципиальный какой… Терпеть не могу разговоров на эту тему. Разговоров о том, что, кому и сколько должен. Несмотря на бесстрастность, которую я старался сохранить внешне, и спокойный тон, он все же уловил мое раздражение, что-то в мимике лица выдало меня. Этот парень – очень внимательный наблюдатель.

– Хорошо, квиты, так квиты, – согласился призонер. Согласился только для виду, не желая заострять проблему сейчас. Я-то чувствовал, что он остался при своем прежнем мнении.

Я перевел разговор на более интересующую меня тему:

– Я заметил, ты довольно много знаешь о шелтянах.

– Федералам положено иметь самые разнообразные сведения о различных мирах, – уклончиво ответил призонер.

– Специализация? – Не отставал я.

– Скорее, хобби, – нехотя сообщил он, затем признался: – До отставки я служил на орбитальной базе, приписанной в то время к Шелте.

– Ты говоришь о Ксангетте?

– Верно. Вот поневоле и изучал общество планеты-соседки – в свободное от службы время.

Вот теперь все встало на свои места. Я вспомнил.

– То-то мне твое лицо показалось знакомо.

– Знакомо?

– Это ведь ты, будучи в увольнительной на Шелте, схлестнулся с второкурсником из ВАП?

– И надавал самоуверенному юнцу по шее, – подхватил призонер, не скрывая удивления. – И если бы не некий ветеран, случившийся поблизости и остановивший свору его однокашников, собравшихся уже кинуться на помощь…

– То быть бы большому скандалу.

– У тебя хорошая память…

– Я бы так не сказал, но иногда случается. Помнится, ты даже не воспользовался своим Даром, чтобы наказать строптивца?

– В этом не было необходимости. Мой противник был обыкновенным мальчишкой, переоценивший свои возможности, а мне предстояла вахта, где Дар мог мне понадобиться.

– Что ж, тогда у нас не было возможности познакомиться. Начальство базы сразу отозвало тебя наверх, а мне пришлось срочно проводить показательно-воспитательное наказание для сопляка, посягнувшего на звездного стража.

– Зато теперь такая возможность есть. Люди, которым требуются мои профессиональные услуги, знают меня под именем Алагар. Твое имя я знаю.

Мы понимающе улыбнулись друг другу. И пожали руки.

– Умник, есть что-нибудь в новостях о нас?

– Есть, шеф. Дать развернутые сообщения, или…

– Если в двух словах, – усмехнулся Алагар, перебив ИскИна, – то Хэнк и твоя подруга объявлены членами банды террористов, а все жертвы в «улье» Немета записаны на их счет. – Новости он явно успел просмотреть по лоцману раньше меня. – О нас с тобой – ни слова. Полагаю, я все еще в относительной безопасности. Что же до тебя…

– Либо у лорда Джафаса свои планы насчет моей скромной персоны, – равнодушно предположил я, – либо они просто решили не поднимать лишнюю шумиху и проигнорировать мое участие в этом деле.

– Верится в это слабо.

Я пожал плечами. А кто спорит?

Из спальни показался Хэнк.

После общения с Менгой наш белокурый красавчик был жутко разозлен и расстроен, все его мысли и чувства сейчас вертелись вокруг себя, любимого. Не обращая на нас с призонером внимания, он быстрым шагом прошел к бару, налил себе бокал бранзельского и залпом выпил. Не полегчало. Искать утешения в выпивке – не лучший способ успокоиться, пора бы это понять. Большой уже мальчик.

– Эй, парень, – негромко окликнул его Алагар, – что было в файлах, которые ты скачал для Заказчика?

Хэнк замер, хмуро уставившись в ответ. Не выдержав цепкого, пронизывающего взгляда призонера, отвернулся, снова наполнил бокал. Пить пока не стал.

– А почему я должен тебе отвечать на этот вопрос? – буркнул блондинчик.

Я почувствовал, как подобная наглость только позабавила моего гостя.

– Ты кое-что задолжал своему заказчику, – терпеливо, словно говорил с недотепой, пояснил Алагар. – И это кое-что заказчик все еще хочет получить. Некий информационный пакет. А я нанят, чтобы проконтролировать этот процесс.

– Вот и контролируй. Содержимое файлов тебя не касается…

Алагар хорошо владел собой. Он остался совершенно спокоен.

– Поосторожнее с такими выражениями, парень. Я понимаю, что денек выдался нервный, но проблемы для тебя создавал не я. Эта информация еще у тебя?

Но Хэнк уже и сам осознал, что погорячился.

– Извини, – он неуверенно усмехнулся. – Ничего не выйдет. Кристалл с информацией у меня, но в данный момент он испорчен. Возможно, я сумею его восстановить, если у меня будет время. А пока ничего не получится. Можешь так и передать заказчику.

– Сейчас – не могу. Жду, когда он со мной свяжется. А ты будешь ждать вместе со мной.

– Можно подумать, у меня есть выбор…

С хмурым видом он уселся поодаль, уставившись во вспыхнувший на стене по его желанию информационный экран. Но так легко от призонера отделаться не удалось.

– Так что было в файлах?

Для призонера он был слишком любопытен и настойчив в том, что его действительно не касалось. Чувствовалась хватка бывшего сизровца, в любой ситуации старавшегося владеть максимумом информации, так или иначе имеющей отношение к его собственной безопасности. Интересно, за что его выперли из СиЗР? Слишком серьезная контора, чтобы так рано выпускать своих служащих на пенсию. Что-то натворил, не иначе.

– Да откуда мне знать, – раздраженно огрызнулся Хэнк. – Я в те файлы не заглядывал. Во-первых, они закодированы, во вторых, у меня не было на это ни времени, ни желания… Я все лишь хакер. Мое дело маленькое – оттяпать информацию и слить заказчику. А уж разбираться с ней в мои обязанности не…

– Помолчи, – вдруг резко оборвал призонер, обратив внимание «в себя», что характерно при работе с лоцманом. – Есть связь.

Хэнк сперва осекся, затем уточнил сразу изменившимся от напряжения голосом:

– Заказчик?

– Да.

Легок на помине, подумал я, потягивая сок из бокала.

– Я тоже хочу с ним поговорить, – заявил Хэнк. – У меня новый лоцман, передай ему код связи…

Алагар сделал рукой отстраняющий жест, призывая его помолчать.

Немой разговор длился секунд двадцать, как раз столько, чтобы допить содержимое бокала. Когда я отставил его на услужливо подъехавший столик, призонер повернулся к Хэнку:

– Я обрисовал ситуацию… Заказчик согласен подождать, если ты сумеешь восстановить информацию на кристалле. Просил меня присмотреть за тобой, пока ты будешь это делать, но я пас, с меня на сегодня хватит. Я не занимаюсь охраной, только поиском. – Он повернулся ко мне, испытывая странную неловкость. – К тебе тоже есть пара слов… извини, но о тебе я сообщил еще в предыдущих докладах в ходе расследования. Не называя имен, естественно, только то, что ты – шелтянин.

Я не понял его неловкости. Сообщил, так сообщил. Имел на это полное право, выполняя данную работу. А что отказался сейчас от дела – что ж, здравый поступок, голова у парня на плечах явно не только для того, чтобы шляпу носить.

– Так вот, – добавил он, – после моего отказа заказчик предлагает эту работу тебе.

Вот как. Я подумал, что имею право решать в этом вопросе за Менгу, после того как вытащил ее огня. Да и сама она женщина неглупая, достаточно натерпелась, чтобы хватило ума отказаться от этого дела. По крайней мере, я на это рассчитывал, а если нет – попробую как-нибудь уговорить. Поэтому мой ответ был предельно краток:

– Не интересует.

Алагар слегка поморщился, его досада предназначалась не мне, а его виртуальному собеседнику:

– Я ему сказал то же самое, я все-таки более-менее знаю вашего брата. Но заказчик настаивает. Требует код связи, по которому может поговорить с тобой лично. Говорит, что желает сообщить тебе нечто важное. Если хочешь, могу послать его от твоего лица куда подальше.

В некоторых мирах в ходу пословица – любопытство сгубило кошку, и меня не так-то просто заставить изменить уже принятое решение. И все же мне стало интересно, что же такого важного может сообщить мне этот субъект.

– Хорошо. Умник, дай код лоцмана Хэнка и обеспечь вывод на внешний экран после установки связи.

– Но… – вскинулся Хэнк, возмущенный столь бесцеремонным обращением с оборудованием, которое он уже считал личным. Пришлось напомнить:

– Парень, у тебя мой лоцман и ты в моем доме, помолчи.

Он насупился, но настаивать на своих правах больше не стал.

В воздухе над баром развернулся голоэкран.

– Готово, шеф, – сообщил ИскИн.

На экране возникла заставка – снимок участка городского парка с высоты птичьего полета – ажурная беседка из белоснежных композитных материалов, не поддающихся разрушительному действию времени. Беседка, обрамленная деревьями ладжи. Небесный храм. Я хорошо знал это место. И не только я – памятное место из легенды о Доме Никсард, известной любому шелтянину от мала до велика, было весьма почитаемо у нас. Случайность или намеренность?

В следующий момент я это выяснил. Всплывший поверх картинки текст заставил меня вздрогнуть:

«Шелтянин. Когда-то представитель Дома Никсард помог обществу твоей планеты выжить. Разве ты не чувствуешь свой ответный долг перед Новой-2?»

Прямо как прикладом по голове, чего-чего, а такого я не ожидал. Мгновенно вскипел гнев… и пропал. Тот, кто прибегнул к подобным доводам всуе, рискует нажить себе серьезного врага в моем лице. Но прежде чем делать выводы, следует узнать больше.

– Слишком громкие слова, чтобы бросаться ими без серьезных оснований, – уклончиво ответил я, чувствуя, как мной овладевает непривычное напряжение.

«Мне ясно, что деньги, которые я могу предложить, в данный момент тебя не интересуют, но мне нужна помощь».

Я не стал ходить вокруг да около, спросил прямо:

– Какого рода информация должна содержаться в украденных файлах?

«Эта информация не подлежит разглашению».

– Я не намерен торговаться. Нужна помощь – отвечай на вопросы. Тогда, может быть, решение будет в твою пользу.

А если нет, то я найду и сверну твою глупую голову.

Пауза длилась секунд пять, прежде чем диалог возобновился.

