Вернуться: Вне серий

Рось квадратная, изначальная

Аннотация от авторов: Отказная гонка – уникальное явление, возможное только в одном единственном мире – Универсум. Но герои этой книги даже не подозревают, в каком фантастическом мире они живут – ведь мир этот им привычен с детства, а сравнивать не с чем. И уж тем более не ведают, в какое невероятное приключение втянет их судьба…

Соавторы: Сергей Зайцев, Борис Завгородний.

Книга 1: Рось квадратная, изначальная

Жизнь – трагедия для того, кто чувствует, и комедия для того, кто мыслит.

Ж. Лабрюйер

Три пути ведут к знанию: путь размышления – самый благородный, путь подражания – самый легкий, и путь опыта – самый горький.

Конфуций

Глава 1, в которой в очередной раз подтверждается старая истина – пить надо меньше

Ежели какая-нибудь неприятность может случиться, она случается.

«Апофегмы»

Наконец-то до трактира добрался, ядрена вошь, как раз под самый вечер! Все ноги ж за день оттоптал! Ладно, глянем, что тут и как…

По углам просторного зала, столов на двадцать, весело коптят горючкой жестяные светильники, освещая многолюдное сборище. Народу – яблоку упасть негде, шум, хохот, крик, гул голосов вьется под потолком, словно дым от костра в ветреную погоду. Кого здесь только нет – торгаши и ремесленники с местного кона, работники Станции, балабойники, жители окрестных весей, приехавшие кто за покупками на кон, а кто и просто так, поразвлечься, да и просто разные путешественники (мало ли по каким делам люди шляются из домена в домен?). Всем досталось удобное местечко и добрая чарка браги.

Авось, и мне что обломится?

Ага, за дальним от входа угловым столом, что справа, где о чем-то беседуют трое славов, по всем признакам – коренных жителей домена Рось, еще свободно одно место… Ну-ка, приглядимся к ним, спокойные ли люди, не обидят ли старика, ежели подсесть?

Парню, что расположился лицом к входу, удобно прислонившись спиной к стенке, на вид лет двадцать. Широкоплеч и русоволос, дороден и высок, лицо круглое, добродушное, прямо кровь с молоком, да еще раскрасневшееся от браги и доброй беседы, подбородок выбрит чисто, нос картошкой, глаза голубые, брови выгнуты удивленными подковами. Красный, расписанный золоченой вязью по краям армяк распахнут на груди (и в правду, жарковато в трактире), открывая белую шелковую рубаху, заправленную в край синих плисовых штанцов. Ежели украдкой глянуть под стол, то можно разглядеть черные сафьяновые сапоги на модных, скошенных каблуках. Не из бедных парень, явно не из бедных, может, он и поднесет чарочку, на халявку?

Так, подсядем-ка потихоньку, словно невзначай, да послушаем, о чем промеж них речь идет… поглядели-то как косо, все трое, но ничего, не гонят пока. Дюже увлечены разговором молодцы-славы, не до старикана какого-то, меня то есть. Зато теперь можно рассмотреть и остальных собокальников, да струны старой верной балабойки изладить – вдруг поиграть доведется, бабку-другую зашибить…

Второй парень, что слева, на вид даже помощнее первого будет. Белобрысый, лицо скуластое, из-под крупного, покрасневшего от выпивки носа свисают пышными пшеничными снопами усы, квадратный подбородок ершится двухдневной щетиной, мощная короткая шея основательно сидит на широких плечах, затянутых в дорогой малиновый армяк. Да уж, от этакого детины так и прет силушкой молодецкой… На нем пахать – не перепахать, только вот взгляд бледно-зеленых глаз жесткий, с прищуром, с хитринкой – себе на уме. Сам кого хочешь пахать заставит. Этот явно не подаст, не облагодетельствует…

Может, третий? Худощавый, гибкий, порывистый в движениях, кудрявый, русоволосый красавчик с аккуратной бородкой клинышком, с тонкими усиками под изящно выточенным прямым носом, глаза карие, юркие, так и постреливают с одного собеседника на другого, с чувственно очерченных губ не сходит насмешливая улыбка… Наверняка девицам нравится – спасу нет! Только и этот не подаст, ядрена вошь. Я калач тертый, всякого в жизни повидал, в людях разбираться давно научился! Вся надежда на первого, добродушного увальня в красном армяке. Интересная штука жизнь! Вот ведь все одногодки сидят, и друг дружку знают явно не первый год, верно – из одной веси, но все такие разные…

Так-так, а что ж это я совсем не слухаю, о чем глаголют? Балабойку и после успею изладить, ядрена вошь, все равно ухи развешивать никто пока не собирается, да и кроме меня балабойников, отрабатывающих свой хлеб, уже хватает. Вон, на помосте, разряженная парочка так и наяривает – голосистые, прямо страсть, куда мне, старику, за ними угнаться…