«Я не могу сказать всего… – казалось, даже беззвучные строчки текста отдают крайним смятением, охватившем невидимого абонента. – По моим подозрениям, Дом Велсайт ведет опыты по созданию опасного биологического оружия, которое намерен использовать для военного переворота на Нове-2 с полным уничтожением прочих Правящих Домов для единоличного правления…»

Да уж… Видимо, положение и впрямь у него было отчаянным, если, взвесив все доводы за и против, собеседник все-таки решился пойти на риск сообщить мне такое.

– Тогда почему просто не проинформировать остальные Дома? – вдруг довольно агрессивно встрял Хэнк. – Они же его в порошок сотрут.

– Передавать, шеф? – уточнил Умник.

Я кивнул. А блондинчику многообещающе показал кулак. Тот с сокрушенным видом развел руками, признавая, что да, засранец, и постарается исправиться, хотя в душе продолжал злостно ухмыляться. На гране нервного срыва. На парня явно накатывала истерика, его психика начала сдавать под давлением ополчившейся против него действительности. Надо будет распорядиться дать ему успокоительное…

По экрану побежал ожидаемый текст:

«Это всего лишь неподтвержденные подозрения. Если я ошибаюсь, то Дом, который я представляю, потеряет лицо и ему будет отказано в праве принимать участие в Фестивале Власти. Прецеденты уже были – Дом Уришад на протяжении четырех радуг был лишен этого права, и не оправился до сих пор, хотя был прощен. За четыре радуги он растерял все свое политическое влияние среди населения планеты, и был попросту забыт. Вы должны все сделать сами. В конце концов, вы профессионалы, и должны найти способ выбраться с планеты. Восстановите информацию, мне нужны четкие доказательства замыслов лорда Джафаса. После этого я смогу обеспечить вашу безопасность, так как на вашу защиту встанут и другие Дома…»

– Вот теперь мне все ясно, эта женщина заварила кашу, которую не может расхлебать самостоятельно, – проворчал Алагар.

– Почему ты решил, что Заказчик – женщина? – удивился Хэнк.

– А кто еще может верить так наивно в возможности наемников, пусть и наемников высокого класса? – снисходительно пояснил призонер. – Оставить вас без всякой помощи со стороны и заставить действовать, целиком полагаясь на собственные силы… вы же не герои из комиксов, черт ее задери.

Гм, а наш сизровец – действительно умный человек, у меня возникли те же мысли и ощущения, что и у него.

– Женщина… женщина из Дома Никсард… – задумавшись, обронил я вслух. Спохватившись, прикусил язык. Раньше за мной такого не водилось, разговаривать с самим собой. Но раньше за мной много чего не водилось. Наверное, действительно старею. И на этот раз эта мысль меня несколько напугала.

– Я не говорил, что она из этого Дома, – покачал головой Алагар. – То, что она упоминала о нем, еще ни о чем…

Ладно, подумал я, раз уж начал излагать мысли вслух… да и не столь уж это важно, чтобы отмалчиваться.

– Заставка с изображением Небесного Храма – весьма характерный символ, имеющий какую-либо ценность только для Дома Никсард. Но и это бы ничего не значило, если бы не напоминание про старый долг. Прошло уже больше ста лет, всем остальным Домам наплевать на ту давнюю историю…

Я озадаченно умолк, сообразив, что теперь эту галтову историю придется рассказывать…

– Подробности не обязательны, – выручил Алагар, правильно поняв мою заминку. – Мне известно, о чем идет речь. И твою мысль я понял. Действительно, эта сайя избегает решительных действий, а Дом Никсард всегда был слаб, и его слово мало что значило для остальных. Без прямых доказательств этот Дом действительно потеряет все остатки политического влияния, которыми обладает сейчас. Обвинить Дом Велсайт в покушении на древние устои общества Новы-2 – это серьезно… Погоди-ка… Ты хочешь сказать, что эта женщина не кто иная, как Алекса Никсард? – запоздало осенило призонера. – Боевая старушенция… Сколько там ей сейчас? Сто тридцать с гаком?

В истории планеты Алагар оказался подкован лучше, чем иной коренной житель, но здесь, скорее всего, сказывались прочно засевшие в подкорке навыки предыдущей профессии. Тем более что при роде его нынешней деятельности он и обязан владеть массой разных сведений о Нове-2. Это его работа. Или это закономерность? Чужая история манит всегда больше, чем история собственного мира, где вырос среди ежедневной рутины и не видишь ничего особенного?

– Ну, совсем отлично, – криво усмехнулся Хэнк, нервно повышая голос, – выходит, если вы правы, то мой заказчик – один из самых слабых Домов Новы, а его враг – один из самых могущественных. Вот и получается, что я в глубокой заднице в любом случае!

Он вылил остатки пива из сифона, но пить не стал, уставившись в бокал с совершенно убитым видом. Словно «бранзельское» вдруг превратилось в чистый яд, и он прикидывал, не покончить ли со всеми мучениями разом.

– Умник, капни ему в бокал успокоительного.

– Не надо мне никакого дерьма… – взвился было блондинчик, но я его холодно оборвал:

– Тебя никто не спрашивает.

– Так что ты ответишь? – поинтересовался призонер.

– Нужно подумать.

– Подумать? – презрительно переспросил Хэнк. – Это глупо – рисковать шкурой из-за каких-то там предрассудков столетней давности…

– Не нарывайся, парень, это не твое дело.

– Ну да, конечно, какие проблемы, извини, – язвительности в его тоне прибавилось. – Пора бы уже мне привыкнуть, что мое мнение здесь никого интересует. В конце концов, что с того, что это дело касается и моей жизни, и своей жизнью я намерен распорядиться сам?

И впрямь, нехорошо получилось. Я на секунду замер, размышляя. Из всех нас у Хэнка меньше всего шансов уцелеть в этой заварушке.

– В таком случае, флаг тебе в руки, парень, – решил я. – Отвечай заказчику сам. Так, как считаешь нужным.

– И отвечу. И отвечу, зло меня задери! Умник?

– Да, Хэнк?

– Передавай.

– Готов.

В волнении Хэнк начал ходить взад-вперед возле стойки бара, заложив руки за спину, и развив бурную деятельность в голове. Злость и отчаяние пожирали его изнутри, мешая связно мыслить. И все же он смог взять себя в руки, и заговорил резко и решительно, словно чеканя фразы:

– Вы слишком привыкли к безопасности ваших Домов, сайя, а мир за их стенами, для нас, простых смертных, гораздо сложнее и враждебнее, чем вам кажется. Вы втянули нас в смертельно опасную затею, смертельно опасную для нас – вы то сможете отсидеться при любом раскладе, подумаешь, лицо потеряете, а теперь лепечете, что это не ваши проблемы. Вы, видите ли, хотите спасти мир, и вам недосуг заботиться о безопасности пешек, попавших под удар в результате ваших действий. Хотите за наш счет остаться с чистыми ручками и гордо поднятой головкой. А я не собираюсь тратить, может быть, последние часы в моей жизни на то, чтобы заработать деньги, которыми не смогу воспользоваться! Или вы вытаскиваете меня отсюда, или я прямо сейчас бросаю кристалл в утилизатор, и буду скрываться от ищеек лорда Джафаса самостоятельно, хотя шансов у меня немного. Но, по крайней мере, я не буду заниматься заведомым идиотизмом!

Закончив речь, Хэнк резко остановился и залпом выдул ранее отставленный бокал. А он молодец, подумал я с невольным одобрением. Мало из простых работяг найдется смельчаков разговаривать в таком тоне с Аристократами. Поступок, рожденный отчаянием, но достойный уважения. И, тем не менее, вряд ли Аристократка снизойдет до…

Я не успел закончить мысль, как текст, побежавший по экрану, опроверг ее с треском:

«Хорошо. Думаю, смогу предоставить вам покровительство Дома, но лишь на короткое время – на тот срок, в течение которого вы сможете покинуть планету. Дальше я защитить вас буду не в силах».

– Неплохо для экспромта, – одобрительно заметил Алагар, тоже немало удивленный. – А результат так и вовсе впечатляет… Парень, ты вытянул счастливый билет. Теперь главное – не упустить его из рук.

Хэнк и сам был ошарашен результатом переговоров. Челюсть у него отвисла, а пустой бокал выскользнул из руки и покатился по ковру, но он этого даже не заметил.

Первоначально я собирался использовать посольский скутер, воспользовавшись правом неприкосновенности за его стенами – посольство Шелты никогда не откажет любому шелтянину в столь малой услуге, но теперь все несколько изменилось. Это и к лучшему, у нас принято личные проблемы решать самим, так, чтобы они никаким краем не касались остальных земляков. В данный момент под колпаком из шелтян только я один. Если я привлеку для помощи своих собратьев, да еще об этом станет известно разыскивающим нас спецслужбам, то это вызовет ненужные трения между правительствами наших планет.

– Твой ответ? – полюбопытствовал Алагар, обращаясь ко мне. Для него все происходящее было забавным представлением. Он по-прежнему считал себя в полной безопасности. На его месте я бы уже давно сделал отсюда ноги, ведь без своего камуфляжа он легко мог стать объектом охоты – если засветится сейчас рядом с нами. Но что-то его удерживало… что-то, кроме любопытства… Может быть, именно на такой случай он и рассчитывал? На счастливый билет, который вытянул Хэнк? Не мог же он не понимать, что стопроцентной безопасности для него в данной ситуации не существует? В таком случае, он весьма дальновидный, хитрый засранец… И определенно нравился мне все больше. Люблю толковых ребят.

– Принимаю предложение, – наконец ответил я. – Пока Хэнк не восстановит информацию, я за ним присмотрю.

«На какой адрес прислать глайдер с эмблемой Дома?»

Непростой вопрос. Подслушивать нас не могли, Умник давно бы уже засек такую попытку, но столь приметное транспортное средство неизбежно привлечет массу ненужного внимания.

– Доберемся своим ходом, – решил я. – Незачем терять время на ожидание. Представитель Дома должен ожидать нас в космопорте до линии безопасности, чтобы не возникло ненужных эксцессов – вроде попытки ареста. Пусть расположится так, чтобы мы смогли заметить его еще на подлете. Еще одно – нужен код связи. По пути возможно, придется скорректировать действия, если ситуация изменится.

«Принято».

Экран очистился.

– Умник, код получен? – уточнил я.

– Да, шеф. Назвать?

– Скинь на лоцманы Хэнка и Менги, да и сам переходи на мобильное положение, а код держи в оперативке. Открывай арсенал.

Я резко поднялся и прошел к распахнувшей в стене оружейной нише, скинув по пути с плеч прямо на пол испорченный плащ. Комбез пока сойдет старый, а вот изодранная верхняя одежда будет бросаться в глаза. Шляпу я тоже заменил, у старой в двух местах прогорели поля. Какой же я шелтянин без «соро»? Коллекцию оружия будет бросать жаль, но ничего не попишешь. Останусь жив – соберу новую… Чувствовал я себя уже значительно лучше, но на новый прыжок не отважился бы. Не сегодня. Тело заныло при одном напоминании о том, как меня рвало на мелкие кусочки при переносе Менги с призонером. Так что не только им пришлось испить чашу боли… Что-то я слишком высокопарно начал выражаться, высокий стиль мне никогда не шел. Ладно, что тут у нас?

Я пробежался внимательным взглядом по развешенному и разложенному на полках оружию. Отражавшая образцы зеркальная поверхность стены, поглядывая между креплений и полок, создавала впечатление какого-то не мерянного количества…

Ощутив близкое присутствие Менги, я обернулся, застав ее выходящей из спальни. Перехватив мой взгляд, она улыбнулась – с оттенком вызова и упрямства, на той случай, если я решу загнать ее в постель обратно. Заметные следы от царапин на лице лишь добавляли этакого боевого шарма, ничуть не испортив внешности. Очень кстати, что не пришлось поднимать ее самому. Длинные синие волосы подруги на этот раз были заколоты в хвост и отброшены на спину, и я это одобрил. Меньше будут мешаться, если придется двигаться активно. Правая сторона тела у нее все-таки здорово пострадала – рука ниже локтя все еще находилась в медфиксаторе, кости не срастаются так быстро, как мышцы, а нога немного приволакивалась при ходьбе, хотя она и старалась, чтобы это было не заметно. Все та же пресловутая гордость. Ничего, главное, что она уже могла двигаться самостоятельно.

Хэнк, все еще торчавший возле бара, при виде Менги демонстративно отвернулся, показывая, что не хочет иметь с ней ничего общего. Ничего, девочки и мальчики, у вас еще будет возможность помириться, или, по крайней мере, научиться относиться друг к другу более терпимо. Общие неприятности обычно сплачивают. Хотя в любых правилах бывают исключения. Алагар, оторвавшись от разглядывания моего арсенала из кресла, с легким удивлением проводил Менгу взглядом, видимо не ожидал, что она оправиться так скоро. Я не держу у себя дерьмовой техники, и это постоянно себя оправдывает.

– Я ждал тебя, – сказал я просто, когда она подошла и остановилась ярдом. – Присоединяйся. Выбирай, что приглянется.

– Какие у тебя планы? – голос у Менги оказался чуть охрипшим, но он мне нравился и такой.

– Планы таковы: мы отправляемся в космопорт…

Меня несколько озадачило, когда она никак не прокомментировала мое заявление, лишь кивнула, дав понять, что поняла и готова следовать моим распоряжениям. Не сказала в своей обычной безапелляционной манере, что я спятил, ведь космопорт наверняка кишмя кишит агентами спецслужб, и нас моментально опознают. Похоже, сегодня мы научились обоюдному доверию? Или подслушала разговор с помощью Умника… нет, первое. Теперь я четко ощущал – Менга мне доверяла. Нечто новое на фоне трех лет совместной жизни, в течение которых настороженность с ее стороны шла руку об руку с расчетом. Я даже почувствовал некоторое смятение, осознав это. Может быть, подсознательно я давно ждал этого момента, и все же подобное внутреннее сближение показалось мне несколько опасным, что ли. Преждевременным. Во всяком случая, я оказался не готов к этому доверию. Прежние отношения были куда проще, понятнее. А доверие накладывает некие обязательства. Ответственность за того, кто испытывает к тебе это чувство… Проклятье галтов, может, внутренним трепом и анализом чувств лучше заняться в другое время, а?

Пока она раздумывала, разглядывая мой арсенал, я уже пришел к решению. Учитывая предстоящую задачу, стоило взять то, что легко можно скрыть под плащом. Легкое, компактное, с хорошей убойной силой. Следовательно, обойдусь обычным оружием. Поэтому я просто заменил свой станнер на более тяжелый и функциональный в данных обстоятельства «страж», такой же, как у призонера, а на пояс пристегнул дополнительные обоймы. На левом предплечье закрепил штурмовой вибронож. Затем снял со стенда и вручил Менге знакомую модель – легкий, компактный «штопальщик-м47», с которым она отлично умела обращаться. Хэнк, хотя и надеялся втайне, ничего не получил – парень не умел обращаться с оружием, так что оно было ему ни к чему.

– Если позволите сделать мне замечание, то у нас за окном гость, – неожиданно заявил Умник.

Любо-дорого было посмотреть, как стволы обеих пушек – моей и Менги, одновременно уставились в окно, вспыхивая зеленым огоньком боевого режима. На стекле и в самом деле сидел какой-то крупный жук, очень похожий на те, которые я видел в…

– Это бимод, из моих. – Алагар совершенно бесшумно возникнул за плечом. Я ощутил его озадаченность.

– Ты же сказал, что потерял с ними связь? – я опустил оружие.

– Связи нет по-прежнему, он сильно поврежден. Он не должен был уцелеть. И если он нашел меня здесь, то это могли сделать и ищейки Дома Велсайт… Черт возьми, похоже, мне придется экстренно менять планы…

– Мне его разнести? – Менга прищурилась, целясь в «жука» из игломета.

– Не стоит портить стекло, – остановил ее призонер, – у меня другая мысль.

– Хочешь присоединиться к нам? Хороший боец никогда не помешает.

– К вам? – Мое предположение его искренне удивило. – Я не настолько горячая голова, чтобы по доброй воле становиться мишенью.

– Дело твое. Умник, как обстановка снаружи? – по внешней стене жилища и крыше были разбросаны видеосенсоры, контролируемые ИскИном.

– Ничего подозрительного, шеф.

Алагар тем временем с легким щелчком снял лоцман с виска, слегка поморщившись от неприятных ощущений, сопровождавших экстренное отсоединение, и бросил его на диван.

– Теперь бимод никуда отсюда не денется, прикованный радиосигналом. Если его все-таки вычислят, то пусть думают, что я все еще нахожусь здесь, возможно, это даст и мне, и вам несколько минут форы.

Спорный вопрос. Я предпочел бы уничтожить бимод. Но если наблюдение уже ведется с помощью узконаправленных видеокамер, которые Умник засечь не в силах… ладно, пусть будет так. Может, если и не минуты, то секунды выиграть удаться.

– Выйдем вместе, а там разделимся, каждый в свою сторону, – добавил Алагар.

– Принято. Умник, галт тебя задери, где ты там запропастился? – Я прицепил на пояс блок паутинных гранат – продукт синтетов с Риверы, закрытого мира, где искусственная раса создает вещи, невозможные больше нигде, затем снял со стойки в углу арсенала новый плащ с теллароновыми прокладками, надел. Окинул внимательным взглядом с головы до ног свое отражение в зеркале, проверяя, все ли порядке и заметил, как из двери спальни выбегает ИскИн в своем новом обличье. Стремительно преодолев пару метров на шести размывшихся от скорости лапках, он вдруг замер как вкопанный, задрав длинное гибкое тело вертикально. Усаженные тремя рядами защитных шипов мощные хватательные конечности, крепившиеся к широкому грудному сегменту, вскинулись над подвижной головой треугольной формы. Угрожающе-боевой жест. Большие выпуклые глаза поочередно прошлись по гостям, усики-антенны с тремя дополнительными видеокамерами в основании, шевельнулись, «принюхиваясь» к окружающей обстановке.

– Я готов, шеф, – глухо прострекотал ИскИн шипяще-клацающим голосом.

Я специально наводил справки: насекомое, послужившее образцом для имитации, действительно имело реальный прототип, обитавший на Гэгвэе. Назывался он богомолом, или мантоптерой и являлся необычайно прожорливым хищником в мире насекомых, разве что размером был не восемьдесят сантиметров, а раз в десять-двенадцать поменьше. И точно уж весил не шестьдесят кило.

– Что это еще за хрень? – Менга даже отступила на шаг, увидел это биомеханическое диво, сверкавшее полированным титаном на многочисленных гранях и поверхностях, а Хэнк поперхнулся, торопливо отставив очередной бокал с пивом. Вид оболочки и в самом деле был устрашающим, но именно такое впечатление и должен производить биомеханический модуль-переросток по замыслу своих создателей – инженеров с того самого Гэгвэя, специализировавшихся на производстве малых боевых экзот-роботов для выполнения узко-специализированных задач. Алагар и тот остался невозмутим лишь внешне, в душе же шевельнулась черная зависть и тоска по утерянным «жукам», к которым он испытывал какую-то странную, почти отеческую привязанность.

– Хорошая букашка, – кивнул он.

– Я рад, что произвел впечатление, – довольно прошипел Умник.

Так, я ничего не забыл? Забыл. Кончено же забыл. Одной из самых ценных вещей в моем жилище был гобелен Фасгалиа. Шагнув к нему, я коснулся пальцами угла. Полотно, рама – все растворилось бесплотной дымкой, которая втянулась в угол, словно джин из сказки, превратившись в белоснежный кубик с сантиметровой гранью. Я поманил ИскИна пальцем. Гибкое стальное тело мгновенно сорвалось с места, размывшись от скорости, и застыло в той же позе возле моих ног. На спинке открылась полость небольшого контейнера, внутри которого, оказывается, уже находился тот самый эмлот – снятый с Хэнка. Умник, оказывается, запасливый парень, не забыл прихватить ценную вещь. Опустив кубик рядом с эмлотом, я выпрямился, невозмутимо осмотрев всю нашу компанию. И подвел итоги:

– Вот теперь можно убираться.

17. Слоут

За работой Пассонского космопорта капитан Слоут наблюдал из комнаты технического контроля, предварительно выгнав весь вспомогательный персонал – всех этих операторов-диспетчеров, получавших приличное жалованье за ерундовую работу – сортировка и контроль грузопассажирских перевозок. Начальник космопорта попытался высказать ему претензии, но полномочия офицера службы безопасности Правящего Дома кому угодно заткнут пасть. К тому же, таких помещений в космопорте насчитывалось не меньше двадцати, поэтому остальные службы без особых проблем взяли на себя обязанности этих бездельников.