– Разве ж это не по-мужски, парни? – это заливается худощавый красавчик, кстати, щеголявший в отличие от приятелей в одной белой рубашке, без армяка. – Разве ж это не по-мужски – выбрать невесту самому, разогни коромысло, а не ждать, когда она изберет одного из вас? Вот представьте себя там, перед ней, в Невестин-то День. Я так и вижу, как стоите, словно два дудака, и ждете, какое решение она примет. Ну а как, Выжига, она выберет Благушу? Как ты себя будешь чувствовать? Да как оплеванный, разве нет?! Или наоборот – как тебе понравится быть отвергнутым, Благуша, друган, да при людях, разогни коромысло, да самой невестой? Поверьте мне, я в такую ситуацию уже попадал, так мне потом год людям в глаза смотреть стыдно было! Ну, бывают в жизни оказии, ну влюбились вы оба в одну и ту же, так что ж теперь, унижаться друг перед дружкой, ханыгами друг на дружку смотреть?! Да лучше решить дело по-молодецки, по-честному, в Отказной!

Ух ты, это уже интересно – гонку Отказную им предлагает! Весьма редко такое деется, рискованное удовольствие, да и дорогое… Впрочем, парни бедняками не выглядят…

Уел их кудрявый красавчик в самую печенку – задумалась женихи-соперники, буйные головушки от тяжких дум повесили, обмозговывая его явно нежданное предложение. Добродушный увалень, что Благушей был назван, вздыхает тяжко, голубые глаза с тоской в пустой бокал глядят, словно ответ там потеряли. Встряхивает головой, подливает из кувшина, но не пьет… Мне бы налил, ядрена вошь, что ли? Второй же, крепыш Выжига, мрачно усмехается, топорщит усищи, ровно тараканий Пахан, щурит правый глаз в сторону помоста, где птицей-трепыхалой заливаются балабойники, затем недовольно цедит сквозь зубы:

– Так-то оно так, Скалец, да больно уж расходы большие, песий хвост! Я на новую хату откладывал, семью заводить – значит, от стариков отделяться, иначе жизни никакой не будет, а с этой Отказной…

– Ладно, не скаредничай, братец, – ухмыляется красавчик. – Мы ж тебе не чужие, разогни коромысло, знаем, что бабок у тебя и на три хаты хватит, да еще останется. Да и нынешний день на торговые сделки был весьма удачным, лучше не бывает, скажешь – нет?

Выжига свирепо зыркает на меня, вгоняя душу старика в пятки. Не понравилось, виать, что красавчик личные дела при постороннем обсуждает – при мне то есть.

– Ты чего, дед, песий хвост, не пьешь? Отдыхать, что ли, сюда приперся?

– Ась? – На всякий случай прикидываюсь глухим.

– Я говорю, чего сидишь, как пень?! – Рявкает Выжига, аж брага в бокалах всплескивается. – Нам балабойка твоя без надобности!

– Ась? Кхе-кхе…

Стою на своем. Глухой я как пень, ребятушки, ничегошеньки не слышу.

– Да глухой он, как пень, – Скалец откровенно ржет. – Эй, дед, выпить хочешь?

– Ась? – Голос едва не дрогнул – конечно, хочу! Но испортил бы весь сюжет.

– Оставь его в покое, – вмешивается Благуша и подвигает свой бокал ко мне – а бокал-то полный! – Выпей, отец, за здоровье наше, да за удачу!

Хватаюсь за бокал обеими руками – жест слава и глухому понятен, невнятно благодарю, припадаю к краю, тяну, глоток за глотком, чувствуя, как внутри разливается блаженное тепло. Спасибо, слав, спасибо, сынок, удружил, выручил! Не ошибся я в тебе, душа у тебя добрая! Пожелаю я тебе удачи, да только тебе одному и пожелаю!

– Ну, что решили-то? – тормошит собокальников Скалец. – Три дня до Невестина Дня осталось, не больше, не меньше, ровно столько, сколько для Отказной и надо! Кто первый за три дня вернется на родной домен, тому невеста и достанется!

– Не гони камила, песий хвост, – хмурится Выжига. – Не так все просто…

Благуша молчит, тоже бровями двигает, лоб морщит. Сразу видать, что затея ему не по душе. Не робей, парень, я тебе удачи пожелал, да не просто удачи, а Удачи! А я никто иной, как… Хм, однако – понесло. Имя мое без особой надобности даже в мыслях называть не следует. Главное, парень, вот что – чтобы ты сейчас ни решил, все у тебя получится!

В трактир заглядывает стражник по прозвищу Обормот, спиной-то я его, конечно, не вижу, но зычный бас мостовика-раздрайника перекрывает трактирный шум, как горный водопад шепот грибного дождика.

– Эй, народ! – ревет Обормот. – Ежели кто желает покинуть домен сегодня, халваш-балваш, то самое время поторапливаться, так как до смещения осталось всего ничего! И не говорите потом, что не слышали!

Закончив речь, стражник звучно хряскает древком служебной алебарды об пол.