Сквозь шумопоглощающее стекло из монопенокса с высоты доброй сотни метров стартовые терминалы транспортных колодцев (ТК) представали как на ладони – огороженные силовыми барьерами безопасности специальные платформы, из которых, пронзая атмосферу, выстреливались в бездонную высь пустотелые полупрозрачные свечи, окутанные фиолетовой дымкой антигравитационных полей. ТК соединяли поверхность планеты с синхронно вращавшейся на орбите станцией «Гиацинт», и по сути дела, исполняли роль орбитальных лифтов. Внутри трех пассажирских колодцев с десятиминутными интервалами вниз и вверх сновали челноки и мини-челноки – атмосферные модули, соответственно, на сотню и полсотни посадочных мест, заполненные пассажирам. Еще два ТК, грузовые, раз в полчаса каждый проталкивали в своих вместительных утробах увесистые восьмидесятитонные контейнеры с экспортно-импортной продукцией разных планет. Нова-2 по праву считалась одним из наиболее технически развитых миров Галактической Федерации, и товарооборот у нее был соответствующий.

Швырнув в утилизатор пустую пластиковую чашку из-под кофе, Слоут снова откинулся на спинку кресла оператора, задумчиво наблюдая за мельтешением транспортных модулей за окном. Старт каждого модуля сопровождался яркой световой вспышкой силовых установок, передававших импульс ускорения, и если бы не шумопоглощающее стекло комнаты контроля, до ушей доносился бы мощный вибрирующий гул. Вытянувшись по стойке смирно, два агента за спиной – в легком теллароновом снаряжении, охраняли его покой в ожидании текущих распоряжений. Сам Слоут доспехов терпеть не мог. Длинный, до колен, плащ с теллароновыми прокладками – вот и все, что он признавал для ношения в целях личной безопасности во время службы. Да и в свободное от оной время тоже. Привычка.

Собственно говоря, его присутствие здесь было необязательным. Ход рутинных операций по выявлению и слежке за подозреваемыми объектами до мельчайших деталей был распределен между целой армией подчиненных – как человеческий материал, так и электронно-технические единицы. Поэтому сообщения о задержании преступников он мог дожидаться где угодно – хоть в служебном кабинете своего управления, хоть в ближайшем баре за кружкой пива. Лоцман мгновенно перебросит нужную информацию в любое место.

Казалось бы – беспокоиться не о чем.

Но Слоут поневоле изматывал себе нервы тем, что снова и снова пытался выявить детали и обстоятельства, которые мог упустить. Никто, кроме представителей Правящих Домов, не имел права держать корабли, предназначенные для космических полетов, на поверхности планеты. Запрет имел статус официального, носил громкое название Атмосферного Закона и мог похвастаться солидным возрастом – почти в сотню лет. Предлог на его введение, на взгляд Слоута, до сих пор выглядел смехотворно – реактивные движки большой мощности вроде как выжигают значительную часть кислородной атмосферы. Поэтому если пользоваться подобным правом будут только «немногочисленные» потомственные аристократы, то большого ущерба экологии планеты нанесено не будет. Прямо чистой воды забота о народонаселении. Возмущенный вой, поднятый по этому поводу в среде бизнесменов, довольно быстро улегся – хорошая организация грузоперевозок в трех крупных космопортах, размещенных на планете приблизительно на равном расстоянии друг от друга, решала проблему оперативности. Каждый космопорт был стационарно сопряжен с помощью сети ТК с собственной орбитальной станцией, имевшей массу причальных доков со всем необходимым оборудованием для ремонта и обслуживания межзвездных кораблей. Кроме того, возмущаться и предпринимать какие-либо законодательные действия против высокородных все равно было бессмысленно. Но самое интересное было дальше – со временем подобная мода распространилась и на множество других планет, с иными режимами политического правления, не имевших к ретро-аристократической культуре Новы-2 никакого отношения. Здесь сыграло роль множество факторов, и не последнюю – полновесный контроль государственных структур над миграцией населения между планетными системами, а также почти полная ликвидация контрабандных грузоперевозок. Плюс все та же дутая одним местом экология.

В общем, покинуть Нову-2 каким-либо иным способом, минуя один из трех космопортов – «Пассонский», «Золотую ветвь» или «Анабедский», было практически невозможно. Везде находились люди Слоута, задействовав все возможные точки наблюдения и контроля служебных терминалов. Более того, орбитальные станции – «Сапфир», «Гиацинт» и «Турмалин», тоже не избежали пристального внимания особистов. Правда, в каждом космопорте имелось еще некоторое количество легких частных судов, размещенных на специальных посадочных платформах вблизи ТК – суда принадлежали особо богатым гостям Новы-2, купившим себе право атмосферной посадки за кругленькую сумму, но за ними тоже велся не менее пристальный надзор. Учитывая все вышесказанное, оставалось только подождать, пока стайка рыбешек угодит в гостеприимно расставленные сети… Вернее, стайка рыбешек и одна здоровенная акула. Как ни крути, а наличие в команде преступников шелтянина значительно осложняло дело. Этого субъекта непременно нужно взять по-тихому и без свидетелей, если уж не удастся уничтожить раньше. Потому что если он все-таки умудрится попасть в зал ожидания космопорта, и, к примеру, при задержании развязать скандал на глазах целой толпы обывателей, то замять такой скандал будет непросто. Особисты других Домов непременно заинтересуются происходящим, а посольство шелтян на всю планету поднимет хай об ущемлении законодательно утвержденных привилегий… Кстати, в соответствии с тем же привилегиями, любой Правящий Дом имел право нанять первого попавшегося шелтянина для выполнения задания любой сложности, и наемник мог отказаться только в одном случае – если это задание наносит ущерб интересам Шелты… И вот же гадство какое – как раз этот случай выпал ему, Слоуту. Нанимать других профи-шелтян для поиска собрата было не только опрометчиво, но и попросту опасно. А ведь нашли бы своего в два счета…

Слоут нервно дернул плечом.

Тупое бездеятельное ожидание для него всегда было самым трудным занятием. Особенно когда над головой висит угроза сурового наказания. Лорд Джафас любой промах склонен был считать проявлением обычной некомпетентности и не особенно вникал в обстоятельства этого промаха. Не слишком справедливая точка зрения, но с лордом не поспоришь…

Да, об этом лучше не думать.

Лучше подумать над тем, что еще может выкинуть профи такого класса, как шелтянин – чтобы покинуть планету, минуя космопорты. Маловероятно, конечно. На орбите любого нарушителя все равно перехватят планетарные сторожевики Объединенных Сил Правящих (ОСП), и тогда ему уже ничто не поможет. Атмосферный Закон незыблем, и не предусматривает исключений, так что вряд ли шелтянин сам решится наступить себе на горло. Даже Шелта будет вынуждена от него отказаться, чтобы не потерять свои мелкие привилегии из-за одного засранца. Нет, он будет вынужден придумать что-то еще. Скандал, способный повредить авторитету Шелты, ему не нужен так же, как и лорду Джафасу, желавшему лишь одно – перекрыть утечку важной информации. Отсидеться в каком-нибудь законспирированном логове, какие шелтяне устраивать мастера, наемник тоже однозначно не сможет, при той массе ф-зондов, которая сейчас ведет поиск по всему городу, его поимка – дело нескольких дней. Не больше. Очень хочется надеяться, что – не больше, иначе Джафас ему башку оторвет. Как полковнику Андину. Неприятное было зрелище. Никакая спецподготовка не способна помочь, если в виде наказания тебя вызывает на поединок Мастер Мобра. Джафас играл полковником, как с сопливым ребенком, а потом – чик по горлу ребром ладони, и голову Андина хоть вместо мяча гоняй… А остальные офицеры вынуждены были стоять и безропотно смотреть. Недаром Джафас – один из лучших Мастеров планеты. Лично Слоут надеялся, что на фестивале Мобра одержит победу его шеф, тем самым укрепив и позиции службы безопасности Дома, но тот почему-то даже не стал участвовать в отборочном турнире, чем здорово поразил представителей остальных Правящих Домов. Причина подобного поведения лорда, кстати, вполне может быть связана с проектом «Призрак»…

Гродис Слоут зябко вздрогнул и покосился на неподвижно застывших телохранителей, словно они способны были услышать его крамольные мысли и донести лорду.

Нет, эта бездеятельность определенно сведет его с ума.

Капитан потянулся к кофеварке, позаимствованной у изгнанного персонала, но потом плюнул, снял с пояса флягу с «хной» и сделал добрый глоток успокаивающего пойла. Словно подгадав момент, чтобы испортить ему это маленькое удовольствие, на лоцман пришел вызов от лейтенанта Фалея, контролировавшего ход операции поиска в Тиртиниуме. Радостно ухмыляющаяся рожа лейтенанта, казалось, едва поместилась в отведенном под экстренную связь окошке виртуалки:

– Есть вероятность, что мы только что обнаружили логово нашего шелтянина, капитан, – сообщил Фалей.

– Где? – собственный голос, сухой и отрывистый, показался Слоуту чужим.

– Звездный Гамбит, 121-203-1073.

Капитан вызвал из базы данных и повесил перед глазами виртуальную схему названного «улья». Двести третий этаж. Высоко залетела птичка, под самую крышу, явно чтобы иметь больше путей отхода на экстренный случай… Точно – вон и квартирка дополнительным лифтом оборудована. Подается непосредственно на крышу, к общественным посадочным платформам.

– Отлично, лейтенант, – сдерживая волнение, с безразличным видом одобрил Слоут. – Выходы заблокированы?

– Так точно.

– Давай подробности. Как удалось?

– Случайность. Один из наших ф-зондов обратил внимание на бесхозный с виду бимод, тащившийся неизвестно куда, и волочивший за собой отчетливый запах гари из резиденции Немета. По всей видимости, бимод принадлежит нашему Невидимке, но при взрыве «сэнгра» его приемопередатчик был сильно поврежден взрывной волной и бедняга не смог послать отклика владельцу. После чего тот, не мудрствуя лукаво, списал его в расход. Однако бимод остался жив и старался добраться до хозяина по радиосигналу, предназначенному для остальных бимодов. Трогательно, капитан, не правда ли? Помнится, у моего деда был пес, которого пора было пристрелить от старости, так вот, когда дед все-таки на это решился, то псина что-то почувствовала и сама явилась к нему за последним средством успокоения. Дед рыдал и размазывал по лицу сопли, всаживая в собачью башку всю обойму не менее старого, чем сам, игольника…

– Лейтенант, – предупреждающе прорычал Слоут, заставив Фалея заткнуться. Душещипательные истории с предками подчиненного его не интересовали. – Сколько у тебя сейчас людей?

– Два отделения снаружи, одно внутри – караулят двери, коридоры, лифты. Есть одна загвоздка, капитан…

– Что еще?

– Я ведь говорил только о вероятности. В данный момент бимод сидит на окне вышеназванной квартиры, но не исключена осечка – например, у аппарата просто село питание, и он опустился на ближайшую солнечную поверхность, чтобы подзарядить батареи. Кстати, он поврежден процентов на сорок, непонятно, как вообще функционирует. Может совсем навернуться, если я его трону. А так посидит, и глядишь, еще куда-нибудь направится. Например, прямо к папочке, а мы за ним…

– Просвети стены инфрасканером, лейтенант. Мне только не хватало учить тебя работе.

– Уже пробовал, там внутренняя защита от просвечивания, обитатель этой берлоги предусмотрителен. Уже одно это настораживает, верно? Свои зонды запускать внутрь квартиры опасно, сами понимаете, если там действительно шелтянин, то мы потеряем преимущество от неожиданности нападения.

– Фалей, ты идиот, – прошипел капитан. – Если там шелтянин, то он давно уже знает о твоем присутствии. Он же эмпат. Накрой бимод силовым колпаком и оттащи в сторону. Делай что хочешь, но вычисли источник пеленга, по которому он следует. Квартиру проверить. И поаккуратнее, Фалей. Не вздумай разносить дом, мы и так привлекли слишком много постороннего внимания. Ты понял меня, лейтенант?

– Так точно, капитан.

– Приступай. И не забывай держать меня в курсе своих действий и любых непредвиденных изменений.

– Принято, капитан! – рявкнул лейтенант Фалей, заставив Слоута в который уже раз поморщиться. Этот мудак когда-нибудь допрыгается… А пока он ему еще нужен. Несмотря на свои закидоны, лейтенант Фалей был весьма исполнительным офицером, и свою работу выполнял вполне профессионально. Капитан покосился на флягу с «хной», которую все еще держал в руках, откинулся на спинку и присосался к горлышку.

Сперва лейтенант Фалей планировал начать штурм одновременно с трех сторон – снаружи, изнутри здания, а также со стороны крыши через индивидуальный лифт, но после распоряжения шефа планы пришлось изменить. Если тот хочет все сделать по-тихому, то пусть будет по-тихому. Поэтому теперь снаружи болтался набитый штурмовиками «сэнгр», с натугой изображая прогулочный глайдер с вооруженными до зубов туристами, а на крыше замерла парочка открытых боевых платформ класса «буреносец», наставив спаренные лазерные установки на торчащий из крыши лифтовой «донжон». Экипаж – по шесть человек в десантном отделении каждой платформы, усиленно делал вид, что им приспичило позагорать на жутком солнцепеке в прототеллароновой броне класса «голем», экранирующей практически любые излучения, именно в этом месте. А возле внутренней двери в коридоре уже сгруппировалось отделение из десяти бойцов под командованием сержанта Додоцета. Фалей решил применить тактику выдавливания – кто бы не находился в этой квартире, при попытке сбежать он будет неизбежно перехвачен. Двери соседних по «линейке» квартир были предусмотрительно блокированы с центрального пульта домоуправления, на тот случай, чтобы какие-нибудь любопытные носы ненароком не прижгло в ходе огневого контакта с объектом, если такой контакт состоится.

Если…

В том-то и дело, что слишком много всяких «если». Фалей предпочитал действовать напролом, в большинстве случаев такой подход себя оправдывал. Сидеть и изображать загонщика возле норы зверя было не в его стиле, худшей тягомотины не придумаешь… Сам лейтенант предпочитал руководить подобными операциями из личного одноместного скутера «метеор», завидная маневренность и скорость которого позволяли, в случае чего, мгновенно унести его даже из адского пекла, если это пекло вдруг развернется вокруг него. И сейчас маневрировал над углом «улья», так, чтобы в поле зрения находились и крыша, и окна верхнего этажа. Рой из десятка шарообразных, размером с кулак, эф-зондов вился вокруг его скутера, ожидая распоряжений и отслеживая изменения в обстановке. Капитан Слоут может сколько угодно называть его кретином, но меры для своей безопасности, связываясь с шелтянином-профи, он продумает в первую очередь. Картина жутких разрушений в апартаментах Немета достаточно красноречива убеждала в боеспособности противника. Поэтому, хотя лично он не собирался проникать в квартиру – на это есть рядовой мусор, он на всякий случай надел такие же доспехи, как и у своих солдат. И сейчас дышал внутри шлема кондиционированным воздухом, к специфическому и неистребимому лекарственному запаху которого испытывал стойкую неприязнь… Но чего не вытерпишь ради личной безопасности.

Мысленный приказ укрупнил на экране приборной панели скутера участок окна, где сейчас примостился бимод, из-за которого и заварился весь сыр-бор. Биомеханический прототип древнего насекомого выглядел плачевно. Фасетчатые глаза – многослойные телекамеры с высокой степенью разрешения, почти полностью оплавлены, от лапок и усиков-сенсоров на левой стороне тельца остались только обугленные пеньки. Поврежден на сорок процентов – мягко сказано. На этого малыша сейчас лучше не дышать, не то что производить над ним какие-то эксперименты.

Фалей связался с экспресс-лабораторией «сэнгра»:

– Мимикут, что там с нашим бимодом?

– Готов взять его за жабры, лейтенант, – бодро ответил сержант, выпрямляясь за пультом силовой установки. Как показалось Фалею – излишне бодро.

– Уверен?

– Бортовой комп уверяет, что успеет спеленать нашего «жука» силовыми захватами и погрузить в стазис раньше, чем у того сработает режим самоликвидации.

Он уловил сомнение в голосе подчиненного, но выбирать не приходилось – времени на раздумья Слоут предоставил ему не так уж много.

– Додоцет, твои люди готовы?

– Так точно, лейтенант.

Фалей тяжело вздохнул, едва не подняв бурю внутри шлема – мощь легких его крупногабаритного тела вполне на это годилась, подвигал квадратной челюстью, возвел очи горе… Все, оттягивать дальше он не мог.

– Всем группам захвата – начинайте.

Луч силового поля прыгнул из «сэнгра», содрал бимод с окна и потащил в распахнувшуюся в борту дверцу. В тот же момент, когда Мимикут начал манипуляции с бимодом, отделение Додоцета пошло на штурм. Действующие в связке с ним ф-зонды исправно транслировали весь ход действий на бортовой экран скутера, разбившийся на необходимое количество (по числу индивидуальных камер солдат и зондов) окон. В течение считанных секунд все двери в квартире – и внешняя, и внутренние, были вырваны вышибными зарядами, а штурмовики моментально рассредоточились по комнатам. После чего операцию по захвату можно было считать бесславно законченной – захватывать оказалось некого. Ф-зонды, моментально обнюхавшие все углы, тоже остались ни с чем. Если бы они умели пожимать плечами, они бы так и сделали – каких-либо признаков недавнего присутствия людей обнаружено не было, квартира оказалась полностью стерильной, стены, потолки, мебель – вообще все. Из чего можно было заключить следующее – что шелтянин мастер заметать следы, и перед уходом применил «освежитель» – специальный состав для тотального уничтожения запахов. И в помещении, и на крыше.

Лейтенант Фалей был огорчен до глубины души. Отрицательный результат – тоже результат, так, кажется, говорят некоторые умники? В задницу такие поговорки. Придурок Слоут озвереет, когда узнает, что операция ничего не дала.

– Есть новости, лейтенант, – нерешительно сообщил по внутрибортовой связи сержант Мимикут.

– Выкладывай.

– Даже не знаю, как сказать, – замялся сержант.

– Башку оторву, – вяло пообещал Фалей.

– Да у меня тут бимод… того… короче, все-таки навернулся. Стазис не справился.

Фалей аж подпрыгнул в кресле, отчего антигравы скутера взвыли, стараясь удержать равновесие, но лейтенант этого даже не заметил.

– Как? Совсем?

– Ага, – с детской непосредственностью подтвердил Мимикут. – Одна пыль осталась. И кучка никуда не годных деталей.

– Сержант… – зарычал Фалей.

– Погодите, лейтенант, не волнуйтесь вы так, это еще не самое скверное.

– Что?!

– Я хочу сказать, – заторопился Мимикут, – что он нам больше не нужен. Я все же успел вычислить местонахождение «папочки» нашего «малыша»… – он снова замялся. – Даже не знаю, как сказать…

– Ну?! – рявкнул Фалей, путаные рассуждения подчиненного сбили его с толку.

– Источник радиоизлучения в данный момент все еще находится в квартире. Судя по всему, лоцман оставлен специально, чтобы обвести нас вокруг пальца, выиграть время…

Сперва Фалей не понял того, что ему выпалил перепуганный сержант. Потом дошло, и он ощутил, как все его громадное тело покрывается липким холодным потом.

– Уверен?!

– На все сто.

– Сержант, ты хоть представляешь, что с нами могут сделать за подобную промашку?

– Виноват.

Фалей поймал себя на том, что распекает подчиненного точь-в-точь, как Слоут, и тяжело вздохнув, связался с шефом по лоцману.

– Капитан, ситуация такова…

– Отставить, Фалей! Бери своих людей и гони в космопорт, мы их засекли!

Связь прервалась, видимо, капитану было не до него. Против воли толстые губы Фалея расплылись в улыбке облегчения. Он знал, что со своей квадратной рожей и сломанным носом выглядит в такие моменты исключительно по-дурацки, но сейчас ему было наплевать. Полыхнув молниями и прогрохотав громом над его бедной головой, гроза в лице капитана Слоута прошла мимо.

Он передал приказ Слоута всем своим отделениям, а затем занялся собственной судьбой.

Повинуясь мысленным импульсам управления, двигатели скутера взревели. Задрав нос, «метеор» свечой взмыл вверх, быстро набирая сумасшедшую скорость, и уже через считанные секунды достиг максимума в две с половиной тысячи километров в час. На двухкилометровой высоте, где пролегала зона для частных скоростных машин, движения практически не наблюдалось – рядовым гражданам такая роскошь, как скутер, была не по карману, приходилось перебиваться тихоходными глайдерами, или еще более дешевыми и медленными трассерами. От Тиртиниума до космопорта было ровно сорок километров пути, и этот отрезок скутер поглотил всего за пятьдесят три секунды. Больше пришлось потратить времени на маневрирование при снижении и посадку – на стартовом поле среди космических посудин, недалеко от того места, к которому его привел маяк капитана Слоута.