С разных сторон от трактирного люда Обормоту несутся дружеские приглашения присоединиться и опрокинуть бокальчик-другой, и мостовик, явно сменившись с дежурства, одно из приглашений благосклонно принимает. Я не оглядываюсь. Во-первых, и так слышно и понятно, во-вторых, я же «глухой». Цежу себе потихоньку из бокала, растягивая удовольствие, поглядываю ненавязчиво на заинтриговавшую меня троицу. Даже после столь многих лет, сколь мало кому выпадает прожить, простые людские дела все еще вызывают во мне немалый интерес. Впрочем, сейчас делать все одно было нечего…

Благуша снова вздыхает, явно не зная чем занять осиротевшие руки на столе, бросает взгляд в сторону стойки трактирщика, и начинает нехотя подниматься, но Скалец ловко перехватывает его порыв.

– Сиди, Благуша, сиди, друган, я сам сбегаю. Принесу тебе бокал, разогни коромысло, да и кувшин заодно наполню.

– Трогаться уже пора, оторви и выбрось, – ворчит слав, плюхаясь обратно на скамью.

– Ничего, кувшинчик еще успеем уговорить, – отмахивается кудрявый красавчик, улыбаясь с каким-то затаенным смыслом.

Возвращается он на удивление быстро, грохает перед Благушей бокал и наливает всем, кроме меня, но добрая душа слава и на этот раз не забывает о старике:

– Налей и ему, я плачу.

– Как скажешь, друган, как скажешь, разогни коромысло…

Признательность моя уже не имеет границ, так и рвется наружу, так что еле успеваю ее топить в халявной браге. Прикладываются и остальные, без тостов, на посошок.

– Ладно, подводим итоги, – говорит Скалец, отставляя посуду и утирая уже изрядно испятнанным рукавом белой рубахи губы. – Ты как, Выжига, согласен?

– Надоел ты мне до смерти, песий хвост, – ворчит усатый крепыш, не зная, на что решиться. – Пристал, как банный лист.

– Я что тут, даром битый час распинаюсь! – обижается Скалец. – Давай конкретно, разогни коромысло!

– Согласен, – Выжига пожимает мощными плечами. – Только ежели Благуша тоже согласится.

– Отлично, – красавчик сразу веселеет и поворачивается к Благуше. – А ты?

– Ну, не знаю… – слав мнется. – Не решил еще, оторви и выбрось.

– Разогни коромысло! Ладно, не буду пока настаивать, время еще есть – решишь по дороге. А теперь двигаем. Кувшин по флягам разольем?

– Старику оставь, – Благуша кивает на меня. – Пусть повеселится.

– Да ты что! – возмущается красавчик. – Там же еще половина!

– Не твоя забота, оторви и выбрось, свои бабки плачу.

– Оставь его, песий хвост, – поддерживает тут и Выжига. – Спокойный дед, не мешал, не клянчил. К тому же и глухой еще, убогий. Заработал. Ладно, пошли.

– Спасибо, ребятки, кхе-кхе, уважили мою старость, – благодарю торгашей уже вослед.

– Не за что, дед, – откликается Благуша. – На здоровье.

– И тебе, парень, и тебе Здоровья и Удачи! Кхе…

Недокашляв, испуганно вжимаю голову в плечи. Вот же угораздило ляпнуть в ответ! Так глупо обмишуриться! Хоть бы не заметили! Но уже чувствую, спиной чувствую – остановились, все трое, оглянулись, смотрят.

– Погоди, дед, так ты не глухой? – недобрым голосом спрашивает Выжига, и я понимаю, что все-таки влип. Но храбро молчу, присосавшись к бокалу. Спиной я не вижу, а ухи снова оглохли, спасая положение.

– Да ладно, пошли, чего время терять, оторви и выбрось! – слегка запинаясь, торопит Благуша.

– Ну-ну, – смуро бурчит Выжига, после чего славы, явно махнув на меня рукой, удаляются восвояси.

Ух ты, все-таки пронесло… Снова выручил Благуша. Ну, точно, не ошибся я в этом парне!

Кряхтя, я пересаживаюсь на противоположную скамью. Балабойку, так и не излаженную, да уже и ненужную, кладу на стол, задумчиво провожаю троицу взглядом. Славы удаляются в обнимку, белая рубаха Скальца маячит свечкой между красным армяком Благуши и малиновым Выжиги. Что-то подозрительное было в поведении красавчика, больно уж легко уступил он Благуше. Вряд ли дело только в нехватке времени. Да и походка моего благодетеля показалась мне какой-то неуверенной. Я подгребаю к себе его бокал, опускаю в него нос, нюхаю, затем осторожно пробую остаток браги языком. Странный привкус… И вдруг узнаю. Ну точно, подмешал кудрявый подлец, подмешал настойки из сон-травы!

Да только ничего у тебя не выйдет, паршивец! Я, лично Я пожелал ему Удачи! А пожелание Сказителя всегда сбывается!

Ну, почти всегда… и не всегда так, как думалось… а иной раз и вовсе не так. Но что-нибудь да сбудется непременно, ядрена вошь!

(Всего игроков: 234, Играло сегодня: 1)

Постоянная ссылка на это сообщение: http://neistrebimyi.ru/reedbuy/vne-serij/ros-kvadratnaya-iznachalnaya/