Откинув колпак и выпрыгнув из скутера, Фалей моментально оценил ситуацию. Выделив взглядом из толпы штурмовиков, оцепивших небольшой частный корабль, фигуру своего шефа, он быстрым шагом направился в его сторону. Кроме штурмовиков, державших цель на мушке, вокруг корабля роем вились зонды самых различных модификаций – от ищеек до боевых. Пока Фалей шел к капитану, на виртуалку успел поступить ответ на запрос: легкое грузовое судно класса «с-17», название «Небесный Храм», владелец – некий торговец с Кассионии, Леник Каввидо. Плата за пользование стоянкой вносится с анонимного банковского счета уже больше двух лет, и за это время корабль ни разу не покидал планеты. Бред какой-то. Какой торговец с Кассионии способен спокойно смотреть, как без дела простаивает дорогостоящая техника? Фалей не понаслышке был знаком с этим ушлым народцем, любой из них скорее удавится, чем допустит подобное. Чистой воды фикция. Этот парень, Леник Каввидо, похоже, и сам не знает, что существует в природе, а судно, вероятно, уже приросло к бетону посадочного поля. Странно, что никто не обратил внимания на этот кораблик раньше…

К Слоуту, стоявшему неподалеку от общего оцепления с мрачным видом, Фалей подгреб с правой стороны, щелкнул каблуками башмаков и бодро отрапортовал:

– Я уже здесь, мой капитан. Мои люди прибудут с минуты на минуту.

– Уже неважно, лейтенант, – угрюмо буркнул Слоут, даже не взглянув на него. – Солдат здесь и так хватает.

Плохой признак. Капитан чем-то явно недоволен. Сильно недоволен. Несмотря на то, что вроде бы локализировал преступников. И по идее, должен радостно отплясывать джигу.

– Мне позволено будет узнать, что здесь происходит, капитан? – осторожно поинтересовался Фалей. – Если наши пташки в этой посудине, то чего мы ждем?

– Чего мы ждем, чего мы ждем… Мне это нравится не больше, чем тебе, лейтенант. Мы ждем ответа на запрос, который я послал лорду Джафасу.

– Не понимаю, капитан, – Фалей нахмурился. – Почему для захвата этого корабля необходимо специальное разрешение? С каких пор торговцы с Кассионии стали пользовать правом неприкосновенности?

Слоут резко развернулся на каблуках и с нескрываемой яростью уставился Фалею в лицо. Вернее, в глухую лицевую пластину шлема. Лейтенант был прекрасно знаком с таким взглядом. И против воли почувствовал, как его большое сильное тело словно съеживается до среднестатистических размеров капитана. Огромный рост, дававший веское преимущество в боевых схватках, против ярости начальства был бесполезен, а он только что умудрился эту ярость перевести на себя.

– Лейтенант, – прошипел Слоут, прямо-таки побелев от накала чувств, – ты не в курсе, лейтенант. Надо чаще посматривать последние тактические сводки службы безопасности, предназначенные как раз для таких дуболомов, как ты, чтобы не задавать дурацкие вопросы. Так вот, лейтенант, последние десять минут этот корабль находится под патронажем Дома Никсард. А теперь заткнись и не мешай мне ждать ответа лорда Джафаса.

Капитан отвернулся, снова уставившись на «Небесный Храм» – тридцатитонную овальную тушу серо-голубого цвета, лежавшую на посадочных шасси.

Фалей нервно хихикнул. Про себя. Будь у шефа вместо глаз дула лазеров, от него уже остались бы лишь дымящиеся башмаки. А космической посудине, которую Слоут сверлил взглядом, больше не суждено было бы взлететь – понаделал бы дырок. До Фалея дошла вся прелесть ситуации. Неудивительно, что шеф так взведен, что даже не съездил ему по морде – обычно это помогало капитану успокоить нервы. А сейчас требовались меры покруче, например, кого-нибудь убить – лично. Как в апартаментах Немета, когда он за сущую ерунду убил женщину – бездарного двойника Ксарры Хойт. И Фалею вовсе не улыбалось оказаться на ее месте.

Дело с преступной группировкой хакеров оказалось более сложным, чем предполагалось вначале, и получило весьма интересное развитие. Недаром здесь замешан шелтянин, любой Дом мог себе позволить нанять высококлассного профи, даже такой занюханный, как Дом Никсард. И пока человек официально находится под эгидой Дома, по древней договоренности между Аристократами никто не вправе чинить ему препятствия – если его действия напрямую не связаны с ущемлением интересов другого Дома. «Ущемления» в данном случае имели место. Но, во-первых, лорд Джафас изо всех сил старался не привлекать внимания Домов к своим действиям, а космопорт – слишком людное место для подобной конфронтации. Во-вторых, решения подобного уровня имел право принимать только сам лорд Джафас. А он в данный момент на планете отсутствовал. Только начальник службы безопасности знал, где он находится, и только он имел возможность связаться с ним по гипертранслятору. Из средств связи ничего быстрее межзвездной Фалей не знал, но и у ГТ есть свои ограничения по скорости передачи данных. Несколько минут на запрос, и несколько минут на ответ – в том случае, если лорд окажется на месте.

Фалей ухмыльнулся – из разумной осторожности предварительно отключив канал визуальной связи с капитаном на виртуалке лоцмана. Чтобы чего не подумал, глядя на его ухмыляющуюся рожу. «Небесный храм». Вот же дурацкое название. Вполне в духе Дома Никсард…

От корпуса судна пошел мощный гул, тридцатиметровая туша слегка приподнялась над бетоном, втягивая в брюхо шасси – запустились антигравы. Фалей обеспокоено глянул на капитана. Налитыми кровью глазами тот молча смотрел, как корабль, задирая нос вертикально и постепенно взмывая все выше, выходит на дистанцию запуска стартовых двигателей. Оцепление из штурмовиков следовало отвести подальше, отводной колодец из силовых полей – не гарантия против сверхвысоких температур реактивной тяги, которая могла включиться в любую секунду, ударив вниз плазменными струями. Да ну его в задницу, решил Фалей. Проявлять сейчас инициативу – себе дороже… Вон и старший сержант, отвечавший за подразделение, бежит-торопится. Чтобы засвидетельствовать свое почтение капитану лично…

Подбежав к Слоуту, старший сержант Опекун остановился, уставившись на капитана глазами преданной собаки. Молча. А он не дурак, этот сержант, подумал Фалей, снова ухмыляясь.

– Снять оцепление, – процедил сквозь зубы Слоут.

Опекун повернулся к своим, отослал распоряжение по лоцману. Сломав строй, солдаты брызнули врассыпную. Словно дождавшись этого момента, воздух под кораблем ослепительно полыхнул…

Несколько секунд спустя в небе от этого «Небесного хрена», как переиначил про себя Фалей, светилось лишь крошечное яркое пятнышко. Затем исчезло и оно. Все, подумал Фалей, чувствуя, как противно заныло под ложечкой. Хана. Кранты. Кончики. Уплыл кораблик. Ответ лорда Джафаса ничего уже не мог изменить – гиперпрыжок стирает любые следы. А космос – без границ. И означало сие обстоятельство только одно – что кому-то из них лорд Джафас точно сегодня-завтра оторвет башку. Очень хотелось надеяться, что это будет не он, а вышестоящий по должности офицер – например, капитан Слоут.

– Капитан?

Сержант Опекун снова вырос перед Слоутом, вероятно, желая знать, что ему делать дальше. На этот раз готовность услужить его подвела – Слоут не хуже Фалея понимал, как вляпался, и ему нужно было срочно спустить кому-нибудь шкуру. Сержант оказался вполне подходящей кандидатурой.

– Сними шлем, – от спокойно-безразличного тона Слоута лейтенанта Фалея по спине пробрал невольный холодок.

– Прошу прощения, капитан?

– Прокрути запись, если не понял, придурок.

Штурмовик торопливо сорвал с головы доспешный шлем, взяв его под мышку и вытянувшись по стойке «смирно». Кулак Слоута почти без замаха врезался ему в лицо. Фалей по себе знал эти обманчиво-небрежные удары капитана – на собственной челюсти проверено. Не раз. Поэтому совсем не удивился, когда старший сержант Опекун, рослый и массивный малый, «рыбкой» взмыл в воздух и с грохотом приземлился на бетон, приложившись всем телом. Доспехи смягчили удар, но Опекуну все равно порядком досталось – он ошалело поднялся, слегка покачиваясь на ногах. Однако хорошо держит удар, мерзавец, с невольным одобрением оценил Фалей. Ему же хуже.

– Подойди, – с той же ленивой угрозой повторил Слоут, заложив руки за спину, и с хрустом повел плечами, разминая суставы и мышцы.

Фалей поежился, мысленно сочувствуя собрату по несчастью.

Экзекуция обещала быть долгой.

18. Сагиб Кримсарт

Я навестил Менгу в каюте спустя полчаса после начала полета, переделав все текущие дела, требовавшие внимания. На самом деле дел было немного. Процесс навигации в современных кораблях максимально автоматизирован. Достаточно ввести точку назначения – все остальное, от взлета до посадки, бортовые компьютеры с высокой эффективностью сделают сами. Само понятие пилота утратило прежнее значение. Управлял кораблем тот, кто в данный момент находился в кресле навигатора, почти независимо от квалификации. Просто я чувствовал, что у меня назрел серьезный разговор с Менгой, и оттягивал этот момент, как мог, чтобы как следует подготовиться морально. Хэнк остался в рубке, заснув в кресле – намаялся парень за богатый событиями и переживаниями день, а ИскИн болтался где-то по кораблю, отыскивая жучков в энергоузлах, и за полчаса весьма преуспел, раскрошив с десяток. Службой безопасности в Домах Новы занимаются параноидальные личности, которым достает удовольствие следить друг за другом во всех сферах жизни. Так что корабль Дома Никсард без их внимания не остался. Вычислить координаты гиперпрыжка со стороны наблюдателя – занятие почти невыполнимое, а мир, который я выбрал для финиша, вернее даже не мир, а мирок, не обладал станцией гипер-трансляции, слишком мал бюджет для такой дорогостоящей штуковины. Так что даже окажись там агент одного из Домов, он не смог бы оперативно сообщить оттуда о нашем прибытии. Соответственно, я не мог переслать полученную информацию заказчице, но тут уж придется ей подождать, пока я не предприму все необходимые меры для нашей с Менгой личной безопасности. Трудно было не оценить бешенство того капитана, что провожал нас со своими солдатиками до самого корабля, казалось, еще немного – и быть беде, сорвется капитан. Но ничего, обошлось. Патронаж Правящего дома – штука серьезная, так просто, руководствуясь лишь личными эмоциями и амбициями, проигнорировать это нельзя.

Когда я вошел в каюту, Менга лежала на выдвижной койке, заложив руки за голову, и смотрела какой-то жутко старый фильм, причем смотрела не менее старым способом – по голоэкрану, подвешенному в центре каюты. Компьютер корабля вполне был способен организовать интерактивный просмотр с полноценными эффектами присутствия, и даже участия в виртуальных событиях. Может, сказывалась моя привычка последних лет, я ведь иначе ничего и не смотрю, без лоцмана только так. Или хотела сделать приятное лично мне… Точно. На мое появление она отреагировала хоть и сдержанно, но не без теплоты.

Я прошел сквозь голоэкран и присел рядом на койку, присматриваясь к мелькавшим в воздухе кадрам. Некоторое время мы оба молчали, немой диалог иной раз – тоже беседа. Прочувствовав и подстроившись под эмоциональное состояние собеседника, можно заранее снять множество проблем еще до начала разговора. А у нее внутри столько всего было намешано…

Фильм действительно оказался невероятно старый. Задуманный как фантастический (сколько – сто, сто пятьдесят лет назад?), сейчас он смотрелся смешно и нелепо, потому что реалии, которые преподносит будущее, никогда не соответствуют ожиданиям прошлого. Например, в головы людей в этой картине были встроены мозговые розетки для подсоединения к инфосети… Но развитие нанотехнологий позволило все сделать иначе, без хирургии. Яркий тому пример – бытовой лоцман, нейромодем, на базе которого производилось множество других полезных и незаменимых штуковин для современного общества, таких, как сиглайзеры – интерактивные музыкальные синтезаторы, создающие звуковой фон под настроение, линганы – мощные универсальные переводчики с любого языка на любой… Кстати, весьма обожаемые спецслужбами, и столь же нелюбимые мной эмлоты – тоже. В среде профи эмлот частенько именуют «мясорубкой». Секретная корпоративная разработка Дома Синтра, позволяющая делать «слепки» памяти практически с любого мозга, и впоследствии пользоваться ими как элементарной базой данных, оказалась не без дефектов, устранить которые не удалось и поныне. Иной раз эмлот так грубо вскрывал кладовые памяти мозга «пациента», что превращал их в бессмысленный фарш, в результате – безумие или тотальное слабоумие, одно другого не лучше…

– Давно хотела узнать – как далеко ты способен телепортироваться? – заговорила Менга, оторвавшись от экрана. С момента моего появления она смотрела в экран только для виду. Хороший признак. Обычно из нее слова не вытянешь, когда у нее неприятности, а тут вроде как у нас обоих одно и то же, сближает.

– Теоретически? Хоть сейчас прямо отсюда на любую планету, координаты которой твердо сидят в подкорке, – я коснулся пальцем виска. – Говоря проще, туда, где я уже побывал.

– А реально?

– Такой прыжок меня просто уничтожит. Слишком много различных факторов вроде скорости вращения планет и звездных систем, местоположения на данный момент времени, мозг просто не справится с расчетами. Плюс расстояние. По-настоящему безопасны лишь прыжки на небольших отрезках, в пределах десятка-другого километров, а потом начинают нарастать накладки.

– Так значит, никто даже и не пробовал?

– Пробовали. Нашлись сумасшедшие и среди шелтян. И ничего хорошего, несмотря на тщательную подготовку, из этого не вышло. Никто их больше не видел. В Федерации есть только одна раса, которой удаются межзвездные прыжки без проблем – хиберы, а людям это, видимо, не дано. Не тот потенциал.

Менга хмыкнула.

– Видела я этих хиберов по визосети. Не хотела бы я обладать такой внешностью даже ради телепортации. Какие-то глазастые мешки с дерьмом.

– Обязанности курьеров Совета Федерации по особо важным поручениям им это выполнять не мешает.

– Хочешь знать, что у меня было с Хэнком? – вдруг спросила Менга.

Ну, наконец-то, с разговора на общие темы мы коснулись чего-то личного.

– Твое прошлое меня не касается, – исключительно ровно и дружелюбно ответил я, чтобы не сбить ее настрой. – Но если хочешь поделиться, я выслушаю.

– Несколько лет назад мы были довольно сильно близки… – словно не расслышав, сообщила Менга. – Некоторое время. И разошлись вполне мирно, когда поняли, что увлечение прошло. Должна тебе сказать, об этом эпизоде в моей жизни у меня сохранились довольно хорошие воспоминания… А сейчас у нас что-то вроде вооруженного перемирия. У Хэнка был приятель, который все время мешался у меня под ногами…

– Титу?

– Ах да… Ты же слышал этот разговор в закусочной Чена.

– Да. Я еще тогда понял, что это твоя работа.

– Мягко говоря, Хэнк считает, что я была не права.

– А ты?

– Я тоже считаю, что была не права. Не стоило марать руки о такое дерьмо.

– Уверен, что ты это сделала не без веских причин.

– Верно. Тебе это понять проще.

Я слегка поморщился. Старая песня. Будто эмпатам вроде меня гораздо легче живется в этом мире. Словно чужие радости и тревоги, просеиваясь сквозь твое мировосприятие, не оставляют следа ни в уме, ни в сердце. Откуда ей знать, что только из-за своего дара многие эмпаты «изнашиваются» куда раньше жизненного срока, если приходится жить в обществе обычных людей. Элементарное отсутствие дисциплины мысли и чувства у этих «обычных» заставляет их носить столько негативного мусора в душе, что иной раз становится удивительно, как они сами себя не перестреляют. Сам я такой бодренький в свои пятьдесят восемь только потому, что обучен отключаться, когда это необходимо. Если бы за свою жизнь мне пришлось пережить всю боль и страдания тех, кто по тем или иным причинам, а иной раз и от моей руки, умирал рядом, я давно бы загнулся. Но, понимая смятение, царившее в ее душе, я решил ей немного помочь:

– Послушай, киска, – мягко сказал я. – Мне пришлось оказать тебе помощь, в которой ты нуждалась. И тебя это… немного злит. Ты испытываешь растерянность. Потому что не смогла справиться самостоятельно. Хочешь совет? Смирись. Рано или поздно в жизни любого человека возникает ситуация, когда без помощи со стороны не обойтись. Здесь нет ничего унизительного для тебя, просто такова жизнь. Или считай, что ничего не произошло, если тебе так будет легче. В любом случае, ты испытываешь нормальные человеческие эмоции, которые никому не чужды.

Фу-ух… Вот это речуга. Аж язык заныл. Получилось чуть грубее, чем хотелось, но, кажется, прокатило. Менга не вспылила.

– Даже тебе? – поинтересовалась она с недоверчивой иронией.

Я помедлил, прежде чем ответить. В этом мы похожи – нам обоим подобные откровения даются нелегко. Отсутствие практики.

– Скажем так – не стану плясать от радости, если ты исчезнешь из моей жизни…

Несколько секунд мне пришлось выдерживать ее испытывающий взгляд. Пыталась понять – на самом ли деле я говорю то, что думаю, или просто сотрясаю воздух словами, за которыми ничего нет. Решила поверить и внутренне смягчилась. Поздравляю, дружище, ты взял верный тон.

– Понятно. Пока я тебя устраиваю, – проворчала Менга, но ее недовольство было лишь внешним, напускным. Дань характеру. На самом деле испытывала удовлетворение. Теплоту. Приязнь… да, приязнь. О чем-то большем я пока не стал бы утверждать с уверенностью. Очень уж она сложный человек, и очень уж часто у нее меняется настроение. – В этом вы все, мужики. Смазливая фигура плюс более-менее привлекательная внешность – и успех женщине беспечен. Наличие мозгов при этом совсем не обязательно. Интересно, как бы ты отреагировал на меня, если бы встретил до того, как я перекроила себя пластическими операциями снизу доверху? Думаю, и не взглянул бы в мою сторону.

Вот тебе и на. Никогда бы не подумал, что Менга до сих пор не избавилась от старого комплекса неполноценности. Я почувствовал, что сам виноват в этом. Когда большую часть жизни отдаешь службе, которая в силу своей специфики не оставляет тебе времени на глубокие личные отношения с противоположным полом, то поневоле привыкаешь не придавать особого значения подобным связям. Я знал о Менге гораздо больше, чем она предполагала: и хорошего, и плохого. И меня не пугали отрицательные стороны ее характера. Ей с лихвой пришлось хлебнуть, пока она карабкалась к относительно благополучной, обеспеченной жизни. Как напоминание о прошлом, она на дух не переносила красоток от природы, не ударивших палец о палец, чтобы заслужить свою внешность и страдающих необоснованным избыточным самомнением по этому поводу. Но, как я уже упоминал раньше, говорить о наших с ней чувствах мы не привыкли. В общем-то, я полагал, что и делать-то этого особо не требуется, поскольку оба мы – взрослые люди, прошедшие закалку жизнью. Оказалось – требуется, и даже очень. За маской самодостаточной одиночки, со всей ее независимостью и самолюбием, скрывалась простая человеческая потребность в сильной привязанности. Настоящей. Гуманитарное образование в Академии сводится лишь к обучению приемам грамотного воздействия на окружающих, для быстрого и безпроблематичного достижения поставленных задач, так что психолог из меня доморощенный. Но в свободное время я почитывал файлы на эти темы, да и жизнь кое-чему научила. Человек без пары, каким бы талантливым и развитым не был, мужчина или женщина, никогда не реализует заложенный в него природой потенциал в одиночку. Это у нас в генах. В будущем, возможно, мы эволюционируем как-то иначе, а сейчас все эти атавизмы по-прежнему с нами. Менга – не исключение. И какие бы недостатки у нее не были, когда действительно любишь, то…

Я что, правда употребил именно это слово? Нет, в самом деле? Быть такого не может. Вы ослышались. Так вот, когда…

– На этом астероиде, куда мы летим, там есть ГиперТранслятор? – прервала затянувшееся молчание Менга. За время нашего знакомства она уже привыкла, что я часто умолкаю на середине разговора, ухожу в свои мысли, и не относит это молчание на свой счет. Так что моего замешательства она не заметила.

– Нет.

– Ты уверен, что этот мирок подойдет для наших целей? – она слегка забеспокоилась.

– Там работает мой давний приятель, который задолжал мне пару услуг. Подчистим хвосты, убедимся, что нам больше ничего не угрожает…

– Ох, этот осторожный шелтянин! Романтика риска ему по-прежнему чужда и недосягаема…

Это она так смеется.

– Романтика риска… Чушь галтова. Не забывай о том, чем я занимался. И умудрился при этом выжить. Тебе это ни о чем не говорит?

– А что с нашим кристаллом? Есть успехи?

Коды, навешанные Хэнком на кристалл, Умник с легкостью расколол в самом начале полета. Так оказался всего-навсего видеофайл на двадцать минут. Посмотрел я этот ролик. На первый взгляд ничего особенного – мало ли в нашем космосе проводится запрещенных или опасных экспериментов. Но финал настораживал – нормального человека за считанные минуты превратили в какого-то монстра, с которым не смогла справиться автоматика, рассчитанная как раз для экстремальных ситуаций. С одной стороны, с современными нанотехнологиями можно сотворить что угодно при наличии «толстого» бюджета. А сбои случаются даже при субатомном программировании, от ошибок и неточностей никто не застрахован, для этого и существуют циклы доводок «продукта» до безопасного уровня потребления. С другой… интуиция на такие вещи меня редко подводит, даже при недостатке фактов. От увиденного явно попахивало нечеловеческими биотехнологиями. Опасными смертельно. Откуда лорд Джафас мог получить их? С какой неведомой расой он вошел в сговор и на каких условиях? Возможно, предположения Дома Никсард на этот счет абсолютно беспочвенны. Возможно, Джафас просто развлекается, грязно и преступно, и его планы не идут дальше стен станции, на которой все это происходит. Возможно, весь файл, является компьютерной подделкой, созданной лишь для того, чтобы попугать конкурентов на Нове-2… Только что-то мне говорило, что все гораздо серьезнее.

Кстати о станции, проводившей эти исследования. По спектральному анализу снимка атмосферы с орбиты – из заключительных кадров ролика, когда автоматика открыла аварийный шлюз, чтобы прикончить вакуумом созданного из человека монстра, Умнику удалось вычислить координаты мира, над которым эта станция вращалась. Догадываюсь, именно эта информация и будет самой ценной для Алексы…

Свои соображения я сжато сообщил Менге.

– Значит, денежки у нас все-таки в кармане?

Не интересовали ее эти деньги на самом деле. Так, по инерции… Просто пряталась за маской привычного поведения, сообщавшего ей уверенность – почти не осознавая этого. Тем не менее, я подтвердил:

– Леди Алекса заплатит.

Кто такая Алекса, я рассказал ей чуть раньше, еще по дороге в космопорт.

Менга закрыла глаза, улыбнувшись, потянулась. Знала, что я люблю смотреть на нее в такие моменты. Гибкое сильное тело, насыщенная синь волос, разбросанных по светлому подголовнику койки, выразительные черты лица, обладающие необъяснимой притягательностью для мужчин. И эта улыбка на полных, красиво очерченных индиговых губах, манящая и обещающая… В ней действительно есть что-то от большой кошки. Менгийской Кошки. Красивой, хищной и обманчиво спокойной. Когда-то мне довелось увидеть эту зверюгу лично, так что я знаю, о чем говорю.

По голоэкрану продолжали разворачиваться события фильма вековой давности, и «плохие парни» время от времени отстреливали кого-нибудь из положительных персонажей, после чего за них брался главный герой и выносил подчистую. Но врагов почему-то пока не убавлялось, а герой разгуливал со свеженарисованными ранами и, добивая раненных, сетовал героине на то, как ему надоело это делать. Оставалось только посочувствовать своему вымышленному коллеге. Менга знает, что я терпеть не могу фильмов-боевиков. Все эти дешевые приемы, когда ради зрелищности нарушаются все законы логики… это не для меня. Видимо, в библиотеке корабля больше ничего не нашлось интересного, а ей необходимо было отвлечься. К тому же, надо признаться, фильм дольно удачно заполнял возникающие паузы.

Менга… менгийская кошка. Я мысленно пожал плечами. Почему бы и нет? Сегодня, по всем признакам, день откровений.

– Когда мы только познакомились, я поинтересовался происхождением твоего прозвища. Помнишь?

– А я сказала, чтобы ты никогда не спрашивал меня об этом, если не хочешь испортить мое доброе к тебе отношение, – мигом насторожилась Менга, распахнув свои зеленые глазищи и тут же остро прищурившись. – Повторить? Сам-то ты не очень много рассказываешь о собственной жизни.

Я невольно задумался. Она права. Но что я могу рассказать? Я не принадлежал к типу людей, способных из любого незначительного эпизода состряпать действительно занимательный рассказ с внутренней изюминкой. Мне всегда казалось – то, что происходит со мной, интересно только мне одному. А то даже и мне неинтересно. Некоторые рождены для такой работы – диверсии, охрана наземных и межпланетных конвоев, шпионаж… И большинство шелтян именно таковы, но… в семье не без урода. Для меня такая жизнь всегда была в тягость. Любое задание заставляло меня принимать все мыслимые меры предосторожности, из-за чего я прослыл перестраховщиком. Дошло даже до того, что я отказался работать в парах и командах, мотивируя тем, что мне, как прыгуну, легче действовать в одиночку. На самом деле слишком тяжело было терять друзей и собратьев. Меня посчитали сдвинутым на нервной почве, но предоставили действовать так, как я считаю нужным, ибо к тому времени я зарекомендовал себя как специалист, для которого не существует невыполнимых заданий. Как выяснилось – такие задания существуют. Последнее вывело меня в отставку. Технически слаборазвитое государство Митра на планетке, недавно вошедшей в Федерацию – Дельта из системы Зубатки. И гражданская война по этому поводу, охватившая всю планету – законного правительства с сепаратистами, отстаивающими свою независимость от ГФМ. Меня никогда не интересовала политика, и которая из сторон права. Я просто выполняю работу. Правительство Митры наняло меня, чтобы взорвать крупнейший промышленный комплекс сепаратистов, их основной источник вооружений. Как выяснилось позже – я это сделал, в результате сопротивление было подавлено. Почему позже? Я попался. Существуют ситуации, когда не успеваешь совершить прыжок. Вот я и не успел удрать. И прошел промывку мозгов с помощью эмлота. Шелта всегда действует оперативно, когда затрагиваются ее непосредственные интересы – руководство ВАП заставило сепаратистов обменять меня на одного из захваченных лидеров движения еще до того, как их разгромили окончательно. Два года я был обыкновенным сумасшедшим, пока покалеченный разум начал возвращаться, и я начал снова осознавать себя как личность. Вспомнил свое имя и то, чем занимался. Но все это уже не имело значения. Я был отправлен на заслуженную пенсию. Списан со счетов. Вычеркнут из актива Академии в пассив. Поначалу абсолютная свобода и полное безделье казались Даром Божьим. Разве эта была не та жизнь, к которой я стремился? Но постепенно в душе накапливалась жуткая, зияющая пустота. Бесцельная свобода тяготила. Не знаю никого, кто бы выйдя на пенсию, создал семью, жил бы в свое удовольствие и не задумывался над тем багажом, который нес за плечами. Я считал это душевной ограниченностью, полагал, да что там – был уверен, что у меня все будет иначе. Но оказалось, что сорок лет так просто не выбросишь из памяти. Частенько спросонья хватаешься за несуществующий станнер или игольник, и не сразу начинаешь соображать, что увиденное только что – всего лишь ночной кошмар.

А потом я встретил Менгу.

И все изменилось… Хотя я еще долго продолжал обманывать себя, что наши с ней отношения – временные, так, ничего особенного. Обманывал до сегодняшнего дня…

Менга вздохнула и, протянув руку, погладила меня по плечу. Жест примирения и доверия.

– Ладно. В конце концов, все это уже давным-давно быльем поросло.

Забавно. Иногда молчание приносит больше результатов, чем уговоры. Вероятно, пока длилась заминка, она пришла к решению, что этот рассказ и будет отчасти выражением ее благодарности. Рассказ о глубоко личном.

– Моя жизнь до переселения на Нову-2 была не слишком-то радостной, но и жаловаться особо было не на что… – она немного помолчала, собираясь с мыслями. – Семья у нас была небольшой, небольшой по меркам Новы-4, где семьи в среднем насчитывают десять-двенадцать человек. А у нас только отец с матерью, я, две старших сестры – Бетта и Терца, и младший братишка – Жуаи. Мой отец ничем не выделялся среди массы таких же, как сам, работяг, вкалывающих на плантациях сутги… у него и образования-то не было. Оператору перерабатывающих установок оно ни к чему, достаточно небольших курсов. Но одно я знаю точно – он был мудрым человеком и любил меня больше остальных детей. Поэтому и наказывал гораздо чаще, заставляя все вечера после работы проводить возле обучающего компа, а не шляться по улице в поисках дешевых и бессмысленных развлечений, как большинство подростков моего возраста. Он всегда мне говорил: Ксарра, если в нашей семье кто-то и может выбиться в люди, то только ты. Я понимала, что он прав. А потому не обижалась на его придирки, в целом – справедливые. Он не возлагал напрасных надежд на своего единственного сына. Жуаи явно пошел в мать, женщину добрую, но недалекую, жившую сердцем и не видевшую дальше собственного носа. Старшие сестры были откровенно глупы и годились лишь для раннего замужества. Отец не хотел для меня такой же участи. Я знала, что он из своего скудного заработка откладывает для меня деньги на серьезные образовательные программы. Но получить их мне так и не довелось…

Она снова ненадолго умолкла, и я почувствовал, как из глубины души поднимается застарелая боль. Боль ранящих воспоминаний. Боль утраты, ярости и бессилия что-либо изменить. Я не мог отстраниться. Не имел морального права. Я сам напросился на этот рассказ. И впитывал ее боль как свою собственную. А это действительно было больно.

– Той самой плантацией сутги, на которой работали мы все, владел человек по имени Алестер Кон. Кон был богат, на мой тогдашний взгляд – несметно богат. Феодал в своей вотчине, он мог себе позволить разные экзотические «мелочи», недоступные, да и не нужные беднякам. Например, домашний зоопарк. Помню, когда ст